Отправлено: 02.06.09 16:54. Заголовок: "И с тобой, моей первой причудой..." [Christopher Vane & Vivien Devaro]

Началась учеба. После Италии, Кристофер и Вивьен избегают друг друга. Но им придется заговорить. Казалось бы, обычная случайность заставит их …

 Отправлено: 03.06.09 13:18. Заголовок: Мы на сто лет состар..

Мы на сто лет состарились, и это
Тогда случилось в час один :
Короткое уже кончалось лето,
Дымилось тело вспаханных равнин.

Вдруг запестрела тихая дорога,
Плач полетел, серебряно звеня...
Закрыв лицо, я умоляла бога
До первой битвы умертвить меня.

Из памяти, как груз отныне лишний,
Исчезли тени песен и страстей.
Ей - опустевшей - приказал всевышний
Стать страшной книгой грозовых вестей.
Ахматова. 1916

I'm a monster, I'm a mavin

«Спросишь: «Как ты провела лето?». И я отвечу: «Бесцельно»… С моей стороны было бы предательством приукрасить. Я варилась в страстях о два, как картошка. Варилась, варилась, а потом, изморенная, распалась у тебя, у Него, всех на глазах. Знаешь, это унизительно. При виде твоей апатии, тебя начинают жалеть, о тебе как бы заботятся, а ты самоотверженно отказываешься от всех благ. Опять же, как бы героиня сериала. В голове что-то щелкнуло, звонкнуло, порвалась струна... Несносный характер!
Мы, я и мой брат, не сговариваясь, были уверенны, что дома Фауста ждет скандал. Он, простите, через жопу (тебя должно быть веселит мой нелепый мат, но уж такое настроение) закончил Хогвардс. Мадонна, ты же знаешь его, скажи, что Фау не такой дурак, как мне иногда кажется! Ведь он и умный, и хороший, и талантливый, а ведет себя, как последний балбес. Я знаю, что ему нужно. Ему нужна крепкая женская рука. Кстати говоря, ты все еще равнодушна к нему?.. Но Аскона встретила нас раскаленной суетой. Семья, в том числе мы двое, на все лето уезжала в Италию.
Сказать, что я надулась, как обкаченный амфетаминами хомячок, это означало бы промолчать. Я рвала и метала! Лично для меня было очевидным, что каникулы я проведу дома, дома и еще раз дома. Только дома. Да, я капризничала, да я изводила маму (чисто деваровская привычка – идти по головам, не смотря на то, чьи они). Но отец поставил жирную, такую некрасивую, даже грубую точку: «Оставайся здесь, устраивайся на работу дворником, а больше тебя никуда не возьмут, мети улицу, обеспечивай себя, дом, и Валенка, а мы уезжаем». Мести улицы, обеспечивать себя, дом, и Валенка желания не было. По итогам – Сицилия.
Ух, эта Сицилия. Дикий остров, дикий и безкультурный. Цивилизация откинута на сотни километров в будущее. Но в этом есть свое обаяние, как тогда мне казалось, заключенное в загорелой коже и солнечной улыбке полных губ Санни. Да, кто о чем а Вивьен все о старом… Но что ты от меня хочешь, что все от меня хотят, если моя мама, у которой все сыновья и одна я, при виде молодого человека, оценивает его, как моего жениха? Если отец, рассказывая о своих сотрудниках и коллегах, обсуждает исключительно их перспективность и надежность, постоянно намекает о браке. Я к этому привыкла, смирилась и мне это нравится. Это естественно, и что бы было иначе… нет, я этого не поняла бы, наверное. И все-таки постепенно первобытность очаровывала. Бредовая жара, порождающая галлюцинации и с каждой каплей пота поднимающая неоплаченное сполна желание. Вино. Фабрицио пил вино даже утром! Жирная пища, обтягивающая желудок, заставлявшая ластится к кровати, к земле, к креслу-качалке лишь бы задремать! А в дреме сна ты видишь причудливые каракули рисованные солнцем. И музыка, и ветер, и снова жара, и снова дрема…
Звучит восхитительно, правда? А на деле одно сплошное пекло, круглосуточный бред и бешеные температуры. Я не привыкла.
Там я впервые близко познакомилась с Метом и Кесседи, познакомилась и с огромной семьей Деваро, и с Крисом, влюбилась в Сантино. Весело мы проводили время. Слишком весело, и слишком беззаботно. Месяц свернулся для нас в один день. А на следующий мы уже уезжали. Отец не объяснил поспешность отбытия (семья провела на Сицилии примерно месяц). Но с сестрой я пришла к выводу, что это снова мафия… Тебе нравится слово «снова»?
Вернулись в итаталинизированную Швейцарию в лице Асконы.
На свою голову я опять встретилась с Ним. Мы и раньше общались, правда только летом, когда я приезжала на каникулы. Мы успели возненавидеть друг друга, быть в нейтралитете, побыть приятелями, друзьями, и, наконец, (барабанная дробь) стали парой. Погрешу, сказав, что Он ужасен. Он был замечательным. После Него осталось столько впечатлений, столько смешных и печальных историй, столько песен, скинутых им на мой mp3, и стихов списанных им в мою тетрадь по немецкому… Он на время стал почти всем. Отец Его обожал, для Фауста Он был лучшим другом, мама сохраняла нейтралитет, когда Фабрицо молча Его ненавидел… Мне стоит издать книгу, где я расскажу, как Он учил меня красиво расписываться, а не ставить мою известную двойную галку, книгу, где я напишу обо всем, обо всем, что мы успели сделать вмести за два месяца. Всего лишь два месяца…
Мы должны были расстаться, я уезжала в Хогвардс. И все равно, мне казалось, что однажды Он скажет, что будет ждать, что Он вытерпит разлуку в один учебный год. Но нет, Он был не постоянен и спешил любить. Спешил любить, но уже не меня.
Мне было плевать, к чему приведут мои действия. Обязательной программой минимум стало идти вперед, создавать из себя то, что Он, возможно, хотел увидеть, то, что ему было нужно, и что не могла дать малютка Виви… Цель? Легче было работать, чем определить ее. Конечно, я не создам из себя монстра, я просто поднимусь на «новую ступень эволюции».
О всем случившимся я переживаю и стараюсь забыть. Слишком грязными предстают события лета. Я надеюсь больше не возвращаться в Италию и не иметь ничего общего с ней… Однако каждый день или через день перед моими глазами маячит Вейн. Мы почти не общаемся, точнее вообще не общаемся, что к лучшему. Продолжалось бы это подольше, эдак до очередного лета…».
Письмо в Шармбатон к подруге детства.

Лил дождь, возможно последний в этом году. Нет, это даже не дождь, наверное, мокрый снег… Вивьен, бранясь, на ходу убирая очки, шла в школу. Матч по квидичу еще не окончен, а «ярая фанатика» уже ушла с трибун. Наскучили, надоели. Ее ждала теплая гостиная райвенкло и Кесседи, умудренная опытом, не решившаяся пойти в такую слякоть болеть за команду слизерина. Батильены проскальзывали. Деваро уже успела обругать все свои принципы, и принципы моды, а еще мужчин, из-за которых приходится носить каблуки. Она улыбалась своим мыслям, была счастлива, ведь в голове не намека на скуку. Правда эти серые пейзажа и тяжелое небо со свинцовой грудью наводили меланхолию… Она улыбалась, и думала о себе. А о ком ей еще думать? Ей казалось обаятельным ее нынешнее одиночество, в котором она видела интригующую загадку, даже мистику… Сейчас Виви казалось, что ей никто не нужен. Дайте умную книгу, а лучше классику и тишину. Т-и-ш-ш-и-н-у-у-у. Вы не задумывались, что это слово придумали на востоке, в нем слишком много шипящих и гармонии?
Ей не стояло оглядываться, не стояло после этого впадать в замешательство, а потом еще и ускорить шаг. Нужно было смириться с фактом, что с поля возвращается и Крис… Разговаривать с ним не хотелось, не хотелось встречаться с ним взглядом. Он был реальным свидетелем, и чуть ли не реальным доказательством деваровской глупости! И стоит дальше продолжать избегать его. Вивьен поправила плащ и чуть ли не бегом стала дальше подниматься в горку. Делая неуклюжие движения, она проскальзывала, злилась, улыбалась, и снова злилась. На следующем шаге она все же грохнулась, как свинья упала в грязь. Насколько это было грациозно, оценивать не пришлось. Оставалось только сердиться и начинать паниковать…

 Отправлено: 04.09.09 13:59. Заголовок: Я болен и утомлен эт..

Я болен и утомлен этой так называемой жизнью
Без места, где мне негде дышать,
Я ворочаюсь в кровати всю ночь.
Неужели я единственный, кто не нашел спокойствия?

Гармония… прийти к ней так сложно. Обретают ли покой после ухода из жизни? Нельзя точно определить или сказать. Мир таит в себе слишком много загадочного и непонятного, а когда люди пытаются докопаться до сути, Земля бунтует… Воспоминания безжалостно стираются из памяти. Для кого-то это спасительно, а для других является истинной погибелью. Можно было просто подойти, понять, но сил нет, и желание у самого себя и объекта пристального внимания быть понятым отсутствовало. Он чувствовал ее горькую боль и непроницаемый стыд… но ничего не мог поделать, каждый раз решаясь и упуская из рук, сгребая кистями пустоту. Ему самому становилось больно, когда он чувствовал свою новую неудачу, потеряв всяческий контроль над разумом. Он был почти готов смериться, но каждый раз при виде ее в душе вновь загорался огонек надежды. Возможно, он не понимал ее совсем, не понимал всей глубины случившегося. Играть в «кошки-мышки» парню наскучило, а тут такая возможность.
Заметив, как Вьен скучает на трибунах, Крис невольно залюбовался ею. Деваро итак была замечательна, но сейчас, в своем особенном настроении девушка завораживала. Настоящие эстеты замечают самое прекрасное в странном и непонятном. Кристофер не был таковым, он просто ловил волну, признавал красивым то, что нравилось глазам. Хотелось дотронуться до нежной щеки губами, провести рукой по волосам. Вэйн с грустью вздохнул, снова почувствовав во рту приторно сладкую боль, преследовавшую его повсюду.
Кругом стоял ужасный шум и гам. Каждый кричал имя факультета, за который болел в данный момент. Игра уже не казалась интересной. От задумчивости парня отвлек друг своим удивленным воплем. Крис встряхнул головой, отгоняя наваждение, и проследил взглядом за рукой сокурсника. Ловцы вытворяли опаснейшие трюки в погоне за снитчем, в то время как всему стадиону оставалось лишь издавать ахи и вздохи. Вэйн вновь попытался нашарить в толпе Рэйвенкловку, но не смог ее найти. То место, где минуту назад сидела семикурсница, уже пустовало. Настроение совершенно испортилось. Не взирая на удивленные крики друзей, Кристофер поспешил удалиться за пределы шумного квиддичного поля поближе к опустевшему Хогвартсу… Дождь безжалостно колотил ледяными каплями все, что только мог. Да, это уже и не дождь, а скорее почти сформировавшиеся снежинки.

«Кэтти, тебе не понравится в нашей дождливой обстановке. Лондон – просто магнит для свинцовых серых туч, а у вас в Сицилии солнце-солнце-солнце! Хм, или понравится?.. А что, я мечтаю о жарком дне, ты о романтичном дождичке, красота. Может, мать вновь когда-нибудь отпустит меня в маленькое путешествие. Я хотел бы познакомить тебя со своей сестрицей, она милая, немного заносчивая, как я, но, в общем, просто самородок, вы бы явно нашли общий язык. Это еще не все… Понимаешь, с сестрой я о таком говорить не могу, а тебе вполне могу довериться».

Юноша зевнул. Дождливая погода умеряла дерзкий пыл и нагоняла на него тоскливую сонливость. Сердце нетерпеливо настукивало свой ритм жизни, но по непонятным причинам, ритм был неспокойный, взволнованный. Где-то в глубине души вновь взыграла злость на дикое бессилие. Вдруг вспомнились еще пару строк начирканные своей рукою… Крис хмыкнул, пытаясь вглядеться в фигуру, маячившую впереди.

«Я нашел и потерял слишком быстро своего друга. Я знаю, что в чем-то виноват или нет..., но ведь все можно исправить, так? Знаю, что нужно поговорить, но не нахожу нужных слов даже когда ее нет рядом. Я хочу все исправить, но сделать этого не могу. Прошу, помоги…»

Грустная улыбка взыграла на лице, когда парень узнал в тонкой темноволосой фигурке Виви. Похоже, девушка тоже узнала юношу и сейчас рьяно пыталась ускользнуть от него, но именно сейчас у нее это плохо получалось. Девушка поскользнулась и упала прямо в грязь. Вэйн сорвался с места и как хищник быстро достиг цели. Он склонился и взял Деваро на руки. Такая легкая, беззащитная и милая… Сдержав желание прильнуть к ее губам, Крис глядел прямо в карие глаза. Уголки губ скорее не корчили из себя очередную улыбку героя-обольстителя, а извинялись за все: и за прошлое, и за настоящее и за будущее тоже…
- Привет… - хриплый голос разрезал воздух почти беззвучно, за что спасибо дождю. Он готов был благодарить явление природы и любить вечно за представленную возможность. Теперь оставалось надеется, что Ви не заметила его ужасного волнения.