Отправлено: 22.09.09 19:00. Заголовок: Двое в одной комнате [S. London&M. Leannan]

 Отправлено: 22.09.09 19:02. Заголовок: После ветра и мороза..

После ветра и мороза было
Любо мне погреться у огня.
Там за сердцем я не углядела
И его украли у меня © Анна Ахматова

Композиция к посту
- Ширли, с тобой все в порядке?
Крис, как обычно, строит из себя рыцаря. Он безбожно мил, но в этом и есть его главный недостаток: он мил просто до зубовного скрежета. Подержать перед девушкой дверь, помочь старушке перейти оживленную улицу, подобрать плачущего на улице щенка: Мерлин побери, все это про него. Он аккуратен и нежен, от него никогда не будет никаких фортелей вроде "Развод и тапочки по почте!" среди ночи, и с ним всегда можно быть уверенной в том, что ты абсолютно точно, гарантированно и стопудово получишь свои пять розочек на международный женский день. Он предсказуем от макушки до пяток, и по версии всех недалеких сплетниц школы, именно из таких ребят в будущем вырастают самые надежные отцы семейства. Но ей, дементор вас всех дери, нужно совсем не это, ей не нужна тухлая стабильность, и осознание того, что кто - то будет преданно юлить возле нее хвостом. Ей нужна суровость, ей нужна гордость, ей нужно страдание в темных - темных глазах напротив, и вкус полыни в словах. Очевидно, мыслями девушка была уже очень далеко, так как Кристиан то и дело дергал ее за рукав. Минуты две изучая его не понимающее лицо, Ширли вскочила со своего стула, и стала в самом что ни на есть спешном порядке натягивать на себя черную форменную мантию: - Лондон, ты куда? Но ответом ему было лишь возмущение Полной Дамы по поводу того, что вот, мол, какая нынче распущенная молодежь пошла - по ночам шляется. Покачав головой, Крис вернулся к своему эссе по травологии, но мыслей по поводу жаброслей не было совершенно - он возвращался то и дело к сокурснице с темно - ореховым взглядом, и решительно и плотно сжатыми губами. В последнее время девушка стала чрезвычайно замкнутой и осторожной, ничем с ним, чего раньше в принципе не бывало, не делилась, и вообще многое в поведении Ширли стало очень непонятным для некоторых личностей из ее окружения. Но как хорошо, что сама девушка сейчас всего этого не видела, и не слышала мыслей, мечущихся в голове друга, ибо все мысли гриффиндорки сейчас занимал один - единственный человек, по имени Мэддок Леннон. Мерлин помилуй, они встретились всего - то около месяца назад, а она уже не может представить себя без него, без этого демонического художника. Вот, например, неделю назад, когда она возвращалась с Трансфигурации, за очередным поворотом ее ждал не кто - нибудь, а ее такой уже родной человек. И как ждал - так получилось, что она упала прямо в его раскрытые руки, это был пожалуй первый раз, когда она его по - настоящему обняла. Вокруг было множество учеников, может быть, даже, не обошлось без досужих сплетниц всея Хогвартса, вроде Лаванды и ее подпевал, но ей было настолько плевать на всех, что даже страшно. Ей было не плевать только на двух людей в этом мире - на нее, и на ее темноглазого художника, чьи сильные руки обнимали ее за талию. Они быстро ушли из того коридора, а потом - а какая разница, что было потом? Важно было лишь одно - они вместе, они рядом, что будет дальше - совершенно неважно.
Но сейчас это ее волновало, как никогда. Уже почти как месяц они были рядом, и девушка понимала, что это было абсолютно для всех обитателей Хогвартса как бельмо на глазу. Их пара раздражала, злила, заставляла недоумевать - и Лондон, внешне будучи образцом полнейшего спокойствия и равнодушия, сама страшно переживала. Неопределенность страшила, и ей нужно было срочно место, где бы она смогла привести все свои расшатавшиеся мысли в порядок. Хоть где - нибудь, хоть что - нибудь, хоть... Странный шум отвлек ее: прямо перед лицом взволнованной Ширли вырисовывались очертания деревянной двери, догадка яркой вспышкой осветила измученную вопросами голову гриффиндорки: Выручай - Комната. Она осторожно приоткрыла дверь, и зайдя в помещение, столь же аккуратно закрыла за собой, дабы не нарушать тишиной вечерних коридоров школы странную магию этого зачарованного места. Увиденное заставило ее тихо ахнуть.
Уютная комната с царящим в ней полумраком, да легкий огонек, теплящийся в камине, и чья - то фигура у окна, через которое на эту самую фигуру падал лунный свет, смягченный тихо падающим снегом. Ей хватило минуты, чтобы понять, кто стоял у окна, и смотрел на колдографию, стоявшую на каминной полке: Мэддок Леннон, ее демон - художник. Стоило ей только это понять, как Ширли поняла для себя еще одну простую вещь. Не надо нервничать, не надо думать, не надо переживать. Все ее ответы, вся ее жизнь, все ее вопросы и сомнения сосредоточены в этом человеке. Шаг за шагом она приближалась к залитому этим мистическим светом слизеринцу, а как вышла - выдохнула, словно сбросила с себя весь груз тревог и забот. Какая же она без него потерянная, мечущаяся, сомневающаяся.
- А еще говорят, что чудес не бывает.
А потом в тишине гулко дернулось сердце девушки, впервые прося не о пепле, а о живой и теплой крови. О тепле.

 Отправлено: 23.09.09 18:54. Заголовок: -Чудес не бывает, - ..

-Чудес не бывает, - даже не задумываясь, откликнулся он, не отрывая глаз от колдографии, словно она была для него много интереснее, чем дымная девушка, появившаяся словно из ниоткуда. Разумеется, это было не так. Не совсем так, если быть точным. За последний месяц она сумела стать для него чуть больше чем никем, но чуть меньше чем человеком, без которого он не мог прожить бы и дня. Она изменила, пожалуй, только одно. Он больше не рисовал свою Мадонну. И рисунок, предназначенный ей, его последний рисунок, так и остался лежать в папке. Прошлое вдруг стало ненужным и неважным. Померкло, потускнело перед играющим новыми грани настоящим.
-Я ждал тебя.
Он посмотрел на нее долгим, странным взглядом, словно восторгаясь ее красотой в столбе лунного света и удивляясь тому, как быстро излечились ее глаза. Исследуя с нежностью черты ее лица и придирчиво оценивая ее взглядом художника. Он и сам не отдавал себе отчета, почему он ее ждал. Почему он вообще учился кого-то ждать? Зачем? Неужели пытается научиться любить? Чушь! Такие, как он, не могут любить. Не умеют. Запрещают. И правильно делают. Для таких, как он любить – лишнее. Он усмехнулся. Коснулся рукой каминной полки. Теплая.
-Почему ты сегодня пришла сюда?
Он стоял, склонив голову набок, в полумраке, и лунные квадраты оконных рам лежали в нескольких дюймах от его ноги. А в лунных квадратах отплясывали неведомые танцы тени кружевных снежинок. Вот вопрос, который действительно интересовал его. Он никому не говорил, что пойдет сюда. Просто потому, что никому это не интересно. В последние месяцы он увидел в своем одиночестве неоспоримый плюс – ты можешь делать все, что тебе заблагорассудится, если ты одинок, и никто не поспешит отговаривать тебя, советовать тебе и учить тебя жизни. И ждать тебя никто не будет. Правда, и одиночество бывает разным. Бывает невыносимо одиноким. Бывает бессмысленным. Бывает надуманным. Бывает даже счастливым. Но никогда не бывает преходящим. Одиночество – это вечная кара души.
Вечер таял у него на глазах. Луна то и дело скрывалась за клочковатыми тучами. Снег шел, словно ниоткуда. Это была их ночь. В большей степени их, чем весь предыдущий месяц.
Он не торопился идти ей навстречу. Но не потому, что не хотел сближаться с ней, а потому, что между ними были протянуты почти осязаемые нити времени. Казалось, их можно было даже коснуться руками, и, стоит сделать шаг вперед, как время, разделявшее их, спадет, словно пелена. Словно пленительные узы двух одиночек, отчаянно цепляющихся за собственное одиночество. Но он сделал шаг вперед. И серебряные нити времени лопнули. Разорвались и упали между ними. Он коснулся ее теплой руки кончиками пальцев.
-Серебряная Мадонна, - одними губами произнес он.