Отправлено: 02.09.07 19:35. Заголовок: Кафе Флориана Фортескью

Маленькое кафе Флориана Фортескью, специалиста по Средневековой истории и изготовлению чудесного мороженого.

 Отправлено: 25.04.09 21:42. Заголовок: Да уж. День точно бу..

Да уж. День точно будет насыщенным. Вик посмотрел на девушку. Вероятнее всего ученица старшего курса. На вид лет 16 или 17. Точно он не знал, а в школе еще не видел. Стоит ли говорить о школе? Ему совсем не нравилась идея переходить на эту тему. В ней ничего привлекательного, да и настроение не то. Из размышлений его вывела девушка.
-Ну что вы. Это моя вина. Я вас ведь отвлек. – Виктор старался выглядеть спокойным и серьезным. Хотя это врядли выходило. Он пытался вести себя естественно, хотя на самом деле в это не верил. Он мало общается с девушками, а здесь, можно сказать, сам полез к ней. Нет, полез не то слово. Это было неожиданностью и для него самого. Возможно, чувство одиночества дало о себе знать. Как будто кто-то в его голове, так и просил найти собеседника или хотя бы не скучать. Вик вновь посмотрел на девушку и улыбнулся. Снег, который успел «сесть» ей на голову потихоньку таял, но кажется, ее это совсем не волновало. Такая юная и совсем она. Даже не верю в это.
-Хотелось бы услышать ваше имя. Не сомневаюсь, что оно также прекрасно, как и вы. – Виктор взял из ее рук чемодан. Как и ожидалось от девушки, наверняка наполнен одеждой. Ну, это нормально в таком возрасте. Он посмотрел на пустынные улицы и усмехнулся. А скоро Рождество все же. Ну уж нет. На улице он его встречать, точно не будет.
-Пойдем в кафе. Я не хочу, чтобы ты замерзла окончательно. – Виктора немного испугал вопрос о семье. Он даже не знал, что ответить. С другой стороны он отлично понимал, что ей все равно. Просто тема для разговора. В любом случае он уже подыскал нужное заведение. Кафе на другой стороне улицы, выглядело привлекательным. Время, конечно не для мороженого, но не вести, же юную леди в «Дырявый котел». Виктор как-то раз слышал о нем. И слухи ему не понравились. Возможно, в этом кафе найдется что-то лучшее. Виктор пропустил девушку вперед и закрыл за собой дверь. Здесь было уютно, как и ожидал Виктор.
-Давай присядем здесь? – Он окинул взглядом девушку, и ему даже стало неловко. Он редко засматривался на юных особ, но в этой девушке было что-то особенное. Ее черты лица почему-то притягивали его так, что могло показаться, что она в родстве с вейлами. Как странно. Он забыл даже о том, зачем сюда приехал. Рождество с незнакомкой. Как романтично.
-Проголодалась наверно– Виктор улыбнулся. Это был не вопрос. Скорее утверждение. Вокруг было так тихо. В кафе кажется, никого не было. Хотя может это с первого взгляда так. Грант взял в руки меню и раскрыл его. Он отдал его ей, а сам просто наблюдал за ней. Пытаясь вовремя остановить свои мысли, он переводил взгляд на стены, картины, средневековый стиль очень подходил этому кафе.
-Скажем так. У меня нет семьи – Виктор не особо хотел продолжать эту тему. Рассказать он мог, но ему проще держать все в себе. К тому же ученица не поймет, ему казалось. Вик все не мог оторваться от ее глаз.
-Да что со мной такое? – он встряхнул головой, чтобы отпугнуть ненужные мысли. –Чем ты увлекаешься?
Никогда бы не подумал, что и ученицы могут быть одинокими в такую волшебную ночь. Где же друзья ее?

 Отправлено: 27.04.09 18:04. Заголовок: ==> Улица Прове..

==> Улица

Провести рождественскую ночь с незнакомцем? А что, это лучше, чем одной.. Тем более, что попался такой приятный собеседник, которому хватило ума не докучать вопросами. Демельза сейчас была абсолютно не в состоянии отвечать на какие-либо вопросы, касающиеся ее семьи. Хотелось просто забыть обо всем негативном и наслаждаться приятным обществом.
К слову, молодой человек оказался очень вежливым и галантным, ибо помог донести чемодан, и не обвинял ее в нелепом происшествии. А это уже о многом говорило. Польстил гриффиндорке еще и комплимент с его стороны, сказанный невзначай, но искренне, как ей казалось. Деми смутилась:
- Демельза. Демельза Роббинс. А для друзей просто Деми! – намек это или нет, решайте сами, слова сами слетели с языка девушки. С чужим человеком говорить было значительно проще хотя бы потому, что он не знает ее, не знает о ее проблемах, может относиться к ней вполне адекватно и непредвзято, без всяких стереотипов. Люди сами часто вешают «ярлыки» - на себя, на друзей, на врагов.. Вот например в Хогвартсе – в зависимости от факультета и цвета мантии все делятся на части, заведомо, без особой причины ведя негласную вражду, даже не пытаясь выяснить ее причину. А ведь в основе всего этого лежат банальные принципы, заложенные еще во времена четырех основателей школы. И никто даже не пытается что-то изменить, просто все привыкли, что так всегда было и должно быть..
Виктор привел девушку в кафе Флориана Фортескью – гриффиндорка очень удивилась, что оно открыто в такое время, и что сам хозяин не встречает Рождество в кругу семьи. Впрочем, это не ее дело. Вот только клиентов сейчас нет, это и ежу понятно... В помещении было довольно уютно, и даже немного непривычно. Гриффиндорка обычно бывала здесь летом, с друзьями, они приходили поесть мороженного и поболтать, не особо обращая внимания на общую обстановку заведения. А сейчас Демельза с явным интересом разглядывала подвижные пейзажи, больше похожие на старые колдографии.
Он предложил присесть за ближайший столик, на что Деми с удовольствием ответила легким кивком головы и дальнейшим помещением своего тела за тот самый столик. Украдкой она снова и снова осматривала нового знакомого – не придирчиво, нет, просто ей нравился теплый блеск в его глазах, его милая и такая добрая улыбка.. Девушка хотела сказать, что не голодна, но несогласный желудок, не видевший ничего съедобного на протяжении суток, давал о себе знать. Поэтому Демельза ласково улыбнулась, привычным жестом откинула челку с лица и негромко произнесла:
- Да, было бы неплохо что-то перекусить.. – девушка взяла меню и быстро пробежалась взглядом по позициям. Мороженное, мороженное, и еще раз мороженное... Коктейли, молочный, кофейный, бла-бла-бла.. Неужели нет ничего теплого? Ага, вот! Рождественский напиток – горячий шоколад! Удачное название, не находите? – девушка положила меню на стол и представила обжигающее тепло и нежный вкус напитка, глоток за глотком.. Даже глаза прикрыла на пару секунд... И – о чудо! – на столе появилась дымящаяся чашка ароматного шоколада.
- Ухты! – Деми восхищенно уставилась на неожиданный подарок – Вот так сюрприз! – удостоверившись, что ей это не кажется, девушка осторожно обвила руки вокруг чашки. Замерзшие ладошки приятно обожгло. Демельза сделала первый глоток, снова прикрыв глаза от наслаждения. Желанное тепло мгновенно согрело озябшее тело гриффиндорки. – Хорошенький подарочек на рождество от владельца... – девушка робко рассмеялась. Значит, сам владелец кафе все-таки встречает рождество как все нормальные люди. Только странно, что кафе осталось открытым, ну да ладно – мало ли, какие там еще чары?.. Нужно наслаждаться моментом.
- Нет семьи? Сочувствую... – странно, такой молодой, а уже совсем один остался.. что могло произойти? нет, не нужно лезть человеку в душу.. захочет – сам расскажет – Видно было, что молодой человек не хочет распространяться по этому поводу, а расспрашивать гриффиндорка не собиралась, ведь он только что сам проявил аналогичную тактичность.
-Да что со мной такое? – собеседник не сдержал свои эмоции. Деми подняла взгляд на парня и еле заметно улыбнулась. Кажется, я ему нравлюсь... А он тебе? – тут же подало голос надоедливое сознание. Ну, он очень милый, и такой.. хороший, на первый взгляд.. но он старше.. намного... хотя последний аргумент мало волновал девушку – а-ля «любви все возрасты покорны» - все-таки стоило присмотреться к этому мистеру Гранту, узнать его поближе.. А не влюбляться с первой же минуты, так нельзя..
Он спросил про увлечения, заставив девушку растеряться. Сколько она себя помнила, Деми не зацикливалась на одних увлечениях, проводя почти все свободное время с друзьями, придумывая очередные пакости, или в магазинчике близнецов. Но нужно было ответить, и Демельза мило улыбнулась.
- Я люблю экстрим... Риск для меня – все, без него жизнь скучна и однообразна... – она правда так считала, и подтверждала свою смелость, а может глупость, действиями и поступками. Особых увлечений назвать не могла, но это было самым важным в ее жизни. Почему-то хотелось продлить эти моменты, ведь скоро все закончится и они разойдутся в разные стороны. А так хочется, чтобы он остался... Демельза не понимала себя, не могла разобраться в своих чувствах, и одновременно слушала голос разума, который все твердил о разнице в возрасте. Я же не делаю ничего плохого.. – девушка успокоила сама себя, затолкала докучливый голос подальше и подняла глаза на собеседника.
- Вам знакомо чувство одиночества?.. – сейчас ее почему-то волновал его ответ.. ведь от этого зависело, понимает он ее или нет.. а это было очень важно для девушки... на данный момент. Робкий, доверчивый взгляд, немного грустная улыбка – она смотрела ему в глаза, и напряженно ждала его ответа, пока в руках остывал ароматный напиток.

 Отправлено: 29.04.09 17:44. Заголовок: Просматривая меню, о..

Просматривая меню, он все никак не мог выбрать, что-нибудь подходящее. Неожиданно он понял, что произнес мысли вслух. Растерявшись, он пытался придумать ответ получше.
-Извини, я о то, что ужасно устал со всего. Голова раскалывается. – Виктор продолжил смотреть меню. Он остановился на горячем какао и мороженом с клубникой. Хоть и холодно, но все равно. Он мало ест сладкого, поэтому отказываться в этот раз не намерен. Он посмотрел на стол, где уже стоял его заказ. Да уж, это действительно невероятно.
-Кажется, хозяин доверяет людям – это немного удивило Гранта. Обычно все закрываются, а тут даже странно. Он посмотрел на часы. Осталось всего 5 минут до Рождества.
– Надеюсь, ты не против встретить Рождество с неизвестно кем.
Он улыбнулся. По его мнению - это выглядело немного смешным. А ее имя,…кажется, он его уже слышал. Но только не мог вспомнить. Может в школе слышал, а потом из прошлого? Черт, его знает, но оно точно ему уже знакомо. В любом случае говорить кто он, рано. Сегодня не та обстановка, не та ситуация.
-Может, тогда попробуем стать друзьями? – осторожно и не навязчиво начал другую тему Вик. Тема семьи была больной и, кажется, она поняла это. Это и к лучшему. Может быть, когда нибудь, хотя врядли. Все же он запутался во всем. В последнее время в голове каша и отношения с людьми заводятся сложнее обычного. А сейчас, она сидела напротив и наблюдала за каждым его движением. Когда-то давно ему рассказывали, что если пристально смотреть на человека, то тот почувствует это. И вот также сейчас. Пока он изучал меню, он чувствовал на себе ее взгляд. Это нормально. Он бы тоже с интересом рассматривал незнакомца или незнакомку. Интересно, что же она хочет узнать? В любом случае сегодня все разрешается. Рождество как-никак.
-Экстрим? – Виктор уже ковырял в мороженом ложкой. – Танец на холоде тоже наверно можно считать экстримом? – он снова улыбнулся и посмотрел на нее. Глаза сверкают. Иногда не выходит угадать настроение другого человека. Можно только понять, что в момент их встречи, она была в своем мире. Там, где она была одна. Виктор редко был застенчивым, но сейчас он, почему-то чувствовал, что щеки начинают гореть.
-Извини за нескромный вопрос, почему ты встречаешь Рождество одна, а не с парнем? Хотя уже не одна, а с незнакомым дядькой. – Не скрывая улыбку, он произнес вторую фразу. И это будущая ученица. Как бы потом она не убегала бы от него в школе. Всего лишь ученица ведь. Ну почему в голову лезут разные вещи?
Немного отпив какао, которое за это время он остыл, он решил продолжить беседу. Да и вопрос был задан. Одиночество? Он даже не ожидал такого и слегка подавился.
-Одиночество? Я не ослышался? – нет. Слух его не подводил, а значит вопрос именно об этом. – Знаю,…к сожалению, знаю. – Он вздохнул. – Ты ведь тоже знаешь об этом чувстве? И слишком долго считал себя таким. Но знаешь… -Он наклонился и неожиданно для себя положил свою руку на ее. –Это чувство обманчиво. У тебя всегда есть кто-то кому можно доверять и можно положиться.
Наскоро поняв ошибку, убрал руку. – Извини, пожалуйста. Не хочешь рассказать о своем одиночестве? Я, конечно, не пробиваюсь в психологи, но можешь просто высказаться. Иногда помогает.
Виктор посмотрел на часы, осталось совсем немного.

 Отправлено: 08.05.09 12:50. Заголовок: Пусть сгорают все мо..

Пусть сгорают все мои мысли
на свече безнадежно зыбкой
в каждом вдохе снежинок жизни
отражается Бог улыбкой

Вот бывает, что ничего не делаешь, а устаешь больше, чем когда таскаешь мешки с картошкой. Или просто просыпаешься утром и чувствуешь усталость, и не обязательно тому виной предыдущий день или насыщенная ночь. Часто хочется подольше поваляться в уютной постельке под теплым одеялом с чашкой горячего кофе, отложив на время всевозможные дела и проблемы. Но не всегда все в жизни случается так, как того хочется...
Сочувственный взгляд, она понимает как это – болит голова. Когда никакие зелья не помогают, когда малейшая мелочь вновь растревоживает острую и оттого противную боль. Когда хочется спрятаться от людей, от любых звуков и даже от солнечного света.
Перед Виктором также появился заказ, Деми улыбнулась, значит он понял в чем фишка праздничного подарка от хозяина кафе. Девушка удивилась, как в такую погоду можно есть мороженное. Несомненно, в помещении тепло и уютно, но это по большей части благодаря внутренней температуре тела, которую это самое лакомство может заметно остудить.
Услышав следующую фразу молодого человека, гриффиндорка спрятала улыбку. Разве у нее есть выбор? Нет, выбор у нее отобрали с самого начала еще родители, практически силой забрав ее из Хогвартса и запретив тем самым проводить рождество с друзьями. Конечно, она все еще могла встать и уйти, но до рождества остались считанные минуты, и уж лучше встретить его в обществе приятного молодого человека, чем неизвестно где одной..
Прозвучавшие слова немного ошарашили Деми – ей всегда нравились люди, которые говорят о своих намерениях прямо, в лицо, не ища обходных путей на пути к своей цели. Но все-таки такое предложение было немного неожиданным – только познакомились, и уже друзьями.. Настоящая дружба требует полной отдачи, проверки временем и расстоянием, ничто не случается вот так вот сразу, за чашкой кофе с практически незнакомым человеком.
- Вам не кажется, что это слишком быстро? Мы ведь только десять минут знакомы.. – девушка поспешила высказать свои сомнения, надеясь на понимание с Его стороны. Не хотелось портить эту сложившуюся атмосферу недопониманием и настороженностью с любой стороны.
-Танец на холоде? – Демельза смущенно улыбнулась – да нет, это просто эмоции.. само так получилось.. что же здесь экстримального?. – а действительно, это просто случайные чувства, высказанные в пустоту – я просто поддалась влиянию снежинок, и вот затянуло... – это звучало как-то глупо и по-детски, но искренне.
Нескромный вопрос? Слишком нескромный... Хотя у нее не было парня, Демельза не собиралась распространяться об этом каждому встречному, пусть даже симпатичному, изливать душу всем подряд. – Извините конечно, но вот это действительно не ваше дело. – Деми внимательно посмотрела на Виктора, ее взгляд говорил о многом. – И никакой вы не «дядька», а очень даже милый молодой человек. – девушка рассмеялась, смягчив тем самым появившееся напряжение между ними. Она и сама привыкла высказывать все в глаза, о чем потом часто жалела. Зачем я сказала «милый», теперь еще подумает невесть что..
- А я, наоборот, никогда не считала себя одинокой, вокруг постоянно есть друзья или хорошие знакомые, или враги, в конце концов.. не скучно. но сегодня... это странное чувство... – как известно, все чужеродное и неизведанное пугает нас... Демельза почувствовала тепло на своей руке и опустила взгляд, однако через считанные мгновения мистер Грант отдернул руку. Деми не показала своего сожаления, «случайно» переведя взгляд на часы. Две минуты до рождества...
- Виктор, а давайте выйдем на улицу... Сейчас наступит рождество... – там как-то более.. волшебно что ли.. Гриффиндорка поднялась, забыв про недопитый шоколад, и буквально выбежала на улицу. Снег усилился, и девушка наблюдала за магическим танцем снежинок. Неожиданно для себя, Деми приблизилась и положила голову стоящему рядом парню на грудь, обьяснив самой себе, что так теплее. В глазах блестело понимание, что ей нравится такой тихий праздник, и отражались падающие снежинки..

В каждом сердце уставшей птицей
бьётся память о грани смысла
ох, пора бы нам в жизнь влюбиться
пока насмерть душа не скисла

Три секунды, две, одна... Неизвестно откуда бой часов... Вот оно, рождество...

 Отправлено: 24.07.09 15:30. Заголовок: <<Улицы и пе..

<<Улицы и переулки

Ворон, так и не получив своей законной (как он полагал) доли внимания, попыток пообщаться с Джо не оставил. С выпрашивающим выражением глаз ворон потерся клювом о плечо Ланкастер. Великолепно ощущая все действия своего поводыря Оуэн в конце-концов не выдержал этого безобразия, сунул руку в карман и вытащил небольшую печенюшку. Ее он отдал Джоанне.
- Ты ему нравишься. Угости его, а то он от тебя не отвяжется.
Довольно сложный характер Коула Оуэн знал досконально, все же, почти всю свою сознательную жизнь он провел с этой птицей если не на плече, то где-то рядом.

Когда они дошли до кафе Флориана, ворон уже успокоился и изображал из себя "смирную птичку", чему Шеп был изрядно рад, танцы пернатого на его плече не больно-то вдохновляли.
За пару ярдов до входа в заветное кафе Шеп притормозил.
- Мы ведь уже пришли, правда? - Хотя трость его с самого начала разговора свободно висела в согнутой руке, а Коул занимался чем угодно, только не указанием дороги, когда речь шла о знакомых местах, Шеппард проявлял довольно сносные навыки ориентирования в пространстве. У самого входа Оуэн чуть обогнал Ланкастер, довольно уверенно нашарил дверную ручку, и, пропустив спутницу перед собой, сам вошел в кафе.
В кафе было довольно людно, это Оуэн понял сразу. Вместе с теплым воздухом из зала на него пахнуло запахом людей, сладостей, талого снега на полу, а звуки...
- Много народу... эти маги нам хоть одно место оставили? - С чуть заметной насмешкой в голосе спросил Шеп, положив ладонь на локоть подруги.

Место, как ни странно, нашлось, кажется, Оуэн и Джоанна заняли последний свободный стол у Флориана. И, видимо, совсем недавно он был занят, потому что местечко оказалось неплохим, у самого окна. Ссадив ворона на спинку стула, Шеппард избавился от теплой мантии, перчаток, пристроил трость у стола и только потом сел напротив Джоанны. Палочку он положил на стол.
- Наверное, ты права, - по обыкновению Оуэн не смущался длительным перерывом в разговоре и продолжал его как ни в чем не бывало, - жаль только, что я сам себя не слышу. Если честно, чувствую себя лунатиком.
Кажется, он еще что-то хотел рассказать, но тут к ним подоспел официант.
- Счастливого Рождества. - Улыбнулся Шеппард, не дожидаясь пока человек подаст голос. - Спасибо. - Прежде чем взять в руки меню, Шеп коснулся его палочкой. Джо могла заметить, что на пергаменте появились рельефные точки. Однако, потеряв к перечню еды интерес уже на пятой строчке, Шеппард заказал горячий шоколад и на том успокоился.
- А теперь давай ты рассказывай. Как там Хогвартс? Старуха-Трелони все еще грузит студентов бредом собственного сочинения?

Off: Это мне надо просить прощения...

 Отправлено: 29.07.09 17:58. Заголовок: - Из-за нелюбви к Сл..

- Из-за нелюбви к Слизерину?... – Устало хмыкнула вдогонку уходившей Кассандре Райм, чуть сильней сжимая книжку. – Во-первых, это не нелюбовь, а ненависть, - что может быть поучительней и бессмысленней, чем беседы с самой собой?
- А во-вторых, ууу… ненавижу, - процедила Миранда, не собираясь держать себя в рамках. – Что уставились?! – Непривычный, холодный голос, который обрушился, как огненная лавина на робко выглянувших из-за двери второкурсников.
Те быстро пробежали мимо и скрылись на пути к спальням. И вовремя, потому, что сразу после их исчезновения, в стену полетел несчастный недочитанный детектив.

У каждого есть какая-то личная драма. Вот, например, о драме Касс Миранда была уже наслышана. И лично она считала это все огромным преувеличением: ну, и что, что она получила одно жалкое наказание когда-то там? Другое дело, если вашего отца убили пожиратели и не извинились, сволочи этакие. И почему непременно надо было всех окружающих подключать к её изощренным способам мести Оушену? Глупый вопрос. То же самое, как спросить – какого черта она решила, что этот несчастный слизеринец, который тихоня тихоней, вообще причастен ко всей этой заварушке. Ядовитые, мерзкие мысли. Когда ей в голову пришла идея с Веритасерумом? Когда ловкие члены Комитета Очистки проводили проверку на чистокровность? О да, эта идея подпитывала её долгое время, пока аристократка, наконец, не решила, что она готова пойти на это. Пойти, а потом забыть обо всем. Успокоившись, выяснив все, вырвав из уст этого дьявола признание, убить… уничтожить. Впрочем, эта часть плана была слишком туманной. Как убить? Способна ли она убить…? Разве это то, что делают нормальные люди? Почему надо было так сходить с ума, не спать ночами, чертя воображаемые схемы дуэлирования…? Слишком много вопросов, ответом на которые была лишь собранность.
Прист и Райм вошли в наполненное людьми кафе. На их счастье какие-то молодые люди уже поднимались, чтобы уйти, и Мир эффектно блестнув своими каблучками рванула к нагретому местечку. Пока Леа делала заказ, выбирая между кофе и зеленым-черным чаем, рейвенкловка еще раз проинспектировала содержание пакета.
С редкими элементами в последнее время было напряженно, а соваться в Лютый переулок слишком часто не хотелось – редко найдется подходящая компания, Леа была исключением. Обычно люди с самого начала прятались в Хогсмиде, делали вид, что они вне зоны доступа, а не принимались тщетно упрашивать воротиться, когда уже половина пути была проделана. Теперь оставалось только психологически надавить на подругу, мило тряхнуть локоном, выбившимся из прически, и убедить Прист в том, что ни один нормальный человек не примет напиток из руки Миранды Катарины Райм.
- Ну, Прист, не упрямься, я буду за всем следить из-за угла, мысленно тебя поддерживать и сверяться с двухсот страничным руководством «Как опоить слизеринца отравой»… Ой, я хотела сказать Веритасерумом. И почему ко мне привязалась эта отрава?!
- Какое мне дело до того, что они не торопятся нести наш заказ?! Мы здесь, чтобы поговорить!
- Леа… ну, пожалуйста, ну помоги… Я уже месяц на нервах, ничего не вижу вокруг, не замечаю ничего… помоги мне… Этот красивый увещевательный монолог достиг своего пика и медленно начал низвергаться. Будто устав препираться, Миранда тоскливо посмотрела в окно, чтобы оглядеть одинокий Косой переулок. Подперев рукой подбородок, она все еще наблюдала за редкими прохожими. Конечно же, было некрасиво втягивать своих лучших подруг во все это Райм-Оушеновское дело, но почему-то, когда дело доходило до прямой мести, все остальные тонкости куда-то отступали и оставались лишь голые факты: виновник должен быть наказан.

 Отправлено: 01.08.09 15:24. Заголовок: Леа широко растворил..

Леа широко растворила дверь в кафе. Приятный поток теплого воздуха хлынул ей в лицо. От удовольствия Леа поежилась – отмерзшие руки и ступни начинали медленно отогреваться. По ощущениям же казалось, будто с них кусками падал лед. Теплый воздух принес вслед за собой приятные ароматы разнообразных сладостей – пряный оттенок корицы, сладкий запах карамели и пленяющего шоколада.
Помнится, на третьем курсе профессор Люпин им сказал одну умную мысль: «Шоколад поможет не только после нападения дементора (хотя есть случаи, когда даже шоколад не поможет), но и от любого расстройства чувств, нервной системы или попросту от головной боли».
Леа широко улыбнулась этой мысли. Значит на первом месте в меню расположатся в порядке убывания вкусности десерты с шоколадом.
Миранда уже побежала занимать теплое местечко. Оказывается, Райм тоже иногда делает черную работу. Леа уселась на теплое последствие черной работы, положила сумку на соседний стул и уткнулась в меню.
«Мерлин мой, сколько всего!» - под названием каждой сладости была движущаяся картинка, на которой показывались ингридиенты, сначала красующиеся своим естеством, а потом прыгающие в блюдце и превращающиеся в невероятно соблазнительный десерт.
Леа моментально почувствовала, как засосало под ложечкой. Выбрать было сложно, но Леа остановилась на стандартном для нее наборе вкусностей, шоколадно-клубничном десерте, и протянула меню подруге.
Миранда просматривала содержимое их «правдивого» пакета. По ее удовлетворенному лицу было понятно, что все в порядке.
В кафе было действительно очень тепло. Сейчас казалось, что даже жарковато. Поэтому, пока заказ не пришел, Леа встала с места и начала стягивать с себя свое теплое кашемировое пальто.
Тут-то ее и застал противный вопрос Миранды. Леа ждала продолжения их разговора, но улыбку, появившуюся после просмотра меню, как рукой сняло. Девушка бросила свое пальто на соседний стул и села на свое место.
«Почему, черт возьми, я должна не упрямиться? Я с Оушеном практически не знакома – знаю только имя и тот факт, что он постоянно сидит в библиотеке».
Лею терзали сомнения: ведь и подруге помочь надо, и собой рисковать не хотелось. Оставалось лишь взглянуть на ситуацию с той стороны, что возможно ее ждали приключения. А, какие-никакие, они у нее в последний раз были больше года назад.
- Понимаешь ли, Миранда, - Леа нагнулась поближе к подруге, - Я понятия не имею, как все это осуществить, чтобы он ничего не заметил. Ты же знаешь, что я плохо вру. Тебе придется вместе с полным планом провести занятия по актерскому мастерству для меня. Уж это точно.
Леа действительно плохо врала, когда знала предположительный результат того, на что было нацелено ее вранье. В любой момент она могла рассмеяться или начать сверлить взглядом свою цель. Она часто грызла ногти и крутила рукой вокруг рта. В общем, полный бодилэнгвидж. Ей нужна была хорошая мотивация, чтобы все это скрывать.
В этой ситуации она, к счастью или к сожалению, была. Миранда по-настоящему зациклилась на этой своей проблеме. И Леа понимала ее. И поэтому согласилась:
- Ладно, я согласна. Давай уже закроем эту тему и начнем есть свой десерт.
Леа протянула к себе свой полосатый стакан с десертом – клубника винтами сменяла шоколад и взбитые сливки. Нет ничего прекраснее десерта. Ведь он возвращает тебя в детство. Где нет проблем, лицемерия и лжи.
Доедая последнюю ложку, Леа повернулась к окну. На окне был невероятно красивый витиеватый узор. Действительно, как в детстве. А за окном оно кончалось. Косой переулок в эти дни не отличается приветливостью. Что или кто их ждет на выходе? Недаром многие волшебники не рисковали появляться здесь без особой надобности. Над улицами витала атмосфера мрачности. И только здесь, у Флориана Фортесью и, разве что, у братьев Уизли было весело и умиротворяюще.

 Отправлено: 09.08.09 21:24. Заголовок: Кафе Фортескью излуч..

Кафе Фортескью излучало благодушие и светилось, радуя посетителей своей приветливостью, качеством товара, и, естественно, успешностью. Слишком много заведений в последнее время закрывались, пугая прохожих запущенными витринами. И все же, пока сохранялись такие места, как кафе Фортескью, у людей оставалась надежда и вера в лучшее. В меню все сласти были наполнены патриотическими названиями, вроде: «Сладкая победа» и «Hope in strawberries». Дочитав до места, где упоминалось изысканное блюдо, а вернее, торт, под названием «Счастливый эльф», Миранда весело фыркнула и закрыла брошюру.
- Клянусь Мерлином, там не хватает только блюд «Шрам Гарри Поттера» и мороженного под названием «Темный Лорд со взбитыми сливками». И тогда от этого славного местечка точно камешка на камешке не останется! – Недоумевающе покачав головой заметила Райм, с искринкой в глазах наблюдая за посерьезневшей Прист. Осталось только заказать себе какой-нибудь изысканный десерт и любимый черный чай, а также обсудить превращение обыкновенной рейвенкловки в лучшую актрису века.
Дождавшись, пока заказанное достигнет столика, облюбованного девушками, Мир собралась с мыслями и приступила к четкому изложению собственных позиций. Порой она воображала, что является величайшим стратегом, чуть ли не Наполеоном: до того детально она любила продумывать каждую авантюру. Следуют заметить, не справедливости ради, а правдивости, что вечно в планах появлялись трещинки, и все шло не по задуманному, но выходило как нельзя лучше.
- Хотела бы я, чтобы вся эта военная суматоха минула, и мы бы могли наслаждаться, как и прежде, прогулками по маггловскому Лондону, не боясь быть увиденными в обществе магглов не теми людьми. Не хотела бы я быть на месте магглорожденных сейчас, Леа. Мы с тобой всегда будем на коне, потому, что всегда сможем повернуть ситуацию в нужную нам сторону. И нас никто никогда не скинет. И не таким, как Оушен и подобным ему людям решать нашу судьбу. А теперь, можно и о десерте поговорить. Я вынуждена признать, что этот тортик – нечто! Смотри, буковки на нем сделаны из тянучек, и извиваются, как маленькие змейки! Чудесно. Ну, а если у тебя, вдруг, возникнут вопросы о том, как мы сделаем из тебя непроницаемое лицо Британии, то мы непременно что-либо придумаем. К тому же, сейчас перед нами стоит лишь одна проблема – нам негде варить зелье. Не в Ванной же Старост эту авантюру проворачивать?
Даже в сдвинутых бровях Миранды было что-то умилительное. Скорее всего, незнакомый человек мог бы принять ненароком услышанные фразы за обдумывание какой-то очаровательной проделки – с таким спокойствием и даже весельем заговорила Райм. Она знала, что везде есть лишние уши, к тому же, она совершенно не была похожа на окончательно съехавшего с катушек человека. А такие преимущества надо использовать. К тому же, с Леей у них была гармония и взаимопонимание – странным образом оказалось, что две эти девушки чем-то похожи, и им очень легко находиться вместе. В ответ на преданную помощь Прист, Райм была готова поклясться, а также сдержать обещание помочь подруге с любой интересующей её проделкой, какой бы невинной или опасной она не была. Главное, чтобы их замысел удался. А если на пути к победе можно забежать в кафе и сьесть кусочек сладкого десерта – то кто же в этом виноват?
Мучало лишь одно – Кассандра не показывалась, но даже при недалекой встрече бороться со вспышками обиды Алкарель было бы невыносимо сложно: так же сложно, как и рассказать о своих зловещих замыслах.

 Отправлено: 19.09.09 12:46. Заголовок: - Рождественский пуд..

- Рождественский пудинг, Ширли? - мама робко протянула дочери тарелку с куском пирога, но дочь в ответ, только подперла ладонью лицо, и уставилась куда - то в стену. Вздохнув, Марлен только стукнула палочкой, и тарелки, тихонько позвякивая, отправились на кухню, мыться. А девушка с колючим взглядом темных глаз осторожно встала из - за стола, потрепала недоумевающего Рика по волосам, и шепнула в опустевший дверной проем, ведущий на кухню: - С Рождеством, мам. Через час родители и брат ушли в гости к соседям, а девушка, впервые почувствовавшая на своей шкуре вкус рождественского одиночества. Полутемный дом, странная тишина в коридорах и комнатах: почему - то ей вдруг остро захотелось хоть куда - нибудь, где есть хоть малейший, но намек на шум. Тишина ее угнетала, и единственным спасением от окружающего ее мрака и запустения девушка по праву считала музыку и книги. Спать она не будет - это Лондон решила твердо. Ну и да, можно еще покурить в раскрытое окно - папа как раз с утра пачку оставил у нее под дверью. Он знает, что его старшая дочь курит - а молчит. Может быть, он просто уже понял, что Ширли Лондон уже живет своей, обособленной от них жизнью - если это так, то можно только порадоваться за такую толерантность своего отца. Или же ему стало просто на нее плевать, и он махнул на нее рукой. Обидно и грустно - но зато больше похоже на правду. Сесть на подоконник, открыть окно - и чиркнуть зажигалкой в полной темноте, чтобы огонь от нее на мнгновение осветил ее худое и бледное лицо. Потом зажигалка гаснет, и все, что видно в слоистой темноте - это очертания субтильной девичьей фигуры, да тлеющий на кончике сигареты пепел. За окном почти_светло: идет снег, и на часах только что высветилось 00:01. С Рождеством тебя, Ширли, с рождеством.
- Сестренка, тебе плохо? - над ее лицом видно бледное лицо брата, девушка моргает и не понимающе на него смотрит. Оказывается, она уснула на диване, уже ближе к холодному лондонскому рассвету, - нет. Иди, - она машет рукой. Рик еще немного смотрит на нее с любовью и тревогой, а потом уходит, осторожно прикрыв за собой дверь. Все - таки милый он у нее, и до ужаса заботливый - она уже завидует его девушке, потому что точно знает: ее брат честный, совестливый и воспитанный человек, он никогда не бросит тех, кого любит, и кто ему дорог. А вот она явно из той породы, которую надо выжигать из жизни. Просто потому, что такие, как Ширли Лондон тормозят всеобщее развитие, а это недопустимо. Застой хуже смерти, хуже забвения. Мерлин, вечно у нее все не как у людей - в Рождество положено думать о счастье и тепле, а у нее таких мыслей явно не будет еще очень долго. Да и существует ли оно вообще это самое счастье? Вряд ли. Есть жизнь, где нет места счастью, правоте и не неправоте. Ты главное живи своим умом, а все остальное приложится.
Девушка быстро натянула на себя стандартную одежду для любой маггловскойдевушки - подростка, как - то толстый свитер на молнии, джинсы и ботинки, огляделась по сторонам, и выставив вперед палочку, трансгрессировала прочь из родного дома. Куда? Да к стене, ведущей в Косой Переулок - она сегодня будет праздновать рождество по своему, с чайником чая в обнимку. Столик у окна, и взгляд в заиндевевшее окно. Кажется, Флориан заметил пачку с сигаретами, и тихо сказал, что тут не курят. Ну что теперь сделаешь, не курят, так не курят, она сейчас все уберет. Мы за здоровый образ жизни среди молодежи, мистер Фортескью, угу. Это просто нервы у нас вечно не на месте, а так мы просто образец непорочности и святости: когда спим, и когда принимаем душ. Чай... а он уже успел остыть. Надо же как ей неподвластно время и она сама - ничего не видит из того, что происходит вокруг.
- Мистер Фортескью, вы его не подогреете? Спасибо.
А то как - то резко вдруг стало очень холодно. Внутри.

 Отправлено: 19.09.09 15:55. Заголовок: Карандаш скользил по..

Карандаш скользил по бумаге, оставляя тонкий, упругий след из десятков линий, составляющих ее профиль. Он часто рисовал ее лицо. Только лицо, ибо больше ничто в ней не представляло ценности. Лицо Мадонны. Спокойное, печальное и освещенное изнутри ее добродетелью. Она часто улыбалась. Но только уголками губ. Одно неуловимое движение – и вот на лице его бумажной Мадонны улыбка. А глаза по-прежнему печальны. Так умела только она одна. Его Мадонна. Он отложил карандаш и критически взглянул на свой рисунок. Он получился совсем не блистательным. Ни на йоту он не передавал ее благостного очарования золотой осени. Он был недурен. Но не более того. Повинуясь внезапному порыву, он сделал карандашом короткий росчерк, и на ее кудри села бабочка. Создание совершенное, созданное одним лишь росчерком, но оживившее его рисунок. Машинально поставил в нижнем углу подпись и усмехнулся – никто не увидит его работ. Но эту он подарит ей на Рождество, когда они вернутся в Хогвартс. Рождественская Мадонна. Они никогда не встречали вместе Рождество. Она всегда проводила его с семьей, а он сначала ел бабушкин пирог, а потом бесцельно шатался по улицам. Чувство принадлежности к чему-то большему, чем люди, к Лондону, наполняло его душу удивительными ощущениями. Один на один с этим городом туманов он чувствовал себя необычайно спокойно. Возможно, поэтому он никогда не был одинок.
Мистер Фортескью принимал его у себя уже не первое Рождество. Иногда Мэддоку казалось, что он специально оставляет для него столик в глубине зала, в полумраке и уединении. А может, жизнерадостную публику кафе Фортескью полумрак не привлекал по определению. Он поднял голову и оглядел зал. Рождественский Косой переулок, словно муравейник, он жил своей жизнью, и каждый его уголок, словно отдельное царство ванильного счастья, тоже существовал отдельно, являясь в то же самое время крохотной частичкой магического, во всех смыслах этого слова, Рождества.
«Жаль, что я к этому равнодушен. Сегодня мог быть мой самый счастливый день в жизни, - с усмешкой подумал он. – Сегодня могло быть наше Рождество». Сейчас, когда все было давно потеряно, он мог бы положить к ногам этой девушки больше, чем весь мир. Все звезды, все реки, все горы… Всю землю. Но она уже не оценит этого подарка. А у него нет сил, чтобы дарить его той, которой он не нужен. Он давно сгорел. Сгорел дотла.
«Это хорошо, что Ты не знаешь, как я бы хотел продать душу, чтобы забыть все, что я знаю. Но мне нечем платить. У меня давно нет души. Поэтому я забываю сам, испытывая мучительную боль. Я режу воспоминания, как бумагу, и выбрасываю их в корзину. Поверь, я говорю правду. Забери, о ты, Вершитель Судеб, забери у меня все. Мне не за что цепляться в этой жизни, мне некому подать руку, хотя бы потому, что я жду лишь одной руки. Так забери все. Мне это не нужно. Оставь только Любовь. Позволь мне любить Ее и мучиться от любви… Поверь, мне будет больнее так, нежели если ты просто сожжешь меня. Люди боятся Ада, потому что слишком ценят свои изгвазданные души… Я не боюсь. У меня нет души. Только пепел и росток дерева, Тебя. И этот росток мне много дороже пепла, хоть я и могу попытаться собрать его воедино вновь. Я не хочу забыть и отречься от своих грехов, нет… Пусть они останутся за мной моим неоплаченным долгом. Я найду в себе силы, чтобы оплатить».
Он провел ладонью по гладкой акварельной бумаге. Холодно. Вот чего не хватало. Ее тепла. Ощущения собственной необходимости. «Да ты становишься романтиком», - сказал он сам себе, заключая в слово «романтик» непередаваемое значение, схожее, пожалуй, с «идиотом» и «сопляком». Впрочем, здесь ему и правда не было места. Влюбленные парочки, пришедшие в ясный рождественский день полакомиться кофе и мороженым, молодые семейки с суетливыми мамашами и меланхоличными отцами. Флюиды любви, неуловимой, различной любви – нежной, родительской, пылкой – витали в воздухе, смешиваясь с ароматами кофейных зерен и корицы. Внезапно ему стало тесно, хоть кафе мистера Фортескью и не было сегодня переполнено. Возможно, дело было в том, что их снова было двое. И снова между ними стоял весь этот гомонящий, суетливо влюбленный мир. Он резко захлопнул папку, чтобы не видеть ее ласковых глаз. Не стоит. Пора уже учиться жить без души. Теперь он знает, что это возможно. Он достал чистый лист и огляделся, в поисках интересного натурщика. Он не хотел, чтобы карандашные линии соткали вновь ее лицо. Слишком уж достоверным оно получалось.
У окна он приметил одинокую девушку. Они чем-то похожи были с его бумажной Мадонной – мягкими чертами лица и наклоном головы. Но насколько отстранено совершенным была она, настолько живой и сумеречной была одиночка у окна. Он скользнул по ней взглядом, словно пытаясь оценить ее. И почти уже решил нарисовать благообразную леди с чашкой горячего шоколада, как вдруг с удивлением поймал себя на мысли, что его рука с карандашом действует вопреки его разумению. Четкие, пожалуй, чуть более резкие, чем следовало бы, карандашные линии сплетаясь, образовывали упругие линии ее темных волос, чуть заостренный подбородок и колючий взгляд, устремленный в никуда. Он раз за разом поднимал глаза на эту девушку, жадно запоминая каждую ее черточку. То, что ложилось на бумагу осколками графита, было дерзко, победительно не похоже на кроткий силуэт рождественской Мадонны. Это было его спасением. Чуть больше, чем соломинкой, брошенной в бурную реку, но чуть меньше, чем спасательным жилетом.

 Отправлено: 19.09.09 16:55. Заголовок: Горячий чай бьет по ..

Горячий чай бьет по нервам и по голове, заставляет поморщиться. Девушка с распущенными темными глазами уже абсолютно автоматическими движениями отставляет от себя чашку, и прикладывает ладони к вискам - не иначе, чтобы унять тупую и ноющую головную боль. Самое главное для нее сейчас, пожалуй, одно - не дать тому краткому теплу, которое подарила ей чашка с чаем, уйти из ее пальцев. Тепло лечит, а ей сейчас именно лечение и нужно, больше ничего. Она на самом деле больна, и уже очень давно. Но болезнь эта не та, к которым уже привыкли все без исключения: будь то насморк, горло или же кашель. Она болеет душой, болеет тем мраком и пеплом, которые бушуют дикими ветрами в ее мыслях и чувствах. Ширли Лондон больна собой же - и когда - нибудь она сама себя убьет, своим же психозом. Мама говорит, она часто кричит по ночам - Ширли, что с тобой? Но девушка только пожимает плечами, и говорит "Ничего". Совсем ничего. Ничего вокруг, ничего в мыслях, ничего в чувствах, ничего в ней самой. Она - это и есть Ничего, точнее Ничто. Ничто и никто, недоразумение, отголосок пепла и холода, которому зачем - то дали оболочку. Ладони все же достигли висков, и голову пронзили крохотные отголоски былого тепла от чашки. А еще по пальцам прошлись глухие удары собственного пульса, заставив ее еле заметно вздрогнуть. Она же не живет, существует - зачем ей какие - то намеки на жизнь? Для кого она живет, для чего? Для себя? Ххха, три раза ххха - такие, как она, в принципе не имеют право на жизнь.
Тепло ушло - как жаль, оно чересчур быстро уходит из ее пальцев, вновь рождая в них холод: или это она так не привыкла к теплому, что ее организм на уровне подсознания отторгает любые намеки на что - то более - менее светлое и живое. Пальцы снова касаются чашки, их обжигает, Ширли вновь так_привычно дергается - и краем глаза встречается с глазами юноши, который что - то рисует, и который в этот самый момент поднял на нее глаза. Девушку словно по лицу ударили: таких глаз она не видела никогда в жизни. И не оленьих, трогательных или еще каких столь же до омерзения милых и лживых, а таких живых. Боль, глубокая душевная травма, ненависть, любовь к застарелым призракам прошлого, желание, огонь, пепел - этот сумасшедший коктейль носился в темных глазах молодого человека, словно смерч. И этот смерч грозился затянуть ее с головой - до того все, что она увидела, было созвучно с ней. Она поспешно отвернулась, устремила взгляд в чашку с чаем - и вновь увидела там то, от чего попыталась скрыться. В пальцах кололо, губы Ширли выглядели алыми, от прилившей к ним крови, а в голове царил настоящий хаос - словно пепел, витавший там, пытался принять какую - то осмысленную форму. В итоге чай был оставлен, а Ширли осторожно отодвинула стул - не надо скрипеть, не надо лишний раз нервировать скрипом пульсирующую в голове и душе боль - и подошла к молодому человеку. Чтобы в следующий момент едва не задохнуться от странных эмоций и мыслей. На нее с листа смотрела она самая - резкая, дымная, пепельная, сумрачная.
- Как ты понял, что я из дыма?
Вот кто настоящий волшебник. Который своими живыми глазами, полными пепла и боли и простым карандашом видит душу. Вот Дьявол - а она же так надеялась, что ее у нее нет. Нет и вроде бы никогда не будет. А оказалось, что еще как есть. Или это он ее родил в ней, что больше похоже на правду. А раз так - то ей точно пора заново учиться понимать этот мир.

 Отправлено: 19.09.09 18:33. Заголовок: Бушует лес, по небу ..

Бушует лес, по небу пролетают грозовые тучи,
тогда в движении бури я рисую, девочка, твои черты.
Lenau©

Он быстро закрыл рисунок рукой, но, осознав бесполезность своего импульсивного действия, вновь убрал руку. Что ж, следовало признать – рисунок и девушка, стоящая перед ним, оказались похожи. Вот только, лишившись поддержки заиндевелого окна, она утратила сходство с колючей зимой. Золотая осень. Мягкий, прохладный октябрь. Дерзкий октябрь, балансирующий на грани между ослепительно молодым сентябрем и дряхлеющей сребровласой зимой. Она была заинтересована, он ощущал это каждой клеточкой своего тела. Ей было больно. Она хваталась за него также, как он за свой рисунок. Он не обманывал себя. Он был интересен ей как собирателю раритетных рукописных книг интересен переписчик летописей былого – она словно стремилась прикоснуться к той силе, которая направляла его руку, когда он рисовал. А он не любил, когда между ним и его рисунками стояли другие люди. Посторонние. Безликие и лицемерные. Еще не осознавшие в полной мере, что от глянцевой бумаги и тонкого карандаша не скроется ни одна постыдная тайна. Мы – больше, чем дешевые предсказатели. Мы – пророки. Мы – правдолюбы. Мы – лжецы-марионетки чужого гения.
-Я не люблю, когда кто-то смотрит мои рисунки, - игнорируя ее вопрос, резко сказал он, надеясь, что девица развернется и отправится допивать свой кофе. Они снова встретились глазами. Пепел. Выжженная пустыня боли. Он сузил глаза, словно пытаясь заглянуть в душу этой девушки. Его лицо осталось непроницаемым. – А впрочем, мне все равно. Вы вряд ли поймете что-то, даже если станете рассматривать их под микроскопом.
Он отложил карандаш в сторону и снова посмотрел на портрет, словно бы придирчиво сравнивая его с оригиналом. Недурственно, если учесть, что она не позировала ему, а он лишь бросал на нее мимолетные быстрые взгляды. Пожалуй, даже ее цепкая живость и упругие волны ее страдающей души были здесь, в клубке карандашных линий. Серебряная. Как их последняя зима. Их боль была бронзовой. А девушка перед ним была окутана серебром пепла. Пепла из сотен сожженных им рисунков его Мадонны. Пожалуй, единственное создание в этом кафе, которое он не мог ненавидеть. Просто потому, что она, подойдя к нему, не разделила их с Мадонной, она встала между ними, и серебро закрыло бронзу своим неярким свечением.
-Я не думаю, когда рисую, как лягут линии, - уже мягче произнес Мэддок. – Если это все, что вы хотели узнать, то я бы хотел остаться один на один со своим Рождеством.
Едва только последние слова сорвались с губ, как он тут же пожалел о том, что они прозвучали так мягко. Впрочем, все, чего она хотела – удовлетворить свое любопытство. Сейчас она уйдет, и он займется той самой дамой с горячим шоколадом. А потом пошатается по улицам и вернется домой.
Его очередное одинокое Рождество. Впрочем, нет. Просто еще один день. Пустой, никчемный день, прожитый им по недоразумению. «Вот бы Маклесри порадовались, - промелькнуло в голове, - они, вероятно, для своего единственного наследника желали бы иного Рождества. Просто потому, что в противном случае соседи объявят их бесчувственными сухарями».
Лишь однажды его Рождество было счастливым. С тех пор оно пахнет для него корицей и полынью. Рождество в ее доме. С ее теплой и бесконечно уютной семьей. И их семейное Рождество. Отец всегда делал ему на Рождество хорошие подарки. Талантливые подарки небогатого человека, который хочет порадовать своего ребенка в особенный день чем-то особенным.
За окном пошел снег. И радостный шум не стихал. Внезапно Мэддоку захотелось сорваться с места и выбежать прочь. Просто бежать. Куда угодно. Только подальше от этого бесконечно счастливого мира, где каждому находилось место. Но он остался на месте. С непроницаемым лицом и затаенной горечью в потемневших глазах. Чужой. Просто и честно. Вот он и учится быть честным с собой. Правда, окружающим все равно придется лгать. Но это ерунда. Он это переживет. Просто его сердце начнет биться ровнее. Просто линии карандаша лягут сами собой. Просто его рисунки станут чуть богаче от того, что правда, упавшая маска, предназначенная миру, будет отдана бумаге. Просто его мир станет чуть беднее от того, что Лондон потеряет для себя этого странного художника. Человека, подбирающего упавшие маски.

 Отправлено: 19.09.09 20:20. Заголовок: Мы стремимся закрыть..

Мы стремимся закрыться, стремимся хамить и дерзить, стремимся обидеть и дерзить, лишь бы отвадить человека от себя. Мы встаем в позу, играем роли этаких супергеров, которым море по колено и горы по плечо. Мы обижаем и раним словами, чтобы человек ушел, отвернулся, отошел - это можно назвать как угодно, суть останется неизменной - только с одной целью: чтобы этот самый человек не увидел того, что на самом деле ты никакой не супергерой, а обычный человек. Что тебе не просто "никак", а плохо и очень плохо, что ты одинок и глубоко несчастен. Тебе в глубине души хочется, чтобы кто - то взял тебя за руку, чтобы ты ощутил то, что ты нужен, что в тебе нуждаются, чтобы было с кем разделить тот самый рождественский день. Ты колешь, ты ранишь, ты бьешь - а между этих тычков так явственно слышен твой крик - мольба - просьба: Посмотрите на меня! Поговорите со мной! Не бросайте меня, я ведь тоже умею страдать, просто я этого не показываю. Я выгляжу спокойным и невозмутимым, а на самом деле мне больно, я одинок, мне обидно, и внутри все дрожит от обиды и злости на весь мир. Я отвечаю зло и цепко, а хочу спокойно и тепло. Я надеваю на себя иглы, а они ставятся лишь иллюзорно, потому что во мне все равно теплится какая - то надежда, вот только на что - не ясно. Ширли, чуть пошатнувшаяся от этой лавины информации, посланной его прищуренным взглядом, только села на ближайший к парню стул. О том, чтобы спросить "А можно ли сесть?", или "А я не помешаю?", ну и как эпилог "Здесь не занято?" темноволосая не думала вообще - ей в принципе было не до того: - Ну конечно я ничего не понимаю. Не понимаю, что тебе больно, не понимаю, что тебя грызет прошлое, не понимаю, что у тебя сердце качает не кровь, а пепел, - ей показалось, или в его глазах мелькнул отблеск потухшего было душевного огня? Ширли посмотрела куда - то в сторону, напряженно ожидая своей смерти за только что сказанные ею слова. Одна минута, две, три - а черноты и новых миров перед глазами как не было, так и нет. Его голос - солоноватый, с привкусом полыни, вновь чуть - чуть нарушил эту зыбкую тишину между ними, колебания которой можно было даже разглядеть: такой явной она была: - Ты рисовал не карандашом, а душой, и тут уже не ошибешься. Ты знаешь, сколько надо сделать штрихов, чтобы вышли мои губы - стянутые в тонкую и упругую нитку, решительно и плотно сжатые. Ты знаешь, как сделать так, чтобы глаза, выполненные в простом карандаше, были нарисованы так, словно они живые: темно - ореховые, с золотистыми вкраплениями. Ты знаешь, как нарисовать душу - потому что ты просто рисуешь душой, пеплом, который носится по ней, как угорелый. Рождество? - вдруг переспросила девушка, и вдруг почувствовала, как защемило в переносице: верный признак того, что она сейчас заплачет. Мерлин, только не это! Что же ты с ней делаешь, демон - художник, какой ключ ты к ней подобрал, что у нее родились слова, родились слезы, родилось что - то, витающее между ребер, - значит, твое Рождество это боль? Боль, в которой хочется утонуть, которой позволяешь утянуть себя на дно - разве это праздник? Я хочу тебе рассказать про то Рождество, которое пахнет корицей, чистым снегом и рождественским пудингом. Мама хлопочет у плиты, а на столе стоит противень с имбирным печеньем - оно еще такое горячее, даже парок идет. И пока мама занята, ты подкрадываешься к столу, хватаешь печенье - и счастью твоему нет предела. Оно жжет тебе пальцы, так и норовит выскользнуть из рук - а ты все равно его держишь крепко - крепко, - девушка сама не заметила, как она начала улыбаться. И словно в потверждение ее слов по пальцам побежало ее собственное тепло, какое ни одна чашка в мире в жизни не подарит. Тепло, ключ к которому нашел, сам того не ведая он - художник, который отчаянно просил света, прячась за маской зла и жестокости.

 Отправлено: 19.09.09 21:19. Заголовок: Не как люди, еженеде..

Не как люди, еженедельно,
Не всегда, в столетье раза два
Я молил тебя членораздельно
Повтори творящие слова.
И тебе ж невыносимы смеси
Откровений и людских неволь.
Как же хочешь ты, чтоб я был весел?
С чем бы стал ты есть земную соль?
Б. Пастернак©

-Какое тебе дело? – резко спросил он, скрещивая руки на груди. Его последняя преграда между разбитой на осколки душой и этой дерзкой девицей, усевшейся напротив него. – А что, если так? Кинешься утешать? Оставь. Самое глупое, что может делать человек – жалеть другого. Потому что это ложь. В этом мире каждый сам за себя, неужели ты этого еще не поняла?.. Я ненавижу ложь. И лгу слишком часто. Я ненавижу себя. Я сам себя сжег. Довольно тебе этого, сестра милосердия?
Он замер на стуле, устремив взгляд чуть выше ее головы. Не стоило ему начинать этот разговор. Проще всего было встать, захлопнуть папку, и уйти. Так почему же он остался?.. Не просто остался, а словно его привязали к стулу. В висок ввинтилась тупая боль. Он сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев, тщетно пытаясь сознательно причиняемой болью вытеснить боль душевную. Ему не удалось. Каждое ее слово отпечатывалось в его голове и сопровождалось адской болью. Она была невыносимо права. Она бросала ему в лицо его правду, смешанную с землей. С грязной, стылой землей. С инеем. С тонкой корочкой льда, которая кое-где покрывала пепел его души.
-Я рисую углем. – Глухо сказал он, когда она договорила. – Углем, который остался от того, что когда-то было душой. А может, и не было никогда. Восприми это как очередной пафос и оставь меня.
Но она продолжала говорить. Она с усердием отличницы разрывала его душу. Он почти ощущал, как с шуршанием рассыпается в ее руках пепел. Как рвется все то, что он еще десять минут назад называл своим внутренним равновесием. Жалея, она разрывала его душу беспощадно. И каждое ее слово причиняло ему больше боли, чем его одинокое Рождество.
Когда она замолчала, он не проронил ни слова, только скорее увидел со стороны, чем почувствовал, как запульсировала жилка на виске. Гулко стучало сердце. Он ощущал, как вязко цепляясь за стенки сосудов, течет кровь. Пепел. Пепел, который усердно качает его сердце.
-Мое Рождество – это мое Рождество, - устало сказал он, проводя рукой по лицу, словно снимая липкую паутинку боли. – Это никого не касается. Хочешь знать, как я живу? Для чего? Чтобы пожалеть или осудить? Зачем? Ты выйдешь отсюда, и забудешь обо всем, что здесь услышала. Не лги, что это не так. Твое Рождество пахнет корицей. Мое – полынью. Что ж, я рад за тебя, ты меня пожалела. Этого довольно, или душа просит еще? Да, я сижу здесь, потому что мне не к кому пойти. И даже дома с печеньем меня никто не ждет. Но, вообрази себе, я был счастлив до того момента, как ты подошла ко мне. Просто счастье у каждого свое. Так скажи мне, зачем? Зачем вообще вмешиваться в чужую жизнь? Я не стану отрицать очевидное. Бывает плохо. Бывает никак. Бывает очень больно. В моей жизни. Ты слышишь? В моей. И в твоей наверняка. Все, что ты мне сейчас скажешь, окажется правильным. И ложью. Люди не умеют жалеть, дымная девушка. Зато они умеют отлично лгать. Отборной, красивой ложью. За это я их ненавижу.
У него никогда не было Рождества. И матери у него тоже не было. Представить Гобиет Маклесри на кухне было столь же абсурдно, что представить Темного Лорда за чашечкой чая с Альбусом Дамблдором. У него не было Рождества. Только боль. У него и жизни-то не было. Все заменил серый пепел. Сгорели надежды, страхи, желания… Потух свет. Ничего не осталось. И ничего не пришло взамен. Так скажи, странная девица, зачем тебе все это знать? Неужели хочешь протянуть мне руку? Дурочка. Ты сгоришь вместе со мной. Я знаю. Мне нельзя принимать помощь. Я не умею принимать эту человеческую ложь. Эту странную человеческую ложь – жалость.

 Отправлено: 20.09.09 13:35. Заголовок: Композиция к посту К..

Композиция к посту
Какое мне дело? Веришь али нет: я не знаю. Наверное, такое, что я это вижу. Да, черт возьми, вижу, а не прохожу мимо. Остальным 99 процентам магов, населяющих Британию и ее королевства, Косой Переулок и его магазины проще пройти мимо, чем один раз посмотреть тебе в глаза, что чревато стеной непонимания и глухого раздражения. А я, это уж так получилось, взглянув тебе в глаза из другого конца зала увидела твою душу, не стену, а душу, твой надорванный внутренний мир. Не знаю, что это было: карма, моя и твоя такие идиотские судьбы, роковое стечение обстоятельств, чей - то толчок, но один факт остается виден на лицо - это должно было произойти, кто - то должен был заглянуть тебе в глаза, и, не обнаружив там стены, увидеть твой внутренний мир. А может быть ты просто забыл ее поставить, верил, что уж в кафе тебя точно никто тронуть не посмеет? Прости, но это было глупо - потому что всегда найдется кретин, которому захочется это сделать, и сегодня этой кретинкой оказалась я. Странно, правда? Или на самом деле судьба? Ширли устало вздохнула, и вновь поднесла ладони к вискам: - Что такое жалость? Что такое милосердие? Ты знаешь? Я лично нет. Я говорю про то, что чувствую - а то, как это где - то там правильно называется, я и понятия не имею. Я невежда? Да, наверное, только мне на это плевать. Какое мне дело? Такое, что я это увидела, - девушка была даже не опустошена или раздавлена, ей вдруг как - то резко стало очень все равно. Умирать - так молодой и именно здесь, гореть - так дотла, такие как она не довольствуются полумерами. Странный, очень странный пост_рождественский день: встретились двое пепельных, почти ругаются, а попутно видят души друг друга, как смешно и как в тоже самое время правдиво. Ведь не случайно есть одна очень простая истина, так им подходящая: люди могут вместе есть, спать, заниматься, но только совместные занятия идиотизмом сближают, как никогда. Ширли взяла в руку кусочек угля из камина, стоявшего почти что вровень с их столиком. Раз уж пошли такие аналогии, то чем не грех предложить ему еще одну? Он рисует углем? Хорошо. Это то, что осталось от его души? Ххха, много раз ххха, гриффиндорка нехорошо улыбнулась. В колючем ореховом взгляде мелькнул отбелск теплого для окружающих, и ледяного для них пламени огня: - Уголь значит? - раз, и она кинула свой кусочек угля обратно в камин, который тут же не замедлил вспыхнуть ярким пламенем, охватившем всю его сущность, с ног до головы, - уголь это огонь. Любой кусочек угля можно разжечь заново, а потом зажигать снова и снова, потому что он вечен, - Лондон сцепила свои пальцы в замок, мрачно смотря за танцующим в камине пламенем. Краем глаза темноволосая смотрела за Лэнноном. Сжатые кулаки (даже кожа побелела), пульсирующая на виске жилка, если прислушаться - то можно было даже расслышать стук его сердца: - Ожил? - тихо спросила его Ширли, - ты ведь раньше не чувствовал себя так. Жил по наитию, не обращая внимания на то, что заставляет тебя жить, а сейчас, когда у тебя все проснулось, даже замолчал, - вдох - выдох, ожидание удара с его стороны, - Непривычно? Да, возможно ее слова были горячными и пылкими, когда она их говорила, то не шибко - то и думала, стоит их ему произносить, или все же лучше сначала подумать. Но такой уж она была: вспыльчивой, порывистой, и адски честной - убийственное сочетание для тех, кто хочет пожить подольше. А ей на себя все равно, ей уже ой как все равно: умрет сейчас, значит сейчас, она совсем не против. Важно только одно - что ей удалось увидеть в глазах демонического художника не стену, а живую натуру. А все остальное уже идет побоку, главное она уже получила: - Я правда не умею жалеть, это так. Но слушать умею. И чувствовать чужую боль тоже - потому что когда я чувствую боль, я понимаю, что я еще жива. И продолжаю гореть - как тот уголь, полыхающий в камине. И ты горишь - осталось только зажечь твой уголек, - Ширли испытующим взглядом посмотрела на художника, а потом на уголь. За кем же в итоге будет победа - за Дьяволом, или человеком из дыма?

Ни один из сильных,
Кто имел так много,
Кто разрушил Трою
И кто ее построил,
Ни один их них -
Великих и ничтожных -
Пуговицы на твоем
Плаще не стоил

 Отправлено: 20.09.09 20:14. Заголовок: -Поздравляю, умничка..

-Поздравляю, умничка, - язвительно заметил Лэннон. По его лицу скользнула тень раздражения. Эта девица с патетическими речами ему нравилась все меньше и меньше. Впрочем, пусть сидит. Так даже лучше. Он не без удовольствия замечал, как боль отступает, и упругими толчками сердце разгоняет кровь по жилам. Он побарабанил пальцами по столешнице, словно раздумывая, что ей ответить.
-Ты плохо представляешь то, о чем говоришь, - сухо обронил он, опуская между ними новую стену. Он взглядом указал на угол в камине. – Мы все горим. Мы все на гигантской сковородке наших грехов. Я живу. Так, как я живу. Я выбрал это для себя вполне сознательно. И я не просил тебя меня слушать. Я думаю, лучше будет тебе побыстрее все это забыть. Это пустое. Так ты догоришь быстрее.
Он посмотрел в ее глаза. Больные. Когда-то карие с золотистыми вкраплениями, теперь они казались ржавыми.
-Гореть и сгорать – не одно и то же. Я покажу.
Он встал, вынул из папки рисунок, один из ничего не значащих набросков Рождественской Мадонны, и быстрым жестом бросил его в камин. Нетерпеливое пламя жадно схватило лист в свои объятия. Тленное дыхание охватило концы и торопливо побежало к середине. Он неотрывно смотрел, как огонь пожирал его рисунок. Так сгорал еще один кусочек его души. Еще одна бумажная Мадонна.Горстка серебряного пепла, оставшаяся от рисунка, скоро исчезла в дыхании огня. Он вернулся на свое место.
-Пепел восстановлению не подлежит, - ровным, лишенным эмоций голосом произнес он, словно и не к ней обращаясь. - На самом деле, уголь и пепел очень похожи. Разница только в том, что пепел, раз сгорев, никогда не сгорит вновь, в то время как угли тлеют и горят целую вечность. Вечность – это достаточно долго. – Он невесело усмехнулся. – Вечность – это достаточно больно. И лучше бы тебе никогда не проверять это на практике.
Он замолчал, выжидательно глядя на нее. Что ж, он сделал все, что мог, чтобы эта настырная особа ушла. Наверное, даже чуть больше, чем следовало бы.
Бумажная Мадонна всегда его боялась. Он хорошо помнил, как сжималась она, когда он только чуть повышал голос. Он усмехнулся. Открыл папку. Приподнял портрет дымной девушки, чтобы посмотреть на свою Мадонну еще раз. И все же ей чего-то не хватало. Потянулся за карандашом и быстро провел рукой по рисунку, словно пытаясь направить свою руку, чтобы карандаш сам решил, чего не хватает. Но линии так и не легли. Он остро ощущал, что чего-то не хватает, но в то же время понимал, что любая черточка станет лишней. Так и не решившись коснуться ее лика, он убрал карандаш, и снова посмотрел на девушку.
-Еще здесь? – равнодушно спросил он. – Еще не наговорилась непреложных истин и пафосных слов? Скажи, я хоть ничего тебе не должен за сеанс психотерапии, а?
В его голосе звучала издевка. Но сам голос звучал устало. Он разом лишился всех своих стальных ноток и выразительной иронии. Просто безразличие. Уйдет она, или нет, он все равно не станет больше ее слушать. Он никогда никого не слушал. Даже в детстве всегда поступал по-своему. Что же его остановит теперь?
Захлопнул папку. Допил кофе. Снова посмотрел на нее. И… Не ушел.
-Хорошо. – Он пожал плечами, словно отвечая на не произнесенный ею вопрос. – Ты еще здесь. Что еще ты хочешь узнать? Почему я вообще еще живу? Что ж, таким, как я, везет. Их земля носит с трудом. Но носит. Почему я сижу здесь? Потому что я одинок. Почему я одинок? Потому_ что_такие_ как_я_ должны_быть _одиноки. Почему? Не спрашивай. Я не смогу тебе ответить. Теперь все? Не стоит громких слов.
Он помолчал. Словно пробуя на вкус пришедшие ему на ум слова.
-У тебя ржавые глаза. Если кому-то из нас двоих и нужна помощь, так это тебе. Ты больна. Я заметил это, когда рисовал. Чуть меньше больна, чем я. Ты излечишься. Если сейчас уйдешь. Если забудешь этот день. Ты излечишься. Возьми.
Мэд вынул из папки ее портрет и пододвинул его к девушке, последний раз бросив взгляд на свое творение. Все такое же несовершенное. Разве что ставшее чуть седым, словно девушка на портрете вышла из осени и без страха шагнула в зиму. Только глаза цвета ржавчины смотрели так же серьезно и печально.