Отправлено: 02.09.07 17:30. Заголовок: Больничное крыло 0.3

Поражающее своей стерильной чиcтотой помещение с высокими окнами по обеим сторонам. Справа и слева стройными рядами стоят больничные койки, некоторые из которых закрыты светло-зелеными ширмами.
В воздухе витает стойкий запах эфира и травяных настоек. Наротив входа в больничное крыло видна небольшая дверь, за которой находится святая-святых - царство мадам Помфри, забитое до потолка полками с разнообразными склянками, в каждой из которых находятся какие-либо лекарства, способные помочь от всевозможных травм и болезней.
Здесь также частенько отрабатывают наказания провинившиеся ученики.

 Отправлено: 03.01.09 12:59. Заголовок: При звуке приближающ..

При звуке приближающихся шагов она встрепенулась, но выкатывающиеся из глаз слезы унять не смогла. Щеки Флойд пылали и приняли необыкновенно несвойственный им багровый цвет; казалось даже, что это не слезы капают, а разливается по ним жидкий огонь. Все еще продолжая трястись в беззвучной лихорадке, она кожей почувствовала присутствие смертного, который возник в помещении Больничного крыла. Она уткнулась головой в подушку, решив, по-видимому, что за ней пожаловала мадам Помфри, кто-то из преподавателей, а то и сам директор, уже готовый вышвырнуть ее за порог Хогвартса как собаку… коей она, собственно, сейчас себя и ощущала.
Прошло долгих, мучительных несколько минут, прежде чем Лизавет осознала, что ошиблась. Отчего-то до боли знакомый голос позвал ее по имени. Этот голос она слышала в своих кошмарах. Лизавет перестала трястись и подняла свои воспаленные, с залегшими под ними тенями глаза на гостя. И в ту же минуту девушку словно ударило током: она резко отпрянула, с шумом врезавшись в спинку кровати, и всеми силами вжалась в нее.
- Ты! – выкрикнула Флойд и лицо ее исказила маска неподдельного ужаса. – Но ты… ты покойник! Ты мертв!
Перед девушкой вновь развернулась картина страшной ночи. Растерзанное тело, лежащее на голой промерзлой земле, из которого потоком струится кровь. Лиза приближается совсем близко, насколько, что уже может видеть бешено пульсирующую жилку на шее человека, и вонзает смертоносные зубы в мягкую плоть.
Но нет же…
Вот он, стоит перед ней, растерянно глядящий на бьющуюся в исступлении Лизу. Серо-голубые глаза, так похожие на ее собственные, горят каким-то странноватым, новым пламенем. Его сердце по-прежнему бьется в груди, а в жилах течет кровь. Он по-прежнему может ходить, двигаться и, к тому же, не лишен способности говорить.

Внезапно подступивший с новой силой приступ жажды спровоцировал сухой кашель. Флойд в какое-то мгновение ока изменилась в лице; парень, стоящий перед ней, как будто вообще перестал ее интересовать. Вскочив с койки, она судорожно принялась сметать с полок все предметы, заглядывать во все ящики, открывать дверцы всех шкафов. На одном из столов отыскался полупустой стакан с тыквенным соком, и Лиз не задумываясь осушила его. Но этого было мало. Она полезла в места, где у мадам Помфри хранились медикаменты, и отчаянно пыталась отыскать хоть какую-то жидкость. Дыхание перехватило. Она срывала с полок склянки и жадно выплескивала их содержимое себе в рот, не разбирая содержимого и не думая о последствиях. Перед глазами стояли картины горных ручьев, маленьких речушек и кристально-чистых озерец, наполненных прохладной водой…

 Отправлено: 03.01.09 21:20. Заголовок: - Ничего подобного! ..

- Ничего подобного! - возмутился Дэн.
Реакция Лизы на его появление оказалась неожиданной. Покойник он, видите ли.. Еще чего не хватало! Дэн машинально нащупал у себя на шее сонную артерию - да нет, пульс есть, живой, вроде.
Девушка тем временем забыла о его существовании и, закашлявшись вдруг, сорвалась с места и принялась шарить на полках с лекарствами.
Чего она, травиться что ли собралась? - удивленно думал Дэн, пока Лиза хватала склянку за склянкой. Он вообще не понимал, что происходило. Кажется, девушка была не в себе, и не знала, что творит. А может как раз наоборот - знала, и не стоило ей мешать? Тьфу ты, черт. От успокоительных и обезболивающих, которые стояли на нижних полках, ей хуже не стало бы, конечно. А если подумать, то может даже и полегчало бы. По крайней мере, она больше не плакала.
- А это не поможет, это от простуды. И дым потом из ушей будет идти, - неуверенно заметил Дэн, тупо глядя, как она залпом осушает очередной пузырек.
Наконец она добралась до того горького зелья, которым Поппи давече поила его самого, и вот тут Дэн перехватил ее руку за локоть.
- Эй, эй, лучше не пей это! Это страшная гадость! - он вынул из ее пальцев склянку и вернул обратно на полку.
И тогда, вспомнив, как сам жадно выхлебал затхлую воду из цветочной вазы, Дэн сообразил-таки, что девушку должно быть мучает жажда. Он сгреб ее в охапку и, оттащив от стелажей с медикаментами, усадил обратно на кровать. Пытливо заглянул ей в глаза и попросил:
- Сиди здесь, хорошо?.. Вообще, замри и не двигайся, пока я не вернусь!
Он схватил со стола кувшин, вытряхнув из него засохшие цветы, и метнулся в коридор, где наполнил сосуд водой из питьевого фонтанчика. Вернувшись, он протянул его девушке.
- Вот, это чистая вода, ее можно пить.
Он вдруг поймал себя на том, что разговаривает с ней как с маленьким ребенком, и одернул себя.
- Лиза, я рад, что ты очнулась... Как ты себя чувствуешь? Может, позвать мадам Помфри?

 Отправлено: 03.01.09 22:49. Заголовок: Ей страстно хотелось..

Ей страстно хотелось, чтобы этот взъерошенный парень замолчал.
Кажется, Лиза все-таки сглотнула что-то не то: ноги предательски подкосились, и она даже не смогла оказать сопротивления, когда чьи-то руки снова оттащили ее на кровать. В том, чтобы просить ее оставаться на месте, больше не было нужды: под действием успокоительного девушка постепенно начинала походить на переваренный овощ. Она, как и за пятнадцать минут до этого, снова уставилась в одну точку на стене и принялась раскачиваться взад-вперед.

Боже, какой же необыкновенно вкусной может быть вода! Флойд жадно вцепилась в принесенную ей вазу с желанным напитком так, что побелели костяшки пальцев. Она вылакала все, до самой последней капли, и, наконец, почувствовала удовлетворение. Глаза увлажнились и покрылись матовой оболочкой, с щек исчез ненормальный румянец. Лизавет опустила вазу и позволила себе, наконец, взглянуть на собеседника.

Первым, что она почему-то отметила, был значок факультета Рэйвенкло, прикрепленный к одежде парня. А вторым – то, что Лиза и понятия не имела о том, кто это такой. Она и правда смотрела на него так, как будто видела впервые в жизни. Они не встречались прежде на уроках (ведь даже такая рассеянная особа как Лиз за семь лет своего пребывания в школе это заметила бы), а значит, он должен быть младше ее курсом. Впрочем, в нынешнем состоянии Лиз ни в чем не могла быть уверена – более того, она попросту ни о чем не думала. В голове по-прежнему клубился туман, перемешивая остатки снов с суровой действительностью. Хотелось снова закутаться в одеяло и проспать минимум еще неделю. В реальность ее возвратило предложение рейвенкловца позвать медсестру.
- Нет! – в ужасе воскликнула Лиза, и голос ее сорвался, превратившись в визг. Поняв это, она тут же залилась краской и произнесла:
- Не н-надо никого з-звать, я... Я тебя не знаю. Кто ты такой?
Но прежде, чем Флойд смогла дождаться ответа, она увидела нечто, совершенно потрясшее ее воображение и помутненный рассудок.
- Это мое! – внезапно заявила она, указывая пальцем на палочку в кармане парня. Лиза смотрела на нее, не сводя глаз, и потянулась за своим трофеем. Она не знала, почему, но была твердо уверена в том, что эта палочка была у нее и должна принадлежать именно ей. – Отдай мне палочку!
Перед глазами снова вспыхнула картина: волк, бегущий по лесу и несущий в пасти какой-то тонкий предмет.

 Отправлено: 04.01.09 14:58. Заголовок: ну я не в себе, да ..

Скрытый текст

ну я не в себе, да

- Хорошо, хорошо, мы не будем звать мадам Помфри, успокойся, - поспешно забормотал он, оглянувшись на дверь - на такие вопли Поппи могла и сама заявиться в скором времени.
В какой-то момент Дэну показалось, что Лиза наконец более менее успокоилась и пришла в себя, но в следующую секунду она уже с одержимым видом тянула руки к его волшебной палочке.
- Э! Куда! Это моё! - Дэн отпрянул, выхватив палочку из кармана и спрятав за спиной.
Вы не подумайте, что Хьюстону было жалко. Лиза была барышней хрупкой, так что отобрать свое имущество обратно труда не составило бы. Чего он боялся, так это, что в таком состоянии она выколет себе глаз. Или ему. Или заколдует его как-нибудь. Или себя. Короче, не лучшая это идея давать ей сейчас в руки волшебную палочку.
- Дам поиграться, если будешь хорошо себя вести. - мрачно сказал Дэн, сев на соседнюю койку, и устало провел тыльной стороной ладони по лбу. Хотелось спать.
Ну ладно, выспимся мы у Кемпбелла на Истории магии, благослави Мерлин того зануду, который придумал этот предмет. А что мне сейчас делать-то? Просто так я ее тут оставить не могу, мало ли чего она еще натворит. У нее вон нога прострелена, а она тут скачет. Ну это хорошо, значит нога не так уж и болит, слава богу... Все-таки лучше бы здесь была Поппи, а то из меня хреновая сиделка.
- Меня Дэном зовут. Дэн Хьюстон. А ты Лиза Флойд. И тебе все-таки лучше прилечь... Ты совсем ничего не помнишь, да? - уже без особой надежды спросил Дэн и обреченно вздохнул.
Придется пить эту отраву, недоволчье зелье... А можно сварить хорошего снотворного и упиться им в полнолуние. А что? Вариант! Хуже-то не будет...
Он уже понял, что вряд ли эта девушка ему чем-то поможет. Ей по ходу и самой требовалась срочная квалифицированная помощь - она и на вопрос о своем самочувствии-то не может ответить, бедняга.
Интересно, это последствия травмы или она по жизни такая? В обличии волка она по-моему была гораздо разумней...

 Отправлено: 04.01.09 16:08. Заголовок: Но она помнила. Собы..

Но она помнила. События ноябрьской ночи, по кусочкам собравшись в одну полноценную мозаику, лежали теперь перед ней, как раскрытая книга.

Лиза отпустила свои попытки и вернулась в прежнее апатичное состояние. Еще с несколько минут она внимательно слушала, перебирая пальцами кусок простыни. Не оставалось никаких сомнений в том, что перед ней стоял именно тот, о ком она думала. А если это действительно так, значит он… значит они…
Флойд подняла на Дэна свои огромные, полные необъяснимого страха и сочувствия глаза.
- Она тебе больше не понадобится, - промолвила она. – Так же, как и мне.
На бледное лицо ее опустилась вуаль умиротворенной печали, так же внезапно, как и всегда, сменив собою вспышку безумия. Лизавет медленно встала с кровати и отвернулась лицом к окну.

Дэн Хьюстон…
Несколько раз она повторила про себя это имя, словно боялась его забыть. Он, несомненно, еще не в состоянии был понять всего ужаса своего существования. В противном случае он растерзал бы ее, как растерзала бы Лиза, встреть она на своем пути того, кто сделал это с ней.
Острые пики Запретного Леса, подернутые дымкой, безжалостно впивались в нависающие над ними снеговые тучи.
Помолчав немного, она медленно, вкрадчиво заговорила:
- Нам не место в этом мире, Дэн. Исчадия ада, мы несем собой только боль и разрушение, и за это нам не суждена дорога в райские сады. Я думала, что меня сдержат, думала, что смогу не потерять контроль… но я ошиблась. Я до сих пор чувствую вкус твоей плоти и крови, и не уверена, смогу ли когда-нибудь от него отказаться. Обратной дороги с этого пути не бывает. Но я хочу чтобы ты знал… я никогда не хотела причинить кому-либо зло. Прости.
Лизавет наблюдала за тем, как мелкие снежинки, ударяясь об оконное стекло, мгновенно тают и превращаются в капли воды. Она думала о неизбежности своего выбора, и о том, какое ужасное горе постигнет ее семью. Судьба самого Хьюстона мало волновала ее в данный момент.
Сможет ли она отказаться от палочки? Уехать из Хогвартса и отдать всю свою магию на разрушение и суд Министерства? Нет, никогда. Но какой у нее был, в таком случае, выбор? Уже завтра слух распространится по всему Хогвартсу со скоростью света, а послезавтра в школу полетят письма от разгневанных родителей, не желающих подвергать своих детей опасности. И будут правы. Бежать, сейчас же сорваться с места и бежать куда глядят глаза! Добраться до Хогсмида и трансгрессировать оттуда в Суонси. Нет, только не в Суонси… где, как не там, ее станут искать в первую очередь.
Пока Лиза обдумывала свой план, она думала еще и о том, сможет ли ее сердце выдержать ужас одинокого существования. Но ответа на этот вопрос она не знала.

- Когда следующее полнолуние?
Она поймала себя на том, что совершенно потеряла счет времени.

 Отправлено: 04.01.09 20:34. Заголовок: Дэн сидел, задумчиво..

Дэн сидел, задумчиво уставившись в пол под своими ногами, и не сразу заметил, когда это его собеседница успела из одержимого лунатика превратиться в тихую, печальную пророчицу. Оказалось, она прекрасно помнила, что произошло. И от слов, которые она говорила, Дэна прошиб ледяной пот.
Он облизнул пересохшие губы:
- Ну, и что нам теперь, cтреляться, что ли? - с нервной усмешкой спросил он.
А мне ведь даже деваться отсюда некуда.
В Хогвартсе хотя бы были взрослые дяди и тети, как Снейп, так его перетак, или МакГонагалл, и они в случае чего могли надрать задницу кому угодно - в том числе любому зарвавшемуся оборотню. К тому же, здесь есть библиотека, а Дэн как истинный воспитанник Рейвенкло, больше всего верил в силу знаний - какой-то выход да найдется. Нет, нельзя уходить из Хогвартса. Да и куда? Вернутся домой? Ну что он со всем этим будет делать в Лондоне, интересно? Среди магглов-то.
Дэн уставился на профиль девушки, обращенный к унылому зимнему пейзажу за окном.
- Полнолуние.. - он пожал плечами. - Двадцать второго, я полагаю. Сегодня шестое декабря, ты долго пробыла без сознания. Так что, еще больше двух недель впереди. Послушай, Лиза...
Поднявшись на ноги, он встал сбоку от нее, пристально вглядываясь в лицо девушки, и лихорадочно заговорил:
- Послушай, я знаю, что ты этого не хотела, тебе не за что просить прощения. Ты только скажи мне, что мне теперь с этим делать, как с этим жить, черт возьми! - его голос почти сорвался на крик. Он снова боязливо оглянулся на дверь и перешел на шепот. - Знаешь, ни убегать, ни ложиться помирать тут я не собираюсь. И ты не вздумай. Ты ведь столько лет учишься в школе, и никто даже не знал, что ты... ну, что ты... Как у тебя это получилось? Что ты делала в полнолуние?

 Отправлено: 04.01.09 22:10. Заголовок: Странно поведя бровь..

Странно поведя бровью, Лиза перевела призрачный взгляд на рейвенкловца.
Шестое декабря?
- Нет, стреляться нам нельзя ни в коем случае. Самоубийство – грех, и каждый, совершивший такое злодеяние, перестает быть верным сыном своего Творца. Нам просто нужно учиться жить с этим, раз судьба распорядилась таким образом. У нас не было выбора, и бороться с этим бесполезно. Смирение – вот единственно верный путь к совершенству.

Ей вспомнились вдруг ее братья. Непоседливые близнецы Эден и Гэри.

- Лиза, пошли играть с нами! – два веселых голоса донеслись до нее сквозь года.
Шестилетняя девочка посмотрела на них своими огромными серыми глазами. Они оба стояли перед ней, всегда веселые, беззаботные, красивые. И такие похожие. Лиза их любила.
- Нет, мне нужно помочь маме… - пролепетала она. Взгляд старшего брата – Эрика, впился в нее из глубины комнаты. Она знала, что если пойдет с близнецами, Эрик ее не выгонит, потому что будет ругаться мама. Но уйдет сам, и тогда близнецам станет скучно с ней. А Лиз не хотела, чтобы им было скучно.
- Но ты же ничего не делаешь!
- Я… буду. Сейчас буду.
Близнецы, пожимая плечами, ушли обратно к Эрику. Лиза отвернулась, чувствуя, как заливается густой краской.

Она пробиралась вглубь коридора. Свет нигде не горел, все в доме давно уже спали. Силясь разглядеть путь, Лиза старалась не создавать лишнего шума, боясь разбудить Оливера: ей, как никому другому было известно, каков отец в ярости. Девочка, с детства очень боявшаяся темноты, сжимала зубы и мяла кулачки, моля побыстрее добраться до мягкой постели. Наконец, дверь. Лиз с глухим скрипом приоткрыла ее и юркнула внутрь, на цыпочках пробралась к своей кровати и села на нее.
Яркий лунный свет освещал силуэты братьев, укрытых чистыми накрахмаленными простынями. Желтое пятно легло на подушку Эрика, постепенно пробираясь к его лицу и серебря солому волос. Ему было пятнадцать и, в отличие от всех Флойдов, он был светловолос. И даже во сне лицо его сохраняло постоянное выражение – жесткое, непреклонное, уверенное. Лиза тяжело вздохнула. Луна… такая красивая. Такая пугающая.
Вскоре она скрылась за облаками, и Лиза поежилась от холода, пробежавшего по спине. Опять эта темнота… и туннели. Бесконечные, непроглядные… Она чувствовала себя одинокой и потерянной. И очень несчастной. Лиз упала на колени перед окном и склонила голову. Ей нужно было исцеление, а лучшее исцеление, говорил отец Альфред, это молитва. Обращайтесь к Богу, и, возможно, он пошлет вам свое благословение.
Спустя некоторое время она услышала, как кто-то рядом опустился на колени по ее левую руку. Лизавет открыла глаза и тут же в страхе отпрянула. Ей показалось, что это был Гэри, но, подняв голову, осознала свою ошибку. Перед нею сидел Эрик.
- Что ты здесь делаешь? – полушепотом спросил он, - отправляйся спать.
Его странный взгляд пугал ее, и Лиза ничего не ответила. Сердце екнуло и остановилось, похолодев.
- Лиза?
Она молчала.
- Иди в кровать.
Лиз встала с колен и посмотрела на Эрика. Брат отвернулся. Она покорно улеглась в постель и долго еще не могла уснуть, вспоминая выражение его лица.

Были бы все они живы сейчас, если бы продолжали бороться? Кто знает, как могли сложиться их жизни, брось они вызов стоящей за их дверью судьбе? Может ли человек своевольно располагать своей жизнью, или каждому из нас заранее назначена роковая минута?
Нет, нет! Лучше смерть, чем жизнь в шкуре монстра!
Ее братья смотрят на нее и улыбаются ей с небес.

Боже, Боже, если бы только Дэниэл знал, насколько ошибался он в своих словах. Даже сейчас, пребывая в здравом рассудке и твердой памяти, Лиза страстно желала вонзить зубы в его теплую плоть. Ей поистине было за что просить прощения, но язык как будто прилип к небу, отказываясь высказывать вслух эту правду.
- Я сама поражена тем, как у меня так долго получилось прожить здесь бок о бок с вами.
И все это время вы были на волоске от верной гибели…
- Но поверь, в этом нет ни малейшей моей заслуги. Мне нечего рассказать тебе.

При взгляде на Лизу возникало отчаянное желание хорошенько ее встрясти, настолько невыносимой была эта пассивность. Девушка отвернулась от окна и от взгляда Хьюстона, и побрела обратно к своей кровати, принявшись спешно собирать вещи. Она намеревалась уйти, и немедленно.

 Отправлено: 05.01.09 19:54. Заголовок: Это был совсем не то..

Это был совсем не тот ответ, который он ожидал услышать, это прозвучало как приговор. И Дэн не верил, и не хотел верить, будто совсем ничего нельзя сделать. Девушке же судя по всему было глубоко наплевать и на себя, и на него, и вообще на все на свете.
- Не может быть... - бормотал Дэн, - Не может быть,неможетбытьнеможетбыть.
Паника подступила к горлу. Он закрыл глаза и прислонился взмокшим лбом к холодной оконной раме. Ему не нравился взгляд Лизы - это очень напоминало то, как Волк смотрел на него там, в лесу. По крайней мере, теперь у него не было сомнений в том, что Лиза - именно то существо, которое с таким азартом охотилось за ним, и с такой яростью терзало его плечо. Сейчас, впрочем, Дэн предпочел отогнать эти мысли подальше. И без них забот хватало. Например, он ни слова не понимал из того, что Лиза так старательно пыталась донести до его ума. Злодеяния какие-то, грехи.
- Какой "Творец", какое "смирение"? Надо своей головой думать! Хорошо, конечно, быть верующей - всегда есть на кого свалить с себя всю ответственность, - агрессивно сказал он и тут же пожалел об этом.
Не стоит так, все-таки. И вообще не надо выходить из себя. Девушка ни в чем не виновата, в конце концов.
- Извини, пожалуйста, - быстро сказал Дэн, немного остыв. - Но нельзя же так просто сдаваться...
И тут только он заметил, что Лиза уже успела упаковать свои вещички, и озадаченно заморгал.
- А ты куда это собралась? Эй, ты никуда не пойдешь! Ты и не уйдешь далеко, ты же две недели в обмороке пролежала! И нога у тебя... тебе же ногу прострелили! Лучше ляг обратно в постель! А то я... а то я все-таки позову мадам Помфри.
Он подумал, что уже сам говорит, как мадам Помфри. Осталось только всплеснуть руками и воскликнуть, что школа только зря переводит медикаменты на этих безголовых сорванцов.
- ...или профессора Снейпа! - для пущей убедительности добавил он.

 Отправлено: 07.01.09 18:02. Заголовок: Обстоятельства приня..

Обстоятельства приняли самый, что ни на есть, неприятный оборот. Флойд надеялась ускользнуть незамеченной, но, кажется, без должных ответов на вопросы своего собеседника ей просто не удастся сдвинуться с места – рейвенкловец напрочь отказывался отпускать ее просто так.

Ей нравилось это лицо – воодушевленное, полное жизни и надежды на то, что все еще может стать хорошо. Хьюстон был отнюдь не из числа тех пессимистов, которые мгновенно придаются унынию и начинают скорбеть по своей тяжкой доле. Не была такой и Лиза. Остатки звериного чутья позволяли ей слышать биение сердца Дэна, она ощущала его волнение и растерянность так явственно, как будто это было неотъемлемой частью ее самой. Однако пульс Лизавет сейчас был ровен, как у спящего. Стоя в больничном крыле она с жутковатой невозмутимостью наблюдала за попытками рейвенкловца привести ее в чувства и спасти свою жизнь.
Он думает, что у них еще есть шансы…
Два оборотня в Хогвартсе, живущие в тайне ото всех, вместе переживающие страшные часы полнолуния и помогающие друг другу справиться со своим суровым бременем – какая красивая сказка на ночь. Она, пожалуй, даже нравилась Лизе, и она не думала как-то разубеждать Дэна.
Лизавет положила свои тонкие, с виднеющимися на них полосами вен, руки на плечи Хьюстона, и заглянула ему в лицо. Ее желтушные глаза не мигали, а спокойствие черт приводило в странное, обескураживающее состояние.
- Профессор Снейп – именно тот, кто сможет тебе помочь, - голос Флойд звучал тихо, но убедительно, приходилось напрягать слух чтобы разобрать смысл ее слов. – В деревушке Хогсмид есть старое, заброшенное помещение, в котором, по слухам, обитают призраки. Визжащая хижина. Ты, безусловно, знаешь рассказы, согласно которым многие люди клянутся, что слышали по ночам завывания, доносящиеся с той стороны. Эта хижина – последнее пристанище, где я до недавнего времени проводила ночи в обличье монстра. Профессор Снейп каждый месяц готовил для меня зелье, которое позволяло сдерживать мою звериную силу. Но что не удастся тебе остановить никаким зельем – так это голод и страдания, на которые я обрекла тебя той ноябрьской ночью, - глаза Лизы погрустнели.
Она честно не знала, каковы были шансы Дэна на то, чтобы остаться в Хогвартсе. Все было так ясно и так просто, когда директором был Дамблдор, но настали времена великих перемен. И кто знал, что ждало ей подобных за их порогом…
Лизавет еще немного помолчала, а затем сказала:
- Прости, Дэн, но я не могу остаться с тобой. Если я останусь в Хогвартсе, меня просто съедят, затопчут ногами. Могу поклясться, что уже сейчас по школе ходят нелестные сплетни об оборотне, который стоит сейчас перед тобой. Я… Я могу взять на себя всю вину за произошедшее, доказать, что ты безучастен и что оборотень – (казалось, само это слово причиняло Лизе нестерпимую боль) – разодрал тебе плечо когтями, но не укусил. Ты останешься. Ты сможешь жить нормально…
Боже, боже, что за великолепный свет горит в его глазах! Как будто какая-то невидимая нить сковала ее по рукам и ногам, словно установилась незримая связь, воспринимающаяся на подсознательном уровне. Так вот что бывает, когда встречаешь другого такого же, как ты…
Внезапно Лиза почувствовала, как ее захватывает волна симпатии к этому новообращенному волчонку. Она с жаром схватила его руку, и произнесла:
- Или бежим, бежим со мной! Мы уйдем туда, где никакое Министерство не доберется до нас, и ничто не потревожит нашей мирной жизни! Мы уйдем в леса и проведем там все эти ужасные лунные ночи…
Однако едва Лиза произнесла это, как тут же поняла абсурдность всей своей мысли. Он был еще совсем невинен. Какой это представило бы для него смысл? Дэниэлу Хьюстону еще только предстоит пройти через все то, что пережила Лиза, будучи маленьким ребенком. В конце его тоннеля горел свет, и величайшей ошибкой было бы пытаться отнять у него прекрасную жизнь и прекрасный мир, в котором он жил.

Лизавет отпустила его руку и судорожно отодвинулась.

 Отправлено: 08.01.09 19:11. Заголовок: Лиза все-таки сжалил..

Лиза все-таки сжалилась над ним. Она вдруг положила ему на плечи руки, такие тонкие, что он почти не чувствовал их веса, и рассказала о своем добровольном заточении в визжащей хижине. Дэн жадно ловил каждое ее слово.
- Снейп знал?! - изумленно выдохнул он и неуверенно заявил. - Ну так.. и прекрасно! Значит, мы пойдем к Снейпу!
Действительно, почему бы и нет? Если честно, такой простой факт паршиво укладывался в его голове - Снейп знал, что в школе учится студентка-оборотень, и даже помогал ей! Вообще, слова "Снейп" и "помочь" в одном предложении выглядели как-то неправдоподобно. Но, все-таки, какая-никакая, а надежда.
Девушка вдруг схватила его за руку, заставив мальчишку вздрогнуть. Она предлагала ему бежать вместе с ней, и Дэн даже некоторое время честно обдумывал ее слова и взвешивал все, задумчиво рассматривая белые полосы, оставшиеся на его запястье. Наконец он сказал:
- Я не могу, я дал обещание, что закончу школу.

"Хотел бы я знать, в каком количестве рубашек ты родился, приятель." Дэн каждый раз вспоминал эти слова, когда умудрялся выбраться из очередной переделки. Он вспомнил Эда. Как старик радовался, когда Дэн получил письмо из Хогвартса. И как убеждал его вернуться в школу на второй курс после всего страха, которого Дэн натерпелся, чуть не познакомившись с чудовищем из Тайной Комнаты. "Ты волшебник, парень." - говорил ему Эд, - "Для тебя открыта дверь в мир, о котором большинство людей даже не подозревает."
Волшебником среди магглов, равно как и грязнокровкой среди магов быть не так уж просто. Но изгоем себя Дэн никогда не чувствовал. Он умудрялся ладить и с магами, и с обычными людьми, и не желал что-то менять - даже теперь, когда он оказался дважды неуместным в обоих этих мирах. Нет ничего непоправимого, кроме смерти... - упрямо подумал, а продолжил уже вслух:
- ...Но я жив. Я встретился с оборотнем и остался жив! У меня есть повод радоваться. И ты жива! Хотя на тебя охотился весь Хогвартс с Хагридом наперевес. Все это уже позади! А слухи...
Дэн поморщился. Слухи, конечно, ползали.. Но вообще-то в школе итак ни дня не проходило без новой острой темы для сплетен. После всего, что студентам довелось пережить за последние годы, парочка каких-то оборотней - это так, мелкая житейская неприятность. За две недели все уже успели позабыть. Хотя, может, дело в том, что Дэн все эти дни сам не особо искал общения, больше времени проводя в библиотеке, и просто ничего не замечал.
- Да черт с ними со слухами. Поверь мне, не такие уж мы важные персоны, чтоб на нас еще время тратить. Забудут, - Дэн никогда не думал, что будет с таким достоинством говорить о собственном ничтожестве. Он вообще уже перестал понимать, что несет. Но безразличие Лизы к собственной судьбе сводило его с ума, и он не знал, что еще он может сказать, чтобы она его услышала.
- ..Ну куда ты пойдешь, послушай! Чего ты собираешься делать одна, в лесу? Это несерьезно! К тому же... к тому же, я думаю, голод сам из любого леса выведет к людям, - опять чушь какая-то, хотя Дэн почему-то чувствовал, что тут он недалек от истины. - Как ни крути, в Хогвартсе - самое безопасное место. Для всех.
Тут Хьюстон заткнулся, ибо на этом все более-менее убедительные аргументы у него закончились. Вероятно, он действительно еще не понимал, что ему предстоит. Он пытался представить себе, каково это. Каково это - жить от полнолуния до полнолуния, каково это - утрачивать себя и превращаться во что-то совсем иное, и главное каково это очнуться поутру, осознавая, что чуть не убил человека. Нет, на это у него не хватало воображения. Это было страшно. Возможно, Лиза права, и он не должен удерживать ее в школе. Дэн умел полагаться исключительно на себя, и ему было странно и непривычно нуждаться в ком-то. Но сейчас он понимал, что если Лиза уйдет, то он останется здесь совсем один, и это его пугало. Он поднял на девушку глаза:
- Лиза, не уходи, пожалуйста.

 Отправлено: 09.01.09 21:10. Заголовок: Тон, которым произно..

Тон, которым произносил эти слова Хьюстон, вгонял Лизу в ступор и приводил в замешательство. Как может он сохранять такую невозмутимость? Как может просить ее остаться? Как, в конце-концов, он вообще может желать того, чтобы она осталась? Немыслимо, неправильно, ненормально.
То ли вследствие недомоганий, то ли расстроенной психики, но лицо Лизавет продолжало меняться со скоростью сломанного светофора. В одно мгновение на нем отразилось совершенное непонимание, перемешанное с ужасом и удивлением.
- Неужели тебя ни капли не пугает мое присутствие? – с нажимом, почти с претензией произнесла Флойд. – Ведь я – тот самый ужасный зверь, что напал на тебя в лесу, который с радостью перегрыз тебе горло при малейшем удачном случае и навсегда искалечил твою жизнь! Неужели ты не ненавидишь меня? Ответь же!


Всю свою жизнь Лиза жила ради кого-то.
В самом раннем детстве ради своей матери она выполняла тяжелую работу по дому, пока та не видела. Она видела усталость Джоанны и неблагодарность всех ее трудов, видела, как прекрасно было ее лицо под маской стресса и недосыпа. Ради своих братьев Лиза часто забивалась в угол, чтобы не мешать их веселью. Она чинила их поломанные игрушки и крахмалила простыни, оставленные Джоанной возле таза с водой, чтобы им спалось так крепко, как она желала. Несмотря на ожидающие ее трудности, ради своего отца Лизавет отправилась в Хогвартс, потому как знала, как нелегко ему на протяжении многих лет приходилось без магии и как мечтал он, чтобы в доме появилась своя волшебница. Великое множество раз будучи на грани исключения, Лиза продолжала свое обучение ради Сьюзан, которая в ней нуждалась. Сьюзан, Сьюзан... где же ты, моя милая Сью?
Лиза никогда не снимала с шеи крест, который был ей подарен в далекой деревушке из лесов Уэльса – во имя святого отца Альфреда и всех, кого она любила и кто погиб той страшной ночью 18 мая 1986 года.
О, как же ей хотелось умереть порой! Но она продолжала свое существование, безумное и немного грустное. Пока знала, что остался на земле хоть один человек, ради которого она готова бороться.

- Знаешь…
Она мало кому рассказывала это прежде.
Как все бело за окном...! Полутьма над их головами, сгустившись, приняла образ хоровода воспоминаний. Лизавет сложила пальцы домиком и, опустив голову, положила их на колени.
- Мне было шесть когда это случилось. Мы жили в Уэльсе, на окраине непроходимых лесов, долгое время защищавших тайну нашего существования, когда однажды ночью в нашу деревушку пожаловало стадо голодных оборотней. Мне завязали глаза, и я тогда не понимала, зачем они это сделали, всячески пыталась сорвать повязку. Когда же я это сделала, я увидела полные улицы трупов растерзанных жителей, друзей и родственников.

- Лиза, Беги! – Эрик, стоящий в дверном проеме, кричал с такой силой, что, казалось, у него вот-вот лопнут голосовые связки.
Маленькая девочка, спрятавшаяся под кухонным столом, не шелохнулась.
- Беги, черт тебя дери, беги!!!
Эрик взмахнул горящей палкой, и та сильно ударила надвигающегося на него оборотня по морде, опалив свалявшуюся шерсть. Однако это его не остановило. Присев в прыжке, оборотень всем весом своего тела навалился на юношу. Лиза в ужасе вжалась в стену, не в силах пошевелиться. Чья-то влажная рука схватила ее за плечо. Эден.
- Лиза, пойдем скорей, пока пусть свободен!
И они вдвоем, взявшись за руки, побежали. Но еще до того, как удалось достигнуть двери, она упала… и мир перевернулся.

- В ту ночь погибли трое моих братьев. Мы с Эденом и Эриком бежали через потайной ход и укрылись в соседском доме, когда они ворвались в наш собственный, но переждать там удалось лишь первое время. Родители нашли нас слишком поздно. Я часто вижу их во сне, знаешь…
Она вдруг замолчала и погрузилась куда-то глубоко в собственные мысли. Возможно, Дэн говорил что-то еще, Лиз его уже не слышала. Она обратила к рейвенкловцу свое лицо - так оно было просто и кротко, так грустно и так полно детского недоумения перед собственной грустью.
Трудно сказать, сколько продолжалось это молчание. Может быть, минуты три, а может и добрых пару часов. Время как будто вообще переставало иметь значение; Лиза почти и забыла уже о своем намерении убраться из Хогвартса. Нет, было совсем не похоже, чтобы Хьюстон видел в ней хоть тень монстра. В этот момент она поймала себя на странной мысли о том, что ей вовсе и не хотелось никуда уходить. Только бы сидеть и сидеть в этой просторной, пахнущей травами и лекарствами комнате.

И вдруг на лице появилась внезапная улыбка, бывает и такое. Знаете, когда безумный профессор думает о чём-то долгое время, а потом вскрикивает "Идея!", вот примерно такой идеей и озарилась сейчас Флойд.
- Фенрир! – внезапно воскликнула она.

 Отправлено: 12.01.09 21:38. Заголовок: Ненавидел ли он ее? ..

Ненавидел ли он ее? Дэн сам неоднократно задавал себе этот вопрос. У него было достаточно времени, чтобы подумать, целых две недели.
Да нет, вроде. Не ненавидел. Он может и рад был бы, так было бы гораздо проще ужиться и с его вышедшей из-под контроля жизнью, и с его тихо едущей в неизвестном направлении крышей. Только Дэн не видел в этом особого смысла. Что бы там Лиза себе не думала, она, сидящая сейчас перед ним, имела не так уж много отношения к тому чудовищу, которое он встретил в лесу. Да и чего на барышню пенять, коли у самого шило в известном месте - Дэн ведь сам в запретный лес среди ночи потащился, никто его не просил. Он еще мог бы попробовать ненавидеть оборотня, если бы он оказался кем-то другим, каким-нибудь чужим дядей. Вменять же все мировое зло этой маленькой хрупкой девчонке было как-то... стыдно даже.
Дэн покачал головой:
- Неа, не ненавижу. Хотел бы, но не выходит, - Дэн невесело усмехнулся. - Мы теперь все равно в одной лодке.

Все это время у Дэна вертелся на языке вопрос - как это случилось с ней, как она сама стала оборотнем. Ведь не родилась же она такой. Но он опасался спрашивать - вероятно потому что боялся услышать всё то, что он в итоге и услышал. Лиза опустила взор долу и сама неторопливо рассказала ему, как потеряла семью и сама "заразилась". Все как на духу.
Дэн снова уставился в окно. Благослави Мерлин человека, придумавшего окна - они так выручают, когда не знаешь, куда девать глаза. Он молчал, и даже старался не дышать. И не только потому что в горле пересохло. Что тут скажешь? Что можно сказать человеку, которого силой выдернули из его привычной жизни, разорвали на части и сравняли с землей все, что он любил, и бросили один на один с его новой чудовищной сущностью? "Мне очень жаль"? "Надо жить дальше"? У Лизы действительно были причины ненавидеть, еще какие.
А Дэн мог только в очередной раз признать, что еще совсем ничего не знает и не понимает. Но главное он, кажется, добился своего - девушка больше не порывалась никуда бежать, по крайней мере не так быстро. Правда, не успел он обрадоваться этому факту, как Лиза вновь его огорошила.
Дэн аж вздрогнул и схватился за палочку, потому что не сразу понял что это было. Заклинание? Имя? Или ругательство какое?
- Фе... Фенрир? - озадаченно переспросил юноша, перед мысленным взором которого на секунду возникло чудовище, пожирающее Солнце, и апокалипсические пейзажи погружающегося во тьму Мира. Тьфу ты! - Сивый, что ли? При чем тут он? Надеюсь, ты не собралась примкнуть к его стае?

 Отправлено: 14.01.09 12:20. Заголовок: Мы теперь в одной л..

Мы теперь в одной лодке. Которая выплыла в шторм и, к тому же, протекает.

Лизе показалось, что она произнесла эти слова вслух. Впрочем, может быть, только показалось, потому как мысли вдруг начали переполнять ее, выпирать из краев, принимая не то что словесные, а прямо-таки физические формы. Ей казалось, что не вырази она вслух внезапно осенившую идею, Лиз просто лопнет, как перекаченный воздушный шарик.
Пожалуй, будь в ней хоть капелька язвительности, она непременно выкинула бы какую-нибудь невеселую шуточку по поводу стаи. Да только это была бы уже не Флойд. Потому, что Флойд скучная. Она глупа, наивна, чувствительна и неизменно пессимистична. Она не знала, как передать Дэну всю нахлынувшую внезапно на нее череду мыслей, сменявших друг друга так быстро, что Лиз не успевала переработать их в слова. Но ей отчего-то невероятно захотелось, чтобы Хьюстон разделил ее чувства.
- Фенрир, Фенрир Сивый! – повторила она, - Это же наш шанс! Если только Снейп объявит всем, что это именно он… если только он позволит… Фенрира же итак разыскивает министерство…
Она не смогла закончить свою мысль, но была совершенно уверена в том, что Хьюстон ее понял. В действительности, это была именно та спасительная ниточка, за которую так хотелось ухватиться. Подумать только, как замечательно было бы, если бы профессор замял всю эту историю, обвинив Сивого в покушении на двух невинных студентов, которым, к счастью, повезло, и они смогли вовремя убраться. Их на добрых несколько месяцев оставят отбывать наказание, но разве может мытье склянок сравниться с тем ужасом существования, на который обрекала себя Лиза, переступая порог Хогвартса?
Совершенно в другом заключался весь риск этого предприятия. Согласится ли Снейп содержать под своей опекой сразу двух студентов-оборотней, при том, что один из них уже переступил все грани дозволенного и совершил нападение? Сомнительно, очень сомнительно.

Звук приближающихся шагов вывел ее из состояния эйфории. В мозгу замигала сигнальная ламчока «стоп», и Лиза на мгновение замерла на месте, словно ее обдало петрификусом. Вероятно, громкий разговор и вопли Флойд просто не могли не привлечь внимание мадам Помфри, так что в следующий момент она уже кинулась к собственной кровати и приняла в точности такое же положение, в котором очнулась от своего двухнедельного сна. Последним, что видел Дэн перед тем, как медсестра вошла в Больничное крыло, был умоляющий и полный надежды взор огромных серых глаз Лизы. После чего они надолго закрылись.

 Отправлено: 14.01.09 20:02. Заголовок: С огромным облегчени..

С огромным облегчением Дэн сообразил, что Лиза вовсе не намерена примыкать к стае Сивого [такому повороту он бы уже не удивился]. Напротив, барышня выдала на удивление здравую мысль. Вообще-то сама идея выкручиваться, придумывать правдоподобные легенды и приплетать к этой истории каких-то темных личностей была Дэну не очень по душе. Но это было уже что-то. Как бы то ни было, теперь стало абсолютно ясно, что они должны будут сделать в первую очередь. Пойти к директору Снейпу. Тоже то еще приключение, если задуматься, но из всех многочисленных зол оно было наименьшим.
Не успел Дэн поделиться этим выводом с хаффлпаффкой, как та неожиданно застыла, глядя куда-то мимо него и прислушиваясь, потом молниеносно забралась в кровать, упаковалась в одеяло, бросила на Хьюстона выразительный взгляд и притворилась спящей. А в следующую секунду на плечо Дэна легла цепкая рука мадам Помфри и эта же рука ловко выставила его за дверь. Как нельзя более вовремя.
Полюбовавшись немного снаружи на деревянную поверхность массивных врат Больничного крыла, молодой человек упрямо выдохнул и снова сунул нос в палату. Вежливо спросил издалека:
- А можно я еще зайду после урока?
Медсестра, склонившаяся над пациенткой, только отмахнулась от него, как от надоедливого комара, но реплика эта все равно была адресована не ей. Дэн очень надеялся, что Лиза дождется его и никуда не денется за это время. А тогда уже хоть к Снейпу, хоть к Фенриру.

=> кабинет истории магии

 Отправлено: 19.02.09 22:14. Заголовок: ---> Поместье Ма..

---> Поместье Малфоев

Интересно, а каково это, вдруг разучится дышать? Замереть на месте и понять, что не знаешь, как это сделать. А паника уже подступает комком к горлу, такая сладкая, почти приторная, ей даже можно было бы упиться как нектаром, если бы хотелось утолить жажду. Но ты не можешь дышать, а значит, спустя какие-то секунды, твоя жизнь прервется, словно кто-то перережет нить, в которую сплелись твои нервы. А эта нить настолько натянута, что порвавшись, разлетится в разные стороны, больно саданув обрезающего по руке, оставаясь красной полоской на запястье. Мы все хотим войти в историю, а остаться следом на теле убивающего - не самое худшее из зол.
Хуже, это когда ты знаешь, как дышать, когда ты умеешь дышать, но не можешь этого сделать. Потому что твои легкие лопнули, и теперь заполняются кровью, которую ты отчаянно пытаешься схаркнуть, в то время, как твое тело выгибается дугой, а руки сжимаются в кулаки, царапая пальцами по полу, словно пытаясь за что-то зацепиться, что бы сохранить сознание. Чтобы не закричать, тык больно и громко, как раненный зверь. Не человек, уже не человек.
Но и эта вечность [прошла ведь вечность, правда?] заканчивается, оседает на пол рядом с ним, касаясь горячего лба и невероятно холодных рук, пытаясь убаюкать, успокоить. Кладет голову на колени и перебирает пряди темных волос. У вечности темные волосы средней длины, что неровными кольцами спадают на плечи, и ярко-зеленые глаза, в которых лучится нежность. А еще у неё серебристо-зеленый галстук и невероятно нежные прикосновения. А ему хочется схватить её за руку и прижать к своему лицу, запоминать линии на ладонях, касаться губами тонких пальцев. Потому что вечность - она прекрасна.
Он не поднимаясь видит змею, что подползла почти вплотную, и как он подозревал, останавливало её лишь присутствие директора, стоящего сзади. Он не знал, что здесь делает Снейп, да и ему было почти все равно. Сознание, исступленно боящееся боли, превратило реальность в кошмарный сон. Вот только ты не захочешь просыпаться, потому что будешь бояться, а что, если это не фантазия, не мираж, любезно показанный ускользающим разумом. Но его боль - только его. Она ставит его на колени. Боль же девушки, что корчилась неподалеку, была удвоенна, помножена на боль светловолосого Слизеринца, направляющего палочку. На миг, душу затопила удушающая жалость, резко меняющаяся презрением, а потом, потухли и эти эмоции. Словно кто-то нажал на кнопку выключателя, запуская все рефлексы на автопилоте. Он не слушал, о чем говорили Лорд и Снейп, не понял, почему он исчез. Он совсем не запомнил дорогу к замку, даже обычное, нелюбимое ощущение от аппарирования прошло мимо него. Словно вокруг стена из пуленепробиваемого стекла. Ничего не вижу, ничего не слышу, ничего никогда никому не скажу.
А они идут по снегу к замку. Но, кажется, что он за всем наблюдает со стороны. Словно это не он спотыкается и еле удерживает равновесие, смотря на окружающих выбеленными глазами. Если бы он верил в Бога, он бы упал на колени, сложил руки, и стал бы молиться, тяжело, горько, вспоминая слова и придумывая новые, о том, что бы все это забыть. Прошлое нельзя изменить, но можно не помнить, особенно, когда для этого есть столько предлогов сразу. Он рассеянно смотрит на свои руки, подумывая о том, а не скрестить ли их, как бабушка, молящаяся в той церквушке на скалах, куда они однажды ходили, во время его отдыха. Вот только это не поможет. Поэтому он облизывает пересохшие губы, и входит в замок, что любезно распахивает свои объятья для беглецов. Вот только нет больше того привычного уюта, той теплоты. Или просто внутренности от долгого пребывания на улице, покрылись коркой льда.
Он не услышал, что директор сказал Малфою, и почему тот куда-то исчез. Хотя, может Слизеринец уходил очень медленно, а он просто упустил этот момент. Можно уже умолчать о том, что он не понял, как на руках у Снейпа оказалась Эстель. Он шел по коридорам, опустив глаза, цепляясь взглядами за мантию декана, и таким образом, еще не свернув в ненужный коридор. Хотя, может, это было бы и лучшим выходом? Затеряться в этом персональном лабиринте, как в своей душе. А еще, захотелось расхохотаться. Отмерянные им полчаса для Дафны давно уже прошли, а это значит, что он так её и не увидит. А потом, она вряд ли захочет с ним разговаривать, тоже теряясь в своих мыслях и желаниях.
По сути. они уже могут жечь сигнальные костры - они все потерялись в огромном мире своей души. там, где уже никто не сможет их спасти, а они все так же будут кидать древесину в пламя, пока не выжгут себя дотла, оставаясь все такими же пустыми.
И черт возьми, может тогда, они станут самими собой? Растеряв все?
Но пока, он смотрел на удаляющуюся спину мадам Помфри, что ушла за чем-то, и пытался удивиться тому, что Снейп рассказал истинную причину их посещения сего места. Ему хотелось сказать, что с ним все в порядке, а самому уйти. Уйти и напиться Огневиски, затапливая разгорающийся костер. Но его не отпустят, поэтому он послушно выпивает то, что протягивает ему пожилая женщина, и смотрит в сторону кровати, на которую она ему указала. Попросив подождать, она исчезла в своей комнатке. А он сел на краешек постели, где лежала Слизеринка, взял её руку в свои, и судорожно сжимая, поднес к губам, касаясь ими тыльной стороны ладони. Хотелось шептать что-то успокаивающее, глупое и бессвязное. Потому что ему была понятна её боль. Понятна и почти обжигающе близка.
Но целительница дотрагивается до его плеча, протягивает больничную пижаму и указывает в сторону ширмы, за которой он и переодевается. Потом, она что-то говорит о зелье, которое должно помочь ему уснуть, и кивает в сторону опустошенного стакана. А он лишь кивает, и ложится на кровать, смотря в потолок, и даже не поворачиваясь на звук открывшийся двери.
А костер внутри все продолжает медленно тлеть.

 Отправлено: 21.02.09 00:54. Заголовок: Поместье Малфоев Ко..

Поместье Малфоев

Когда нет пути назад, но когда отчаянно борешься за любую попытку ухватиться за прошлое и никогда ни при каких условиях его не отпускать, чувствуешь себя так беззащитно и ничтожно, что становится от самого себя противно. Мерзко. Купаешься в своем бессилии, ведь нравится чувствовать себя слабым – сразу хочется, чтобы пожалели. Эстель знала, что никто жалеть ее не будет – сама виновата, сама пусть и разбирается, ее проблемы. Давно следовало бы понять, что мир слишком убог и несовершенен, чтобы окунаться в него с головой и пытаться найти там частичку чего-то светлого и доброго, а ведь француженка знала, прекрасно знала это и, тем не менее, осознанно тешила себя ложной надеждой. Глупо. На то, впрочем, она и француженка, чтобы все равно верить в нечто хорошее, пусть даже это будет чем-то искаженным и далеким от девичьего идеала.
… пока такие как Драко будут прислуживать Лорду, он всегда, всегда будет терпеть неудачи. Правильно сказал Лорд: чем больше у Малфоя шансов, тем больше он будет проваливать все задания, он ведь не ведает, что творит. Быть Пожирателями – это как жестокая семейная традиция, передающаяся от отца к сыну. Нет, Драко, наверно, не выбирал этот путь, за него как всегда выбрали, а он обязан был принять все условия. А как иначе? Он ведь Малфой; он похож на слепого щенка, который тыкается в невысокую преграду, хотя ее можно оползти – было бы желание. Аристократ слеп, нет, он даже ослеплен давлением извне; ему хочется видеть славу, себя – в лучах славы, не важно какой, важно, чтобы о нем говорили, уважали и боялись.… Это низменные желания и ничтожные потребности ущемленного паренька. Была бы его воля, он, скорее всего, изменил бы ход событий и не допустил одну главную ошибку: не принял бы сторону Лорда. Все можно избежать, только, правда, тогда, когда смотришь назад и горько усмехаешься, проклиная судьбу и спрашивая ее: “Почему я сделал так, а не иначе?” Пока Драко принадлежит Лорду, зависит от него, просит еще одного шанса, хочет жизни, он никогда не освободится от этой кабалы и даже сегодняшний шанс, тяжелый урок не пошел на пользу – слизеринец просто потешил самолюбие и вернул себя на полгода назад, когда издевался над Арден. Ему ведь тогда это нравилось, не правда ли? Хорошо же чувствовать себя кукловодом и направлять марионетку то вправо, то влево, то заставить изогнуться ее, то причинить боль, ловко отпустив ниточки и швырнуть на пол? Наверно, но ведь этого не может быть, иначе, зачем ему причинять столько боли и страданий? Чтобы удовлетворить просьбу Хозяина? Он – тот, чьи поступки аморальны, низки по своей сути, жестоки и кощунственны. Пока ему служат такие как Малфой, он обречен. Ты обречен в окружении верных, но слабых сторонников на смешной проигрыш и пока ты не расставишь правильно приоритеты, и не будешь щедрым на шансы, ни за что и никогда не одержишь победу….
Эстель боялась страха и потому называла его по имени, страх перед эмоциями и душевной болью в лице Лорда – убийство медленного действия. Горький комок, застрявший в горле, заглушал тихие вскрики, доносящиеся из самого сердца – оттуда, где больнее всего, однако с каждой минутой боль все сильнее и сильнее сжимала сердце, тело, заставляя терять контроль и кричать, будто в беспамятстве. Унизительно. В голове сотни образов, картинок и ассоциаций. Арден даже на секунду, чтобы заглушить вырывающийся наружу крик, зря представила, какой жалкой выглядит в глазах тех, кто собрался в огромном зале. Зрелище не самое приятное и маловероятно сохраняет французский шарм: волосы, должно быть, спутались, лицо исказилось от боли, покрасневшие глаза с длинными и мокрыми ресницами, побледневшие губы, искривленные в полуухмылке – все добились того, чего хотели, кроме нее и Забини. Драко удовлетворил свое желание получить третий шанс, ведь попытка с медальоном не увенчалась успехом и служила очередным провалом, а Лорд – ну что ж, он проучил тех, кому вход в число его приспешников заказан. А Эстель и Блейз? Еще немного и они смогли бы попрощаться с белым светом, если бы не Снейп, подоспевший вовремя, но до определенного момента державшего молчание. Он молчал секунду, а может час? Не важно. Для девушки все слилось в единый долгий поток из секунд, минут и часов, в черное и тусклое пятно, мерцающие силуэты и ощущение выламывания тела по частям, сопровождавшиеся уже прерывистым криком, словно что-то мешало закричать. Гордость? Привычка всегда терпеть боль, какой бы они ни была? Терпение и стойкость или защита, имеющая место быть в экстремальных ситуациях? Разве это имеет значение? Теперь? Кто-то что-то сказал; этот кто-то коснулся ее лица грубой и неотесанной рукой, и сразу же повеяло холодом. Не было ни сил отвечать, ни адекватно реагировать, ни даже подняться, если того требовали. Все произошло как-то быстро и стремительно – ровно так же, как Драко поднял палочку и произнес Круцио – неожиданно. Опять. А потом стало тепло, как раньше и – спокойно, правда, тревожно немного, несмотря на то, что рядом оказался Драко. Зачем? Чтобы усмехнуться и теперь в глаза сказать, как все было изначально? Вряд ли. Он ведь хотел помочь подняться, джентльменский поступок, Лорд, должно быть, оценил и выполнение рядового Непростительного, и обычного приема аристоктократов. Ни восторженного трепета, ни сладкой дрожи от прикосновений блондина – недавнее Круцио заменило это все сполна. От этого еще сильнее закружилась голова, и потерялось самообладание. Мерлин, сколько еще испытаний нужно пройти, чтобы окончательно убедиться в несправедливости и гонении судьбы?
Молчание, какое-то шевеление слева и негромкие шаги, и где-то вдалеке раздался леденящий душу, не сердце, хохот. Эстель плохо соображала, что происходило и что, собственно, произошло – ей это предстоит восстановить в сложной цепочке недавних событий, чтобы в очередной раз понять, что не стоит жертвовать собой ради цели других. Еще недавно едва различимые силуэты приобрели более четкую форму, однако вместо того чтобы чувствовать под ногами пол, Арден будто зависла в воздухе. Три знакомые фигуры, опять ненавистное молчание и быстрый круговорот расплывчатых предметов – они уже в безопасности. Вновь стало тяжело дышать и голова будто заполнилась свинцом – в ушах звенел раскатистых смех Лорда и в глазах застыла ужасающая картина.

Слабый и приглушенный свет замерцал где-то в конце тоннеля и бабочка с ярко-бирюзовыми крылышками летит на единственный источник света. Ей надоело жить в темноте, ей хочется летать, быть свободной, чтобы ею красотою восхищались, и чтобы она дарила кому-то радость и счастье. Свет – он так далеко и так близко, он так опасен и так манит, что чем ближе свет, тем горячее становится крылья, тем труднее делать взмах и смотреть на свет сквозь кристаллическое зрение - иллюзия. Свет губит все живое, нельзя быть хорошим для всех, нужно всегда оставаться собой, даже когда хочется измениться для кого-то.
Мягкий голос, доносящийся откуда-то справа, что-то ласково и негромко шептал, погружая Эстель в сон, пока чья-то рука (по-видимому, принадлежавшая обладателю голоса) не влила насильно какую-то микстуру. Так, наверно, надо. Сон почему-то прошел – так, наверно, тоже надо. А когда сердце сильно-сильно бьется, когда тело ломит и хочется уткнуться в подушку от обиды – так тоже надо? С трудом открыв глаза, девушка пришла в полное уныние – больничное крыло, а рядом… - Блейз? – Едва слышно произнесла девушка, кладя руку на подушку и чувствуя каждое свое движение. – Мне жаль, что так получилось. И прости за то, что было там – это ведь моя вина. – Она осеклась, больше выдавить слов из себя не смогла. Ее вина, и это так. Получила медальон – забыла, жила в преддверии, что все окончится благополучно, потому что ей так хотелось верить. Блейз, он ведь не виноват, что Арден отнеслась если не легкомысленно, то не с полной ответственностью к заданию. И если бы можно было расценивать состояние девушки как хорошее, ей, скорее всего, было бы стыдно и гадко перед собой и юношей, но сейчас кроме сожаления, обиды и чувства унижения она ничего не испытывала. Разве что душевная боль плавно растекалась по всему телу, пропитывая своим ядом каждую клеточку тела и заставляя ее гореть. Вот так и сжигают посты, так и сгорает сердце с душой.

 Отправлено: 24.02.09 15:32. Заголовок: Нет, не вчера изведа..

Нет, не вчера изведал я
Любовь убогих этих дней.
Пред первым снегом ноября,
Пустой упрек не говоря,
За них - будь благодарен ей.*

Он лежал на больничной койке, заложив одну руку за голову, под подушку, лениво наблюдая за мухой, что ярким черным пятном выделялась на потолке. Можно было бы удивиться, что она забыла тут в преддверье зимы. Можно было бы, если бы еще оставалось умение удивляется. Он напряг слух, что бы услышать жужжание крыльев, когда она перелетала из одного угла в другой, но не услышал ничего. Впрочем, усилия не были напрасными, и память любезно подсунула ему привычный звук, который он так хотел услышать.
Подведя итог, молодой человек делал все, что бы не уснуть, ибо не смотря на все заверения целительницы, что о будет спать спокойно и без снов, внутри колыхалось странное чувство, что стоит лишь закрыть глаза и отпустить разум по ускользающему течению воспоминаний, он опять окажется в огромном зале, один на один со своей болью, со своим страхом. Возможно, только возможно, через некоторое количество времени, он сможет спокойно посмотреть в глаза прошлому, принимая и переставая сдерживать шквал эмоций, но не сегодня, не сейчас. У магглов был даже термин в психологии, когда человек самостоятельно блокирует все свои воспоминания. Наверное, это хорошая штука.
Знаете, пожалуй, амнезия это самый щедрый подарок из тех, что получил человек от природы. Это не проклятье, это шанс начать все сначала, с чистого листа. Ты забудешь всех своих родных и друзей? Но в лету канут и все неприятели с врагами. Победы и поражения, достижения и промахи - уйдет все. А ты станешь абсолютным нулем. Материальной точкой, размерами которой можно пренебречь. Ты прожил полжизни, а за спиной лишь белое полотно, а в руках коробка с красками. Вперед, даже если ты никогда не был художником, тебе ничего не стоит сделать несколько мазков, пусть и не очень красивых. Так зачем мы ворошим прошлое? Зачем это делаю я, зачем это сейчас делаешь ты, Эстель? Извинения лишь пустой звук, они не повернут стрелки часов вспять, они не сделают лучше или хуже. Но может быть тебе от этого станет легче?
Но, нет. Мы ведь не можем так. Не можем, что бы оставались недосказанности. Нас от них коробит, ведь так? Когда нам всю жизнь вбивали манеру поведения. Нет, даже не так. Нам вcе старательно разжевывали, объясняли, а потом скармливали, что бы для нас все было прямо, как линия. Никаких других вариантов, никаких обходных путей. Но мы ведь не хотим быть такими. Мы не можем так, правда? И это наша беда. Мы как дети, которым надоело есть кашицу. У нас режутся зубы? и хочется чего-то другого, того, что кажется другим несъедобным. Но ведь детей это не волнует?
Я сейчас не пытаюсь найти оправдание всем нашим поступкам. Порой таким нелогичным и непонятным, что остается только удивляться им. Вот только оправданий все равно нет.

Моя печаль, теперь мы с ней одни,
Считает: эти дни тоскливые дождей
Так хороши, как только могут дни,
Милы деревья ей, хоть наги и иссушены они,
Она бредет сырой тропой полей.*

- Если бы у тебя была возможность что-нибудь исправить, что бы ты сделал в первую очередь? - Тихий голос возвращает его к реальности. Он разворачивается к девушке и внимательно смотрит на неё своими голубыми глазами, словно пытаясь запомнить, как она выглядит, вплоть до всяких мелочей и деталей. Сохранить в памяти навсегда, что бы потом смело себя убеждать, что у него были хорошие друзья тут, в этой жаркой стране, которая будет снится ему дождливыми осенними вечерами в Лондоне. Вот только ключевое слово здесь как раз были.
- Ничего, наверное. Ведь это бы означало, что сейчас все было бы по-другому. Мы не стояли бы тут, мы может быть вообще не встретились.. - Он рассеянно улыбается, и смотрит куда-то вдаль, где лучи заходящего солнца уже окрасили озерную гладь в яркие тона подступающей осени. Такие теплые и безнадежно далекие, что щемило сердце и в душу прокрадывалась легкая тоска. Тоска по этому месту, которое все еще с ними, здесь и сейчас, но при этом безнадежно далеко. Оно останется тут, а их уже не будет. Знаете, как в фильмах. Стоит один человек, а мимо него потоками проносятся люди, года, события. А он стареет и не обращает на это все внимание. Так и это место. Пройдет время, и уже не они будут сидеть на этом покрытом травой пригорке и о чем-то тихо разговаривать. Возможно, в последний раз. Тут будут прощаться другие люди. Может, они даже будут плакать, показывать свои эмоции. Но сейчас это место принадлежит им. Смешному и немного несуразному мальчишке-магу, который завтра уезжает в Хогвартс на весь год. И забавной белобрысой девочке с косичками, что через несколько дней возвращается к себе на родину в Америку. Но вот только они не будут грустить. Не сейчас. Сейчас им очень хочется верить, что они еще увидятся, и что это место всегда будет их ждать. Уже повзрослевшего, но такого же рассеянно улыбающегося мальчишку, и светловолосую девушку, что никак не может вспомнить название своей любимой песни.
- А я бы сделала так, что бы у нас был впереди еще хотя бы месяц...
Вот так.. И никакого "Я буду скучать". Они дети, они не знают, что такое "навсегда" и почему с ним так больно и неуютно. И как хочется, что бы оно превратилось во что-нибудь более теплое и светлое. Во что-нибудь, что подарит им надежду и даст спокойно расстаться сейчас.
Маленькому мальчишке, что смотрит на водную гладь и не менее маленькой девчонке, что срывает лепестки с ромашки...

Он, молча, не отвечая на фразу, сказанную девушкой, поднимается с кровати, и, вслушиваясь в шелест переворачиваемых страниц, что доносился из комнаты, куда ушла мадам Помфри, пересекает расстояние, разделяющее его с кроватью девушки. Он действительно ни в чем её не винил, а если бы это было так - свое она уже получила сполна. Это видно по побелевшим губам, по разметавшимся, немного влажным волосам, на которых оседали снежинки, во время их обратного пути. Он садится на уже облюбованный участок кровати, и продолжает смотреть на девушку, так же осторожно, и с пониманием.
- Да, я тут. - Он вяло улыбается, даже не пытаясь придать себе искусственной бодрости, - Не говори так. - Он пожимает плечами. - Что было, то прошло. И то, что произошло там, ни в коем случае не твоя вина. Чья угодно, - В голубых глазах промелькнули недобрые огоньки, - Но не твоя.
Каким-то братским движением, он убрал с лица девушки прядь волос. - Тебе нужно поспать.

* Роберт Фрост – Моя Ноябрьская гостья

 Отправлено: 25.02.09 22:47. Заголовок: Коридоры и лестницы ..

Коридоры и лестницы + flashback --->

Ее не покидало чувство, что Харпер словно подозревает ее в чем-то. Но если здраво судить - он не имел никакого права. Она - свободная девушка и ее решения не должны обсуждаться с кем-либо еще. В его глазах она видела явное сомнение, которое лишь изредка сменялось довольными и яркими искрами. Но этого мало для доверия Дафны. Тем более, что это не единственное, что она заметила. Терри так же словно делал ей одолжение. Чего именно - ей не понять, она не успела обо всем подумать. Но он явно это делает. Неужели за единственный день, который был очень насыщенным для них обоих, может так же произойти что-либо неприятное? Их связывает что-то не простое, но так же и не крепкое. Пока она не находит названия всему этому. Но следом за этими "душевными переживаниями" последовали другие мысли: квиддич. Харпер заменит Малфоя, ему предстоит быть ловцом, а Гринграсс еще предстоит успеть на матч. Слизерин и Хаффлпафф. Дафна нисколько не сомневалась в победе своего факультета, но это не дает гарантии на то, что никто не пострадает в течение игры. Безусловно, она думает именно о слизеринцах. Тем более там возможно будет тот, кого она видеть не желает, ни в коем случае. В ней до сих пор прячется обида, которая время от времени незаметно крепнет, при отсутствии каких-либо решений. И хотя злопамятной ее вряд ли назовешь, некоторые вещи она тоже оставить просто так была не в силах. Терри, казалось, немного оскорбился ее отказом на приглашение пойти на поле сразу с ним, заметно приуныв. Глядя на него, она уже почти жалела о своих словах. Все-таки ему сейчас необходимо настроиться и больше ни о чем не думать, кроме игры. А она в очередной раз расстроила его - у нее будет время подумать и о себе. Сейчас важно другое. - Брось, ты вовсе не виноват. Я за последнюю неделю постоянно выхожу в такой холод. Просто совсем забыла в этот раз о теплой мантии, - Виновато ответила она. Его мало интересовало сейчас ее мимолетное оправдание, которое она выдала чуть ли не скороговоркой. Но ничего другого в голову для ответа не пришло. В любом случае, хуже уже не будет точно. - Конечно, конечно, я приду, - так же быстро протараторила Дафна, когда Харпер уже наклонился вперед, целуя ее. Что может быть лучше, чем его понимание? Пусть и не особо натуральное, но хотя бы открытое. Он старался, да. И она это оценила. Положив ладони на плечи Харпера, Даф качнула ногой в последний раз и ответила на короткий поцелуй, напоминающий поцелуй, который обычно показывают в конце фильма при расставании. Уперто твердить себе, что в этом случае все не так печально, Дафна умела, поэтому и была спокойна. Слизеринец развернулся, а она еще смотрела ему вслед, чуть махнув ладошкой, когда он оглянулся. - Удачи, - прошептала себе под нос Гринграсс и отвела наконец взгляд, спрыгивая с подоконника. Она просто обязана появиться там, обязана. Схватив сумку и повесив ее на плечо, хрупкая шатенка неспеша побрела по коридору. Ей бы стоило поторопиться, но она была не в состоянии. В эту секунду, сейчас, могло случиться, что угодно, у кого угодно... ей было все равно. Когда у нее все плохо внутри, ее эгоизм острее воспринимает окружающий мир. Сейчас ей нужна помощь, моральная поддержка, что угодно! На такие случаи всегда находилось пару человек. Одна пропала, второго пришлось вычеркнуть из скромной колонки "близких". Впрочем, никогда нельзя винить лишь окружающих, она понимает. Но когда хитрые глаза больше не кажутся такими предаными, честными и родными... что еще остается? Ее вера слишком дорого стоит, ее трудно добиться. Какой смысл сначала добиваться, а потом вернуться к старту? К начальному результату, практически к нулю...
... она оказалась в спальне девочек Слизерина и кинула сумку на кровать. Быстрый и даже невнимательный, скорее автоматический взгляд в зеркало и слизеринка быстро выбежала из подземелья, спеша посетить Больничное Крыло. Ей всего лишь нужна микстура от горла или подобное, она еще может успеть на матч. Приближаясь к дверям БК, Дафна надеялась, что мадам Помфри не находится еще на матче, хотя должна по идее. Нет, она выбрала неудачное время. Удача и вовсе покинула ее на сегодняшний день. Может у той отгул? Гринграсс ухватывается за ручку двери и нетерпеливо резко открывает, быстрым шагом заходя в помещение. Конечно, а как же... На глаза ей попадаются хитрые глаза, которые хотя и не выражают этого взгляда, но теперь она иного и не видит. Блейз Забини сидит на кровати у лежащей Арден. В голове Гринграсс сразу пронеслась увиденная ею однажды картина Эдварда Мунка. Почему именно она? Да еще и "Мадонна". Его взгляд на это создание поразил Дафну еще давно. Но картин она видела не мало... почему эта и почему Мунк? Слизеринка сделала несколько шагов, отводя взгляд и прошла чуть дальше, до комнаты мадам Помфри, надеясь, что сейчас женщина поможет ей и Даф быстро покинет помещение. Интуиция в очередной раз не подвела ее.

 Отправлено: 27.02.09 14:11. Заголовок: Ее быстро подкатываю..

Ее быстро подкатывают еще ближе к свету, рядом с ней движутся силуэты... длинный коридор... комната, пахнущая спиртом и лекарствами... силуэты обретают лица, лиц становится все больше... приглушенная торопливая речь... ее хватают чьи-то руки, поднимают... переносят с каталки на кровать... опускают ее голову чуть ниже уровня тела... неясные всхлипывания и мягкое пощелкивание какого-то неизвестного ей электронного датчика...
Ей же хочется, что бы они все ушли и оставили ее в покое. Просто взяли бы и ушли. И уходя, погасили за собой свет. И оставили бы ее в полной темноте. Ей хочется тишины, покоя, умиротворения ©

Человеком управляют всего лишь две какие-то ничтожные две эмоции: страх и любовь. Странно, не правда ли, когда помимо страха и любви есть ненависть и обожание, прощение и сострадание, боль – как эмоция – и сожаление? Можно всю жизнь прожить так и не узнав, что люди живут ради любви, страдают из-за страха и ничего не могут с этим поделать. Можно всю жизнь быть слепцом и под самый конец жизни, когда не осталось ничего кроме пары четких и красочных воспоминаний, воскликнуть: “Плохо я прожил жизнь, прожить бы ее заново – стольких ошибок бы избежал”. А можно падать до тех пор, пока не выучишь главный урок жизни, падать и всегда подниматься на ноги, смотреть только вперед и ни в коей случае не оборачиваться, даже если очень хочется. А хочется всегда, ведь прошлое хранит так много интересных и приятных моментов; в прошлое укутываешься как в теплый плед и засыпаешь под ласковую мелодию того или иного воспоминания. Страх же окутывает густой пеленой, и в прошлое смотришь с опаской – а вдруг оно повторится, любовь замещает страх, затмевает его и делает человека измотанным, нервным и словно неживым. Не могут эти две эмоции существовать друг с другом – они исключают друг друга, так ведь? Либо человек любит, и любим, либо он страшится всех. Сложнее всего, когда теряешь надежду, едва успев получить ее. Это как ценный приз, переходящий от побежденного победителя к новому победителю.
Ирония судьбы заключается в том, что Эстель могла бы забыть прошлое и не вспоминать о нем – ей ведь не привыкать, она живет отдельно от своих больных и унизительных воспоминаний, но в какой-то момент не она, а кто-то за нее сделал выбор. Можно сожалеть о том, что она не стала той, о которой кто-то особенный мечтал, но можно стать той, которую этот кто-то особенный для нее больше не получит. Довольно множества воспоминаний, связанных с Драко, мир не сошелся клином на нем, зато сошелся ее маленький, крохотный и никому не заметный мирок, в котором ей было хорошо и уютно, а главное – надежно и спокойно. Это больно терять; больно видеть, как то, что ты строил, рушится не по твоей вине, а по вине чужого, но ставшего тебе близким и наверно даже любимым человеком. Невероятно сложно заставить себя думать иначе, что все не так, как казалось ей, а иначе, как казалось воле случая или кому-то/чему-то еще. Чем больше Эстель думала о прошлом, тем яснее понимала, что лучше бы ей его стерли – прошлое как память, ибо слишком тяжело воспринимать его как то, что принесло такую острую и унизительную боль.
Померкли недавно ставшие четкими силуэты; полумрак больничного крыла усугубил и без того напряженную обстановку; девушке отчего-то казалось, что они с Блейзом здесь не одни, что где-то рядом стоит Лорд, а позади него – Драко, и едва сдерживая ухмылку, взирает на это все с презрительным сожалением, мол, так и надо. Сердце больно кольнуло. Опять. И раз есть эмоции, раз все еще жива одна составляющая двух единственно существующих эмоций, можно попытаться выкарабкаться из трясины, были бы силы и желание. К сожалению, иногда хочется пустить все на самотек, плавно по течению и сидеть на берегу, со стороны наблюдая за тем, куда принесет ручеек твою жизнь. Не стоит ловить счастье, удачу и другие необходимые человеку чувства – все придет само, когда этого не ждешь, и все исчезнет само, когда к этому совершенно не готов. Жизнь, словно тоненькая ниточка, оборвалась, так и не успев начаться и связать клубок, и теперь француженка попробует будущим, которое как облачко пара – невесомо, неосязаемо и… пусто.
Арден видела только себя и ее мало интересовала уже чья-либо другая жизнь, ведь зачем задумываться о жизнях, когда тебе ее кто-то рушит? Не за чем. Только Блейз, оказавшийся опять рядом как темный силуэт напоминал, что жизнь продолжается, она идет, какой бы она ни была. Сложно представить, как выдержал Поттер такое унижение, через что прошел, когда в Лабиринте случилось нечто, о чем слагали такие легенды, что пора сомневаться в обычных человеческих способностях гриффиндорца. Впервые, пожалуй, француженке стало искренне жаль то ощущение разочарования и угнетения, что испытывал Поттер. Жаль его, но себя жаль больше – недавнее происшествие расценивалось как двойное предательство. Забавно, но Забини сохранял подобие молчания и спокойствия, не показывал ничего. Он молодец, он не бросился как разъяренный слизеринец на нее, вопрошая, куда она смотрела, когда она получала медальон и т.д. И это чувство недосказанности со стороны шестикурсницы было четким подобием вины. Как легко же рушить судьбы других и строить свою собственную. – Я не засну, – тихо отозвалась она, касаясь ресницами подушки, и успокаивалась от такого детского развлечения – Эстель любила так в детстве делать: “шуршать” ресничками о мягкую наволочку. – Знаешь…мне кажется, если я закрою глаза, то опять проживу то, что было, только не картинками, а…страхами. – А вот кто-то пришел – едва ощутимое колыхание воздуха заставило брюнетку содрогнуться и изобразить подобие радости, что бесценная мадам Помфри помогла с переодеванием в теплую пижаму. Весь антураж чем-то напоминал больницу для сумасшедших людей, где у каждого своя боль, свой отпечаток прошлого. – И что теперь будет? – Она не знала ответа, даже приблизительного, он ей на самом деле не нужен был, просто хотелось поговорить с Блейзом, как с единственным человеком, который мог ее понять – все, что было ею пережито, да и им самим. В сострадании другого человека она не хотела сомневаться, но пришлось. Драко, должно быть, стал дважды победителем в этот день.

 Отправлено: 13.03.09 14:43. Заголовок: Это один из законов ..

Это один из законов природы. Если на человека надавить, он отступает до определенной черты, а потом начинает давить на тебя. (с)

Давайте все вместе посмотрим назад, и, увидев за спиной лишь разрушенные стены крепости, под названием «вера и чувства», вздохнем, пустим скупую слезу по несбывшемуся, и сделаем шаг вперед. И пусть то выглядит немного пафосно и нереально, представь, что мы словно выпутывается из липких нитей, что стремятся привязать нас к развалинам, от которых мы хотим уйти. И с каждым нашим движением, они сковывают нас еще сильнее, пока мы не найдем в себе сил сделать тот самый, последний шаг, переступить через что-то в себе, во что-то поверить, как бы это не было тяжело, и тогда - они разорвутся, выпуская нас в реальный мир. И мы выходим, щурясь на ярком солнце, прикрываем глаза ладонью, и болезненно щуримся слезящимися глазами. А потом понимаем, что мир изменился. Что все то, что казалось важным и необходимым превратилось в пыль, которую мы сами развеем по восточному ветру. Что изменились идеалы и ценности, за то время, пока мы были в своей моральной коме. И тогда, только тогда, мы снова захотим жить.
Ты хочешь всего этого, Эстель? Потерять себя на распутье старых дорог, по которым давно никто не ходил, и никогда не ставил указатели. Потерять, а потом найти, внезапно, просто увидев блик солнца, отразившийся от зеркальца, что держит в руках маленькая, улыбающаяся девочка с серьезным глазами, пуская по набережной солнечные зайчики. Или тебе милее эти руины, посмотри, в них нет ничего красивого и притягательного, наоборот, от них оглушающе воняет болью и отчаяньем. Я могу протянуть тебе руку, ту самую, что ты сожмешь до боли, тянясь к свету реального дня, но это твоя борьба. Она происходит в твоей голове, в размере один к одному. Я не смогу тебе помочь, пока ты не переступишь через свое прошлое. Но я постараюсь быть рядом. Когда ты в первый раз заплачешь, кусая губы, и давясь всхлипываниями, больше похожие на те, что издает раненое животное, попавшее в ловушку. Я буду стоять у тебя за спиной, когда ты поднимешь голову высоко, и поборов все унижение и уязвленность, пройдешь сквозь людскую толпу, которая станет для тебя лишь призрачным шумом. Я буду наблюдать за тем, как ты посмотришь в глаза своему прошлому, и лишь ухмыльнешься ему в ответ. Я буду рядом потому, что буду тебе нужен. Но я не помогу тебе сейчас. Первый шаг, самый болезненный, тебе придется сделать самой.
Он понимающе смотрит на нё, какую-то нереальную, в неверном и тусклом свете приглушенных больничных светильников, развешанных по стенам в хаотичном порядке. Ждет, пока подействует зелье, потому что все разговоры лучше отложить на утро. Он не даст её уйти от ответа, не будет давить, но ему нужно понять, почему все получилось именно так. Как солдату смертнику всегда интересно знать, за что он умирает, во имя чего его близкие будут плакать над его могилой, а потом уйдут, оставив шикарный букет орхидей, которые на кладбищенской земле скоро завянут и станут источать приторный аромат смерти. Но все это можно отложить на завтра, на неделю, на месяц. Отец всегда говорил, что лучший способ узнать правду, ни о чем не спрашивать, а просто подождать, пока человек сам все не расскажет. Похоже, пришло время проверить, верно, ли это утверждение.
- Заснешь, - Он мягко улыбается, - Заснешь и не будешь видеть сны. - Рассеянно проводит ладонью по темным волосам, словно пытаясь найти слова, которые смогут все объяснить. - Они больше не придут. Если ты не захочешь - они не придут. Спрячутся куда-нибудь, а потом исчезнут, потому что никто не будет о них вспоминать. - Он вспомнил, как когда-то так де сидел у кровати заболевшей кузины, температура тела которой поднялась почти до сорока градусов, вызывая бред и мучительное забытье. Тогда он тоже искал слова, что бы она могла нормально заснуть, и лекарство подействовало. - А ничего не будет. Ничего. В конце концов, что изменилось, кроме нас? А мы.. - Он горько усмехнулся, - Мы будем жить. У нас нет другого пути. И это хорошо, не нужно сворачивать и останавливаться, что бы оглянуться назад.
Очередной хлопок двери, и он оборачивается, что бы посмотреть на вошедшего, и встречается взглядом с невероятно знакомыми ярко-зелеными глазами, что смотрят изучающе, но словно вскользь. Следит на ней взглядом, привычно наслаждаясь грацией и плавностью движений. Он никогда не отказывал себе в удовольствии любоваться ею, ненавязчиво, ведь она почти всегда, с самого детства была рядом. Забини подождал, пока девушка зайдет к мадам Помфри, а потом выйдет, оттуда сжимая в руках пузырек с каким-то зельем, а затем приближается к выходу из больничного крыла. - Подожди, пожалуйста. - Он еще раз слегка пожимает ладошку Эстель, и выскальзывает из Больничного крыла вслед за Дафной.
Оказывается в коридоре, и берет девушку, пока она не ушла, в очередной раз не ушла, чуть выше запястья и разворачивает к себе лицом. Он еще точно не знает, что хочет сказать, что ему нужно ей сказать. Не знает, зачем вообще вышел из Больничного крыла вслед за ней. Но молчание уж очень больно бьет по ушам. Поэтому, он не особо задумываясь, подталкивает её к стене, что бы не стоять на проходе, и прижимается лбом е её лбу, но, не смотря в глаза. У него уже нет сил, что бы выдержать этот взгляд, который, он знает наверняка, будет испытующим и полным непонимания. В другое время, он бы посмеялся над собой и своими действиями, но е сейчас. Сейчас он стоит, по-прежнему держа её за руку, и пытается найти одно то единственное слово, которое может объяснить все. Абсолютно все, не требуя никаких пояснений.
- Подожди, не уходи.
Хриплым голосом, почти шепотом, но она слышит. Он знает точно, что она слышит. Потому что в этот момент он поднимает глаза, и уже без опаски заглядывает в зеленую бездну, в которой так легко потерять себя.