Отправлено: 02.09.07 17:30. Заголовок: Больничное крыло 0.3

Поражающее своей стерильной чиcтотой помещение с высокими окнами по обеим сторонам. Справа и слева стройными рядами стоят больничные койки, некоторые из которых закрыты светло-зелеными ширмами.
В воздухе витает стойкий запах эфира и травяных настоек. Наротив входа в больничное крыло видна небольшая дверь, за которой находится святая-святых - царство мадам Помфри, забитое до потолка полками с разнообразными склянками, в каждой из которых находятся какие-либо лекарства, способные помочь от всевозможных травм и болезней.
Здесь также частенько отрабатывают наказания провинившиеся ученики.

 Отправлено: 03.01.09 12:59. Заголовок: При звуке приближающ..

При звуке приближающихся шагов она встрепенулась, но выкатывающиеся из глаз слезы унять не смогла. Щеки Флойд пылали и приняли необыкновенно несвойственный им багровый цвет; казалось даже, что это не слезы капают, а разливается по ним жидкий огонь. Все еще продолжая трястись в беззвучной лихорадке, она кожей почувствовала присутствие смертного, который возник в помещении Больничного крыла. Она уткнулась головой в подушку, решив, по-видимому, что за ней пожаловала мадам Помфри, кто-то из преподавателей, а то и сам директор, уже готовый вышвырнуть ее за порог Хогвартса как собаку… коей она, собственно, сейчас себя и ощущала.
Прошло долгих, мучительных несколько минут, прежде чем Лизавет осознала, что ошиблась. Отчего-то до боли знакомый голос позвал ее по имени. Этот голос она слышала в своих кошмарах. Лизавет перестала трястись и подняла свои воспаленные, с залегшими под ними тенями глаза на гостя. И в ту же минуту девушку словно ударило током: она резко отпрянула, с шумом врезавшись в спинку кровати, и всеми силами вжалась в нее.
- Ты! – выкрикнула Флойд и лицо ее исказила маска неподдельного ужаса. – Но ты… ты покойник! Ты мертв!
Перед девушкой вновь развернулась картина страшной ночи. Растерзанное тело, лежащее на голой промерзлой земле, из которого потоком струится кровь. Лиза приближается совсем близко, насколько, что уже может видеть бешено пульсирующую жилку на шее человека, и вонзает смертоносные зубы в мягкую плоть.
Но нет же…
Вот он, стоит перед ней, растерянно глядящий на бьющуюся в исступлении Лизу. Серо-голубые глаза, так похожие на ее собственные, горят каким-то странноватым, новым пламенем. Его сердце по-прежнему бьется в груди, а в жилах течет кровь. Он по-прежнему может ходить, двигаться и, к тому же, не лишен способности говорить.

Внезапно подступивший с новой силой приступ жажды спровоцировал сухой кашель. Флойд в какое-то мгновение ока изменилась в лице; парень, стоящий перед ней, как будто вообще перестал ее интересовать. Вскочив с койки, она судорожно принялась сметать с полок все предметы, заглядывать во все ящики, открывать дверцы всех шкафов. На одном из столов отыскался полупустой стакан с тыквенным соком, и Лиз не задумываясь осушила его. Но этого было мало. Она полезла в места, где у мадам Помфри хранились медикаменты, и отчаянно пыталась отыскать хоть какую-то жидкость. Дыхание перехватило. Она срывала с полок склянки и жадно выплескивала их содержимое себе в рот, не разбирая содержимого и не думая о последствиях. Перед глазами стояли картины горных ручьев, маленьких речушек и кристально-чистых озерец, наполненных прохладной водой…

 Отправлено: 03.01.09 21:20. Заголовок: - Ничего подобного! ..

- Ничего подобного! - возмутился Дэн.
Реакция Лизы на его появление оказалась неожиданной. Покойник он, видите ли.. Еще чего не хватало! Дэн машинально нащупал у себя на шее сонную артерию - да нет, пульс есть, живой, вроде.
Девушка тем временем забыла о его существовании и, закашлявшись вдруг, сорвалась с места и принялась шарить на полках с лекарствами.
Чего она, травиться что ли собралась? - удивленно думал Дэн, пока Лиза хватала склянку за склянкой. Он вообще не понимал, что происходило. Кажется, девушка была не в себе, и не знала, что творит. А может как раз наоборот - знала, и не стоило ей мешать? Тьфу ты, черт. От успокоительных и обезболивающих, которые стояли на нижних полках, ей хуже не стало бы, конечно. А если подумать, то может даже и полегчало бы. По крайней мере, она больше не плакала.
- А это не поможет, это от простуды. И дым потом из ушей будет идти, - неуверенно заметил Дэн, тупо глядя, как она залпом осушает очередной пузырек.
Наконец она добралась до того горького зелья, которым Поппи давече поила его самого, и вот тут Дэн перехватил ее руку за локоть.
- Эй, эй, лучше не пей это! Это страшная гадость! - он вынул из ее пальцев склянку и вернул обратно на полку.
И тогда, вспомнив, как сам жадно выхлебал затхлую воду из цветочной вазы, Дэн сообразил-таки, что девушку должно быть мучает жажда. Он сгреб ее в охапку и, оттащив от стелажей с медикаментами, усадил обратно на кровать. Пытливо заглянул ей в глаза и попросил:
- Сиди здесь, хорошо?.. Вообще, замри и не двигайся, пока я не вернусь!
Он схватил со стола кувшин, вытряхнув из него засохшие цветы, и метнулся в коридор, где наполнил сосуд водой из питьевого фонтанчика. Вернувшись, он протянул его девушке.
- Вот, это чистая вода, ее можно пить.
Он вдруг поймал себя на том, что разговаривает с ней как с маленьким ребенком, и одернул себя.
- Лиза, я рад, что ты очнулась... Как ты себя чувствуешь? Может, позвать мадам Помфри?

 Отправлено: 03.01.09 22:49. Заголовок: Ей страстно хотелось..

Ей страстно хотелось, чтобы этот взъерошенный парень замолчал.
Кажется, Лиза все-таки сглотнула что-то не то: ноги предательски подкосились, и она даже не смогла оказать сопротивления, когда чьи-то руки снова оттащили ее на кровать. В том, чтобы просить ее оставаться на месте, больше не было нужды: под действием успокоительного девушка постепенно начинала походить на переваренный овощ. Она, как и за пятнадцать минут до этого, снова уставилась в одну точку на стене и принялась раскачиваться взад-вперед.

Боже, какой же необыкновенно вкусной может быть вода! Флойд жадно вцепилась в принесенную ей вазу с желанным напитком так, что побелели костяшки пальцев. Она вылакала все, до самой последней капли, и, наконец, почувствовала удовлетворение. Глаза увлажнились и покрылись матовой оболочкой, с щек исчез ненормальный румянец. Лизавет опустила вазу и позволила себе, наконец, взглянуть на собеседника.

Первым, что она почему-то отметила, был значок факультета Рэйвенкло, прикрепленный к одежде парня. А вторым – то, что Лиза и понятия не имела о том, кто это такой. Она и правда смотрела на него так, как будто видела впервые в жизни. Они не встречались прежде на уроках (ведь даже такая рассеянная особа как Лиз за семь лет своего пребывания в школе это заметила бы), а значит, он должен быть младше ее курсом. Впрочем, в нынешнем состоянии Лиз ни в чем не могла быть уверена – более того, она попросту ни о чем не думала. В голове по-прежнему клубился туман, перемешивая остатки снов с суровой действительностью. Хотелось снова закутаться в одеяло и проспать минимум еще неделю. В реальность ее возвратило предложение рейвенкловца позвать медсестру.
- Нет! – в ужасе воскликнула Лиза, и голос ее сорвался, превратившись в визг. Поняв это, она тут же залилась краской и произнесла:
- Не н-надо никого з-звать, я... Я тебя не знаю. Кто ты такой?
Но прежде, чем Флойд смогла дождаться ответа, она увидела нечто, совершенно потрясшее ее воображение и помутненный рассудок.
- Это мое! – внезапно заявила она, указывая пальцем на палочку в кармане парня. Лиза смотрела на нее, не сводя глаз, и потянулась за своим трофеем. Она не знала, почему, но была твердо уверена в том, что эта палочка была у нее и должна принадлежать именно ей. – Отдай мне палочку!
Перед глазами снова вспыхнула картина: волк, бегущий по лесу и несущий в пасти какой-то тонкий предмет.

 Отправлено: 04.01.09 14:58. Заголовок: ну я не в себе, да ..

Скрытый текст

ну я не в себе, да

- Хорошо, хорошо, мы не будем звать мадам Помфри, успокойся, - поспешно забормотал он, оглянувшись на дверь - на такие вопли Поппи могла и сама заявиться в скором времени.
В какой-то момент Дэну показалось, что Лиза наконец более менее успокоилась и пришла в себя, но в следующую секунду она уже с одержимым видом тянула руки к его волшебной палочке.
- Э! Куда! Это моё! - Дэн отпрянул, выхватив палочку из кармана и спрятав за спиной.
Вы не подумайте, что Хьюстону было жалко. Лиза была барышней хрупкой, так что отобрать свое имущество обратно труда не составило бы. Чего он боялся, так это, что в таком состоянии она выколет себе глаз. Или ему. Или заколдует его как-нибудь. Или себя. Короче, не лучшая это идея давать ей сейчас в руки волшебную палочку.
- Дам поиграться, если будешь хорошо себя вести. - мрачно сказал Дэн, сев на соседнюю койку, и устало провел тыльной стороной ладони по лбу. Хотелось спать.
Ну ладно, выспимся мы у Кемпбелла на Истории магии, благослави Мерлин того зануду, который придумал этот предмет. А что мне сейчас делать-то? Просто так я ее тут оставить не могу, мало ли чего она еще натворит. У нее вон нога прострелена, а она тут скачет. Ну это хорошо, значит нога не так уж и болит, слава богу... Все-таки лучше бы здесь была Поппи, а то из меня хреновая сиделка.
- Меня Дэном зовут. Дэн Хьюстон. А ты Лиза Флойд. И тебе все-таки лучше прилечь... Ты совсем ничего не помнишь, да? - уже без особой надежды спросил Дэн и обреченно вздохнул.
Придется пить эту отраву, недоволчье зелье... А можно сварить хорошего снотворного и упиться им в полнолуние. А что? Вариант! Хуже-то не будет...
Он уже понял, что вряд ли эта девушка ему чем-то поможет. Ей по ходу и самой требовалась срочная квалифицированная помощь - она и на вопрос о своем самочувствии-то не может ответить, бедняга.
Интересно, это последствия травмы или она по жизни такая? В обличии волка она по-моему была гораздо разумней...

 Отправлено: 04.01.09 16:08. Заголовок: Но она помнила. Собы..

Но она помнила. События ноябрьской ночи, по кусочкам собравшись в одну полноценную мозаику, лежали теперь перед ней, как раскрытая книга.

Лиза отпустила свои попытки и вернулась в прежнее апатичное состояние. Еще с несколько минут она внимательно слушала, перебирая пальцами кусок простыни. Не оставалось никаких сомнений в том, что перед ней стоял именно тот, о ком она думала. А если это действительно так, значит он… значит они…
Флойд подняла на Дэна свои огромные, полные необъяснимого страха и сочувствия глаза.
- Она тебе больше не понадобится, - промолвила она. – Так же, как и мне.
На бледное лицо ее опустилась вуаль умиротворенной печали, так же внезапно, как и всегда, сменив собою вспышку безумия. Лизавет медленно встала с кровати и отвернулась лицом к окну.

Дэн Хьюстон…
Несколько раз она повторила про себя это имя, словно боялась его забыть. Он, несомненно, еще не в состоянии был понять всего ужаса своего существования. В противном случае он растерзал бы ее, как растерзала бы Лиза, встреть она на своем пути того, кто сделал это с ней.
Острые пики Запретного Леса, подернутые дымкой, безжалостно впивались в нависающие над ними снеговые тучи.
Помолчав немного, она медленно, вкрадчиво заговорила:
- Нам не место в этом мире, Дэн. Исчадия ада, мы несем собой только боль и разрушение, и за это нам не суждена дорога в райские сады. Я думала, что меня сдержат, думала, что смогу не потерять контроль… но я ошиблась. Я до сих пор чувствую вкус твоей плоти и крови, и не уверена, смогу ли когда-нибудь от него отказаться. Обратной дороги с этого пути не бывает. Но я хочу чтобы ты знал… я никогда не хотела причинить кому-либо зло. Прости.
Лизавет наблюдала за тем, как мелкие снежинки, ударяясь об оконное стекло, мгновенно тают и превращаются в капли воды. Она думала о неизбежности своего выбора, и о том, какое ужасное горе постигнет ее семью. Судьба самого Хьюстона мало волновала ее в данный момент.
Сможет ли она отказаться от палочки? Уехать из Хогвартса и отдать всю свою магию на разрушение и суд Министерства? Нет, никогда. Но какой у нее был, в таком случае, выбор? Уже завтра слух распространится по всему Хогвартсу со скоростью света, а послезавтра в школу полетят письма от разгневанных родителей, не желающих подвергать своих детей опасности. И будут правы. Бежать, сейчас же сорваться с места и бежать куда глядят глаза! Добраться до Хогсмида и трансгрессировать оттуда в Суонси. Нет, только не в Суонси… где, как не там, ее станут искать в первую очередь.
Пока Лиза обдумывала свой план, она думала еще и о том, сможет ли ее сердце выдержать ужас одинокого существования. Но ответа на этот вопрос она не знала.

- Когда следующее полнолуние?
Она поймала себя на том, что совершенно потеряла счет времени.

 Отправлено: 04.01.09 20:34. Заголовок: Дэн сидел, задумчиво..

Дэн сидел, задумчиво уставившись в пол под своими ногами, и не сразу заметил, когда это его собеседница успела из одержимого лунатика превратиться в тихую, печальную пророчицу. Оказалось, она прекрасно помнила, что произошло. И от слов, которые она говорила, Дэна прошиб ледяной пот.
Он облизнул пересохшие губы:
- Ну, и что нам теперь, cтреляться, что ли? - с нервной усмешкой спросил он.
А мне ведь даже деваться отсюда некуда.
В Хогвартсе хотя бы были взрослые дяди и тети, как Снейп, так его перетак, или МакГонагалл, и они в случае чего могли надрать задницу кому угодно - в том числе любому зарвавшемуся оборотню. К тому же, здесь есть библиотека, а Дэн как истинный воспитанник Рейвенкло, больше всего верил в силу знаний - какой-то выход да найдется. Нет, нельзя уходить из Хогвартса. Да и куда? Вернутся домой? Ну что он со всем этим будет делать в Лондоне, интересно? Среди магглов-то.
Дэн уставился на профиль девушки, обращенный к унылому зимнему пейзажу за окном.
- Полнолуние.. - он пожал плечами. - Двадцать второго, я полагаю. Сегодня шестое декабря, ты долго пробыла без сознания. Так что, еще больше двух недель впереди. Послушай, Лиза...
Поднявшись на ноги, он встал сбоку от нее, пристально вглядываясь в лицо девушки, и лихорадочно заговорил:
- Послушай, я знаю, что ты этого не хотела, тебе не за что просить прощения. Ты только скажи мне, что мне теперь с этим делать, как с этим жить, черт возьми! - его голос почти сорвался на крик. Он снова боязливо оглянулся на дверь и перешел на шепот. - Знаешь, ни убегать, ни ложиться помирать тут я не собираюсь. И ты не вздумай. Ты ведь столько лет учишься в школе, и никто даже не знал, что ты... ну, что ты... Как у тебя это получилось? Что ты делала в полнолуние?

 Отправлено: 04.01.09 22:10. Заголовок: Странно поведя бровь..

Странно поведя бровью, Лиза перевела призрачный взгляд на рейвенкловца.
Шестое декабря?
- Нет, стреляться нам нельзя ни в коем случае. Самоубийство – грех, и каждый, совершивший такое злодеяние, перестает быть верным сыном своего Творца. Нам просто нужно учиться жить с этим, раз судьба распорядилась таким образом. У нас не было выбора, и бороться с этим бесполезно. Смирение – вот единственно верный путь к совершенству.

Ей вспомнились вдруг ее братья. Непоседливые близнецы Эден и Гэри.

- Лиза, пошли играть с нами! – два веселых голоса донеслись до нее сквозь года.
Шестилетняя девочка посмотрела на них своими огромными серыми глазами. Они оба стояли перед ней, всегда веселые, беззаботные, красивые. И такие похожие. Лиза их любила.
- Нет, мне нужно помочь маме… - пролепетала она. Взгляд старшего брата – Эрика, впился в нее из глубины комнаты. Она знала, что если пойдет с близнецами, Эрик ее не выгонит, потому что будет ругаться мама. Но уйдет сам, и тогда близнецам станет скучно с ней. А Лиз не хотела, чтобы им было скучно.
- Но ты же ничего не делаешь!
- Я… буду. Сейчас буду.
Близнецы, пожимая плечами, ушли обратно к Эрику. Лиза отвернулась, чувствуя, как заливается густой краской.

Она пробиралась вглубь коридора. Свет нигде не горел, все в доме давно уже спали. Силясь разглядеть путь, Лиза старалась не создавать лишнего шума, боясь разбудить Оливера: ей, как никому другому было известно, каков отец в ярости. Девочка, с детства очень боявшаяся темноты, сжимала зубы и мяла кулачки, моля побыстрее добраться до мягкой постели. Наконец, дверь. Лиз с глухим скрипом приоткрыла ее и юркнула внутрь, на цыпочках пробралась к своей кровати и села на нее.
Яркий лунный свет освещал силуэты братьев, укрытых чистыми накрахмаленными простынями. Желтое пятно легло на подушку Эрика, постепенно пробираясь к его лицу и серебря солому волос. Ему было пятнадцать и, в отличие от всех Флойдов, он был светловолос. И даже во сне лицо его сохраняло постоянное выражение – жесткое, непреклонное, уверенное. Лиза тяжело вздохнула. Луна… такая красивая. Такая пугающая.
Вскоре она скрылась за облаками, и Лиза поежилась от холода, пробежавшего по спине. Опять эта темнота… и туннели. Бесконечные, непроглядные… Она чувствовала себя одинокой и потерянной. И очень несчастной. Лиз упала на колени перед окном и склонила голову. Ей нужно было исцеление, а лучшее исцеление, говорил отец Альфред, это молитва. Обращайтесь к Богу, и, возможно, он пошлет вам свое благословение.
Спустя некоторое время она услышала, как кто-то рядом опустился на колени по ее левую руку. Лизавет открыла глаза и тут же в страхе отпрянула. Ей показалось, что это был Гэри, но, подняв голову, осознала свою ошибку. Перед нею сидел Эрик.
- Что ты здесь делаешь? – полушепотом спросил он, - отправляйся спать.
Его странный взгляд пугал ее, и Лиза ничего не ответила. Сердце екнуло и остановилось, похолодев.
- Лиза?
Она молчала.
- Иди в кровать.
Лиз встала с колен и посмотрела на Эрика. Брат отвернулся. Она покорно улеглась в постель и долго еще не могла уснуть, вспоминая выражение его лица.

Были бы все они живы сейчас, если бы продолжали бороться? Кто знает, как могли сложиться их жизни, брось они вызов стоящей за их дверью судьбе? Может ли человек своевольно располагать своей жизнью, или каждому из нас заранее назначена роковая минута?
Нет, нет! Лучше смерть, чем жизнь в шкуре монстра!
Ее братья смотрят на нее и улыбаются ей с небес.

Боже, Боже, если бы только Дэниэл знал, насколько ошибался он в своих словах. Даже сейчас, пребывая в здравом рассудке и твердой памяти, Лиза страстно желала вонзить зубы в его теплую плоть. Ей поистине было за что просить прощения, но язык как будто прилип к небу, отказываясь высказывать вслух эту правду.
- Я сама поражена тем, как у меня так долго получилось прожить здесь бок о бок с вами.
И все это время вы были на волоске от верной гибели…
- Но поверь, в этом нет ни малейшей моей заслуги. Мне нечего рассказать тебе.

При взгляде на Лизу возникало отчаянное желание хорошенько ее встрясти, настолько невыносимой была эта пассивность. Девушка отвернулась от окна и от взгляда Хьюстона, и побрела обратно к своей кровати, принявшись спешно собирать вещи. Она намеревалась уйти, и немедленно.

 Отправлено: 05.01.09 19:54. Заголовок: Это был совсем не то..

Это был совсем не тот ответ, который он ожидал услышать, это прозвучало как приговор. И Дэн не верил, и не хотел верить, будто совсем ничего нельзя сделать. Девушке же судя по всему было глубоко наплевать и на себя, и на него, и вообще на все на свете.
- Не может быть... - бормотал Дэн, - Не может быть,неможетбытьнеможетбыть.
Паника подступила к горлу. Он закрыл глаза и прислонился взмокшим лбом к холодной оконной раме. Ему не нравился взгляд Лизы - это очень напоминало то, как Волк смотрел на него там, в лесу. По крайней мере, теперь у него не было сомнений в том, что Лиза - именно то существо, которое с таким азартом охотилось за ним, и с такой яростью терзало его плечо. Сейчас, впрочем, Дэн предпочел отогнать эти мысли подальше. И без них забот хватало. Например, он ни слова не понимал из того, что Лиза так старательно пыталась донести до его ума. Злодеяния какие-то, грехи.
- Какой "Творец", какое "смирение"? Надо своей головой думать! Хорошо, конечно, быть верующей - всегда есть на кого свалить с себя всю ответственность, - агрессивно сказал он и тут же пожалел об этом.
Не стоит так, все-таки. И вообще не надо выходить из себя. Девушка ни в чем не виновата, в конце концов.
- Извини, пожалуйста, - быстро сказал Дэн, немного остыв. - Но нельзя же так просто сдаваться...
И тут только он заметил, что Лиза уже успела упаковать свои вещички, и озадаченно заморгал.
- А ты куда это собралась? Эй, ты никуда не пойдешь! Ты и не уйдешь далеко, ты же две недели в обмороке пролежала! И нога у тебя... тебе же ногу прострелили! Лучше ляг обратно в постель! А то я... а то я все-таки позову мадам Помфри.
Он подумал, что уже сам говорит, как мадам Помфри. Осталось только всплеснуть руками и воскликнуть, что школа только зря переводит медикаменты на этих безголовых сорванцов.
- ...или профессора Снейпа! - для пущей убедительности добавил он.

 Отправлено: 07.01.09 18:02. Заголовок: Обстоятельства приня..

Обстоятельства приняли самый, что ни на есть, неприятный оборот. Флойд надеялась ускользнуть незамеченной, но, кажется, без должных ответов на вопросы своего собеседника ей просто не удастся сдвинуться с места – рейвенкловец напрочь отказывался отпускать ее просто так.

Ей нравилось это лицо – воодушевленное, полное жизни и надежды на то, что все еще может стать хорошо. Хьюстон был отнюдь не из числа тех пессимистов, которые мгновенно придаются унынию и начинают скорбеть по своей тяжкой доле. Не была такой и Лиза. Остатки звериного чутья позволяли ей слышать биение сердца Дэна, она ощущала его волнение и растерянность так явственно, как будто это было неотъемлемой частью ее самой. Однако пульс Лизавет сейчас был ровен, как у спящего. Стоя в больничном крыле она с жутковатой невозмутимостью наблюдала за попытками рейвенкловца привести ее в чувства и спасти свою жизнь.
Он думает, что у них еще есть шансы…
Два оборотня в Хогвартсе, живущие в тайне ото всех, вместе переживающие страшные часы полнолуния и помогающие друг другу справиться со своим суровым бременем – какая красивая сказка на ночь. Она, пожалуй, даже нравилась Лизе, и она не думала как-то разубеждать Дэна.
Лизавет положила свои тонкие, с виднеющимися на них полосами вен, руки на плечи Хьюстона, и заглянула ему в лицо. Ее желтушные глаза не мигали, а спокойствие черт приводило в странное, обескураживающее состояние.
- Профессор Снейп – именно тот, кто сможет тебе помочь, - голос Флойд звучал тихо, но убедительно, приходилось напрягать слух чтобы разобрать смысл ее слов. – В деревушке Хогсмид есть старое, заброшенное помещение, в котором, по слухам, обитают призраки. Визжащая хижина. Ты, безусловно, знаешь рассказы, согласно которым многие люди клянутся, что слышали по ночам завывания, доносящиеся с той стороны. Эта хижина – последнее пристанище, где я до недавнего времени проводила ночи в обличье монстра. Профессор Снейп каждый месяц готовил для меня зелье, которое позволяло сдерживать мою звериную силу. Но что не удастся тебе остановить никаким зельем – так это голод и страдания, на которые я обрекла тебя той ноябрьской ночью, - глаза Лизы погрустнели.
Она честно не знала, каковы были шансы Дэна на то, чтобы остаться в Хогвартсе. Все было так ясно и так просто, когда директором был Дамблдор, но настали времена великих перемен. И кто знал, что ждало ей подобных за их порогом…
Лизавет еще немного помолчала, а затем сказала:
- Прости, Дэн, но я не могу остаться с тобой. Если я останусь в Хогвартсе, меня просто съедят, затопчут ногами. Могу поклясться, что уже сейчас по школе ходят нелестные сплетни об оборотне, который стоит сейчас перед тобой. Я… Я могу взять на себя всю вину за произошедшее, доказать, что ты безучастен и что оборотень – (казалось, само это слово причиняло Лизе нестерпимую боль) – разодрал тебе плечо когтями, но не укусил. Ты останешься. Ты сможешь жить нормально…
Боже, боже, что за великолепный свет горит в его глазах! Как будто какая-то невидимая нить сковала ее по рукам и ногам, словно установилась незримая связь, воспринимающаяся на подсознательном уровне. Так вот что бывает, когда встречаешь другого такого же, как ты…
Внезапно Лиза почувствовала, как ее захватывает волна симпатии к этому новообращенному волчонку. Она с жаром схватила его руку, и произнесла:
- Или бежим, бежим со мной! Мы уйдем туда, где никакое Министерство не доберется до нас, и ничто не потревожит нашей мирной жизни! Мы уйдем в леса и проведем там все эти ужасные лунные ночи…
Однако едва Лиза произнесла это, как тут же поняла абсурдность всей своей мысли. Он был еще совсем невинен. Какой это представило бы для него смысл? Дэниэлу Хьюстону еще только предстоит пройти через все то, что пережила Лиза, будучи маленьким ребенком. В конце его тоннеля горел свет, и величайшей ошибкой было бы пытаться отнять у него прекрасную жизнь и прекрасный мир, в котором он жил.

Лизавет отпустила его руку и судорожно отодвинулась.

 Отправлено: 08.01.09 19:11. Заголовок: Лиза все-таки сжалил..

Лиза все-таки сжалилась над ним. Она вдруг положила ему на плечи руки, такие тонкие, что он почти не чувствовал их веса, и рассказала о своем добровольном заточении в визжащей хижине. Дэн жадно ловил каждое ее слово.
- Снейп знал?! - изумленно выдохнул он и неуверенно заявил. - Ну так.. и прекрасно! Значит, мы пойдем к Снейпу!
Действительно, почему бы и нет? Если честно, такой простой факт паршиво укладывался в его голове - Снейп знал, что в школе учится студентка-оборотень, и даже помогал ей! Вообще, слова "Снейп" и "помочь" в одном предложении выглядели как-то неправдоподобно. Но, все-таки, какая-никакая, а надежда.
Девушка вдруг схватила его за руку, заставив мальчишку вздрогнуть. Она предлагала ему бежать вместе с ней, и Дэн даже некоторое время честно обдумывал ее слова и взвешивал все, задумчиво рассматривая белые полосы, оставшиеся на его запястье. Наконец он сказал:
- Я не могу, я дал обещание, что закончу школу.

"Хотел бы я знать, в каком количестве рубашек ты родился, приятель." Дэн каждый раз вспоминал эти слова, когда умудрялся выбраться из очередной переделки. Он вспомнил Эда. Как старик радовался, когда Дэн получил письмо из Хогвартса. И как убеждал его вернуться в школу на второй курс после всего страха, которого Дэн натерпелся, чуть не познакомившись с чудовищем из Тайной Комнаты. "Ты волшебник, парень." - говорил ему Эд, - "Для тебя открыта дверь в мир, о котором большинство людей даже не подозревает."
Волшебником среди магглов, равно как и грязнокровкой среди магов быть не так уж просто. Но изгоем себя Дэн никогда не чувствовал. Он умудрялся ладить и с магами, и с обычными людьми, и не желал что-то менять - даже теперь, когда он оказался дважды неуместным в обоих этих мирах. Нет ничего непоправимого, кроме смерти... - упрямо подумал, а продолжил уже вслух:
- ...Но я жив. Я встретился с оборотнем и остался жив! У меня есть повод радоваться. И ты жива! Хотя на тебя охотился весь Хогвартс с Хагридом наперевес. Все это уже позади! А слухи...
Дэн поморщился. Слухи, конечно, ползали.. Но вообще-то в школе итак ни дня не проходило без новой острой темы для сплетен. После всего, что студентам довелось пережить за последние годы, парочка каких-то оборотней - это так, мелкая житейская неприятность. За две недели все уже успели позабыть. Хотя, может, дело в том, что Дэн все эти дни сам не особо искал общения, больше времени проводя в библиотеке, и просто ничего не замечал.
- Да черт с ними со слухами. Поверь мне, не такие уж мы важные персоны, чтоб на нас еще время тратить. Забудут, - Дэн никогда не думал, что будет с таким достоинством говорить о собственном ничтожестве. Он вообще уже перестал понимать, что несет. Но безразличие Лизы к собственной судьбе сводило его с ума, и он не знал, что еще он может сказать, чтобы она его услышала.
- ..Ну куда ты пойдешь, послушай! Чего ты собираешься делать одна, в лесу? Это несерьезно! К тому же... к тому же, я думаю, голод сам из любого леса выведет к людям, - опять чушь какая-то, хотя Дэн почему-то чувствовал, что тут он недалек от истины. - Как ни крути, в Хогвартсе - самое безопасное место. Для всех.
Тут Хьюстон заткнулся, ибо на этом все более-менее убедительные аргументы у него закончились. Вероятно, он действительно еще не понимал, что ему предстоит. Он пытался представить себе, каково это. Каково это - жить от полнолуния до полнолуния, каково это - утрачивать себя и превращаться во что-то совсем иное, и главное каково это очнуться поутру, осознавая, что чуть не убил человека. Нет, на это у него не хватало воображения. Это было страшно. Возможно, Лиза права, и он не должен удерживать ее в школе. Дэн умел полагаться исключительно на себя, и ему было странно и непривычно нуждаться в ком-то. Но сейчас он понимал, что если Лиза уйдет, то он останется здесь совсем один, и это его пугало. Он поднял на девушку глаза:
- Лиза, не уходи, пожалуйста.

 Отправлено: 09.01.09 21:10. Заголовок: Тон, которым произно..

Тон, которым произносил эти слова Хьюстон, вгонял Лизу в ступор и приводил в замешательство. Как может он сохранять такую невозмутимость? Как может просить ее остаться? Как, в конце-концов, он вообще может желать того, чтобы она осталась? Немыслимо, неправильно, ненормально.
То ли вследствие недомоганий, то ли расстроенной психики, но лицо Лизавет продолжало меняться со скоростью сломанного светофора. В одно мгновение на нем отразилось совершенное непонимание, перемешанное с ужасом и удивлением.
- Неужели тебя ни капли не пугает мое присутствие? – с нажимом, почти с претензией произнесла Флойд. – Ведь я – тот самый ужасный зверь, что напал на тебя в лесу, который с радостью перегрыз тебе горло при малейшем удачном случае и навсегда искалечил твою жизнь! Неужели ты не ненавидишь меня? Ответь же!


Всю свою жизнь Лиза жила ради кого-то.
В самом раннем детстве ради своей матери она выполняла тяжелую работу по дому, пока та не видела. Она видела усталость Джоанны и неблагодарность всех ее трудов, видела, как прекрасно было ее лицо под маской стресса и недосыпа. Ради своих братьев Лиза часто забивалась в угол, чтобы не мешать их веселью. Она чинила их поломанные игрушки и крахмалила простыни, оставленные Джоанной возле таза с водой, чтобы им спалось так крепко, как она желала. Несмотря на ожидающие ее трудности, ради своего отца Лизавет отправилась в Хогвартс, потому как знала, как нелегко ему на протяжении многих лет приходилось без магии и как мечтал он, чтобы в доме появилась своя волшебница. Великое множество раз будучи на грани исключения, Лиза продолжала свое обучение ради Сьюзан, которая в ней нуждалась. Сьюзан, Сьюзан... где же ты, моя милая Сью?
Лиза никогда не снимала с шеи крест, который был ей подарен в далекой деревушке из лесов Уэльса – во имя святого отца Альфреда и всех, кого она любила и кто погиб той страшной ночью 18 мая 1986 года.
О, как же ей хотелось умереть порой! Но она продолжала свое существование, безумное и немного грустное. Пока знала, что остался на земле хоть один человек, ради которого она готова бороться.

- Знаешь…
Она мало кому рассказывала это прежде.
Как все бело за окном...! Полутьма над их головами, сгустившись, приняла образ хоровода воспоминаний. Лизавет сложила пальцы домиком и, опустив голову, положила их на колени.
- Мне было шесть когда это случилось. Мы жили в Уэльсе, на окраине непроходимых лесов, долгое время защищавших тайну нашего существования, когда однажды ночью в нашу деревушку пожаловало стадо голодных оборотней. Мне завязали глаза, и я тогда не понимала, зачем они это сделали, всячески пыталась сорвать повязку. Когда же я это сделала, я увидела полные улицы трупов растерзанных жителей, друзей и родственников.

- Лиза, Беги! – Эрик, стоящий в дверном проеме, кричал с такой силой, что, казалось, у него вот-вот лопнут голосовые связки.
Маленькая девочка, спрятавшаяся под кухонным столом, не шелохнулась.
- Беги, черт тебя дери, беги!!!
Эрик взмахнул горящей палкой, и та сильно ударила надвигающегося на него оборотня по морде, опалив свалявшуюся шерсть. Однако это его не остановило. Присев в прыжке, оборотень всем весом своего тела навалился на юношу. Лиза в ужасе вжалась в стену, не в силах пошевелиться. Чья-то влажная рука схватила ее за плечо. Эден.
- Лиза, пойдем скорей, пока пусть свободен!
И они вдвоем, взявшись за руки, побежали. Но еще до того, как удалось достигнуть двери, она упала… и мир перевернулся.

- В ту ночь погибли трое моих братьев. Мы с Эденом и Эриком бежали через потайной ход и укрылись в соседском доме, когда они ворвались в наш собственный, но переждать там удалось лишь первое время. Родители нашли нас слишком поздно. Я часто вижу их во сне, знаешь…
Она вдруг замолчала и погрузилась куда-то глубоко в собственные мысли. Возможно, Дэн говорил что-то еще, Лиз его уже не слышала. Она обратила к рейвенкловцу свое лицо - так оно было просто и кротко, так грустно и так полно детского недоумения перед собственной грустью.
Трудно сказать, сколько продолжалось это молчание. Может быть, минуты три, а может и добрых пару часов. Время как будто вообще переставало иметь значение; Лиза почти и забыла уже о своем намерении убраться из Хогвартса. Нет, было совсем не похоже, чтобы Хьюстон видел в ней хоть тень монстра. В этот момент она поймала себя на странной мысли о том, что ей вовсе и не хотелось никуда уходить. Только бы сидеть и сидеть в этой просторной, пахнущей травами и лекарствами комнате.

И вдруг на лице появилась внезапная улыбка, бывает и такое. Знаете, когда безумный профессор думает о чём-то долгое время, а потом вскрикивает "Идея!", вот примерно такой идеей и озарилась сейчас Флойд.
- Фенрир! – внезапно воскликнула она.

 Отправлено: 12.01.09 21:38. Заголовок: Ненавидел ли он ее? ..

Ненавидел ли он ее? Дэн сам неоднократно задавал себе этот вопрос. У него было достаточно времени, чтобы подумать, целых две недели.
Да нет, вроде. Не ненавидел. Он может и рад был бы, так было бы гораздо проще ужиться и с его вышедшей из-под контроля жизнью, и с его тихо едущей в неизвестном направлении крышей. Только Дэн не видел в этом особого смысла. Что бы там Лиза себе не думала, она, сидящая сейчас перед ним, имела не так уж много отношения к тому чудовищу, которое он встретил в лесу. Да и чего на барышню пенять, коли у самого шило в известном месте - Дэн ведь сам в запретный лес среди ночи потащился, никто его не просил. Он еще мог бы попробовать ненавидеть оборотня, если бы он оказался кем-то другим, каким-нибудь чужим дядей. Вменять же все мировое зло этой маленькой хрупкой девчонке было как-то... стыдно даже.
Дэн покачал головой:
- Неа, не ненавижу. Хотел бы, но не выходит, - Дэн невесело усмехнулся. - Мы теперь все равно в одной лодке.

Все это время у Дэна вертелся на языке вопрос - как это случилось с ней, как она сама стала оборотнем. Ведь не родилась же она такой. Но он опасался спрашивать - вероятно потому что боялся услышать всё то, что он в итоге и услышал. Лиза опустила взор долу и сама неторопливо рассказала ему, как потеряла семью и сама "заразилась". Все как на духу.
Дэн снова уставился в окно. Благослави Мерлин человека, придумавшего окна - они так выручают, когда не знаешь, куда девать глаза. Он молчал, и даже старался не дышать. И не только потому что в горле пересохло. Что тут скажешь? Что можно сказать человеку, которого силой выдернули из его привычной жизни, разорвали на части и сравняли с землей все, что он любил, и бросили один на один с его новой чудовищной сущностью? "Мне очень жаль"? "Надо жить дальше"? У Лизы действительно были причины ненавидеть, еще какие.
А Дэн мог только в очередной раз признать, что еще совсем ничего не знает и не понимает. Но главное он, кажется, добился своего - девушка больше не порывалась никуда бежать, по крайней мере не так быстро. Правда, не успел он обрадоваться этому факту, как Лиза вновь его огорошила.
Дэн аж вздрогнул и схватился за палочку, потому что не сразу понял что это было. Заклинание? Имя? Или ругательство какое?
- Фе... Фенрир? - озадаченно переспросил юноша, перед мысленным взором которого на секунду возникло чудовище, пожирающее Солнце, и апокалипсические пейзажи погружающегося во тьму Мира. Тьфу ты! - Сивый, что ли? При чем тут он? Надеюсь, ты не собралась примкнуть к его стае?

 Отправлено: 14.01.09 12:20. Заголовок: Мы теперь в одной л..

Мы теперь в одной лодке. Которая выплыла в шторм и, к тому же, протекает.

Лизе показалось, что она произнесла эти слова вслух. Впрочем, может быть, только показалось, потому как мысли вдруг начали переполнять ее, выпирать из краев, принимая не то что словесные, а прямо-таки физические формы. Ей казалось, что не вырази она вслух внезапно осенившую идею, Лиз просто лопнет, как перекаченный воздушный шарик.
Пожалуй, будь в ней хоть капелька язвительности, она непременно выкинула бы какую-нибудь невеселую шуточку по поводу стаи. Да только это была бы уже не Флойд. Потому, что Флойд скучная. Она глупа, наивна, чувствительна и неизменно пессимистична. Она не знала, как передать Дэну всю нахлынувшую внезапно на нее череду мыслей, сменявших друг друга так быстро, что Лиз не успевала переработать их в слова. Но ей отчего-то невероятно захотелось, чтобы Хьюстон разделил ее чувства.
- Фенрир, Фенрир Сивый! – повторила она, - Это же наш шанс! Если только Снейп объявит всем, что это именно он… если только он позволит… Фенрира же итак разыскивает министерство…
Она не смогла закончить свою мысль, но была совершенно уверена в том, что Хьюстон ее понял. В действительности, это была именно та спасительная ниточка, за которую так хотелось ухватиться. Подумать только, как замечательно было бы, если бы профессор замял всю эту историю, обвинив Сивого в покушении на двух невинных студентов, которым, к счастью, повезло, и они смогли вовремя убраться. Их на добрых несколько месяцев оставят отбывать наказание, но разве может мытье склянок сравниться с тем ужасом существования, на который обрекала себя Лиза, переступая порог Хогвартса?
Совершенно в другом заключался весь риск этого предприятия. Согласится ли Снейп содержать под своей опекой сразу двух студентов-оборотней, при том, что один из них уже переступил все грани дозволенного и совершил нападение? Сомнительно, очень сомнительно.

Звук приближающихся шагов вывел ее из состояния эйфории. В мозгу замигала сигнальная ламчока «стоп», и Лиза на мгновение замерла на месте, словно ее обдало петрификусом. Вероятно, громкий разговор и вопли Флойд просто не могли не привлечь внимание мадам Помфри, так что в следующий момент она уже кинулась к собственной кровати и приняла в точности такое же положение, в котором очнулась от своего двухнедельного сна. Последним, что видел Дэн перед тем, как медсестра вошла в Больничное крыло, был умоляющий и полный надежды взор огромных серых глаз Лизы. После чего они надолго закрылись.

 Отправлено: 14.01.09 20:02. Заголовок: С огромным облегчени..

С огромным облегчением Дэн сообразил, что Лиза вовсе не намерена примыкать к стае Сивого [такому повороту он бы уже не удивился]. Напротив, барышня выдала на удивление здравую мысль. Вообще-то сама идея выкручиваться, придумывать правдоподобные легенды и приплетать к этой истории каких-то темных личностей была Дэну не очень по душе. Но это было уже что-то. Как бы то ни было, теперь стало абсолютно ясно, что они должны будут сделать в первую очередь. Пойти к директору Снейпу. Тоже то еще приключение, если задуматься, но из всех многочисленных зол оно было наименьшим.
Не успел Дэн поделиться этим выводом с хаффлпаффкой, как та неожиданно застыла, глядя куда-то мимо него и прислушиваясь, потом молниеносно забралась в кровать, упаковалась в одеяло, бросила на Хьюстона выразительный взгляд и притворилась спящей. А в следующую секунду на плечо Дэна легла цепкая рука мадам Помфри и эта же рука ловко выставила его за дверь. Как нельзя более вовремя.
Полюбовавшись немного снаружи на деревянную поверхность массивных врат Больничного крыла, молодой человек упрямо выдохнул и снова сунул нос в палату. Вежливо спросил издалека:
- А можно я еще зайду после урока?
Медсестра, склонившаяся над пациенткой, только отмахнулась от него, как от надоедливого комара, но реплика эта все равно была адресована не ей. Дэн очень надеялся, что Лиза дождется его и никуда не денется за это время. А тогда уже хоть к Снейпу, хоть к Фенриру.

=> кабинет истории магии

 Отправлено: 19.02.09 22:14. Заголовок: ---> Поместье Ма..

---> Поместье Малфоев

Интересно, а каково это, вдруг разучится дышать? Замереть на месте и понять, что не знаешь, как это сделать. А паника уже подступает комком к горлу, такая сладкая, почти приторная, ей даже можно было бы упиться как нектаром, если бы хотелось утолить жажду. Но ты не можешь дышать, а значит, спустя какие-то секунды, твоя жизнь прервется, словно кто-то перережет нить, в которую сплелись твои нервы. А эта нить настолько натянута, что порвавшись, разлетится в разные стороны, больно саданув обрезающего по руке, оставаясь красной полоской на запястье. Мы все хотим войти в историю, а остаться следом на теле убивающего - не самое худшее из зол.
Хуже, это когда ты знаешь, как дышать, когда ты умеешь дышать, но не можешь этого сделать. Потому что твои легкие лопнули, и теперь заполняются кровью, которую ты отчаянно пытаешься схаркнуть, в то время, как твое тело выгибается дугой, а руки сжимаются в кулаки, царапая пальцами по полу, словно пытаясь за что-то зацепиться, что бы сохранить сознание. Чтобы не закричать, тык больно и громко, как раненный зверь. Не человек, уже не человек.
Но и эта вечность [прошла ведь вечность, правда?] заканчивается, оседает на пол рядом с ним, касаясь горячего лба и невероятно холодных рук, пытаясь убаюкать, успокоить. Кладет голову на колени и перебирает пряди темных волос. У вечности темные волосы средней длины, что неровными кольцами спадают на плечи, и ярко-зеленые глаза, в которых лучится нежность. А еще у неё серебристо-зеленый галстук и невероятно нежные прикосновения. А ему хочется схватить её за руку и прижать к своему лицу, запоминать линии на ладонях, касаться губами тонких пальцев. Потому что вечность - она прекрасна.
Он не поднимаясь видит змею, что подползла почти вплотную, и как он подозревал, останавливало её лишь присутствие директора, стоящего сзади. Он не знал, что здесь делает Снейп, да и ему было почти все равно. Сознание, исступленно боящееся боли, превратило реальность в кошмарный сон. Вот только ты не захочешь просыпаться, потому что будешь бояться, а что, если это не фантазия, не мираж, любезно показанный ускользающим разумом. Но его боль - только его. Она ставит его на колени. Боль же девушки, что корчилась неподалеку, была удвоенна, помножена на боль светловолосого Слизеринца, направляющего палочку. На миг, душу затопила удушающая жалость, резко меняющаяся презрением, а потом, потухли и эти эмоции. Словно кто-то нажал на кнопку выключателя, запуская все рефлексы на автопилоте. Он не слушал, о чем говорили Лорд и Снейп, не понял, почему он исчез. Он совсем не запомнил дорогу к замку, даже обычное, нелюбимое ощущение от аппарирования прошло мимо него. Словно вокруг стена из пуленепробиваемого стекла. Ничего не вижу, ничего не слышу, ничего никогда никому не скажу.
А они идут по снегу к замку. Но, кажется, что он за всем наблюдает со стороны. Словно это не он спотыкается и еле удерживает равновесие, смотря на окружающих выбеленными глазами. Если бы он верил в Бога, он бы упал на колени, сложил руки, и стал бы молиться, тяжело, горько, вспоминая слова и придумывая новые, о том, что бы все это забыть. Прошлое нельзя изменить, но можно не помнить, особенно, когда для этого есть столько предлогов сразу. Он рассеянно смотрит на свои руки, подумывая о том, а не скрестить ли их, как бабушка, молящаяся в той церквушке на скалах, куда они однажды ходили, во время его отдыха. Вот только это не поможет. Поэтому он облизывает пересохшие губы, и входит в замок, что любезно распахивает свои объятья для беглецов. Вот только нет больше того привычного уюта, той теплоты. Или просто внутренности от долгого пребывания на улице, покрылись коркой льда.
Он не услышал, что директор сказал Малфою, и почему тот куда-то исчез. Хотя, может Слизеринец уходил очень медленно, а он просто упустил этот момент. Можно уже умолчать о том, что он не понял, как на руках у Снейпа оказалась Эстель. Он шел по коридорам, опустив глаза, цепляясь взглядами за мантию декана, и таким образом, еще не свернув в ненужный коридор. Хотя, может, это было бы и лучшим выходом? Затеряться в этом персональном лабиринте, как в своей душе. А еще, захотелось расхохотаться. Отмерянные им полчаса для Дафны давно уже прошли, а это значит, что он так её и не увидит. А потом, она вряд ли захочет с ним разговаривать, тоже теряясь в своих мыслях и желаниях.
По сути. они уже могут жечь сигнальные костры - они все потерялись в огромном мире своей души. там, где уже никто не сможет их спасти, а они все так же будут кидать древесину в пламя, пока не выжгут себя дотла, оставаясь все такими же пустыми.
И черт возьми, может тогда, они станут самими собой? Растеряв все?
Но пока, он смотрел на удаляющуюся спину мадам Помфри, что ушла за чем-то, и пытался удивиться тому, что Снейп рассказал истинную причину их посещения сего места. Ему хотелось сказать, что с ним все в порядке, а самому уйти. Уйти и напиться Огневиски, затапливая разгорающийся костер. Но его не отпустят, поэтому он послушно выпивает то, что протягивает ему пожилая женщина, и смотрит в сторону кровати, на которую она ему указала. Попросив подождать, она исчезла в своей комнатке. А он сел на краешек постели, где лежала Слизеринка, взял её руку в свои, и судорожно сжимая, поднес к губам, касаясь ими тыльной стороны ладони. Хотелось шептать что-то успокаивающее, глупое и бессвязное. Потому что ему была понятна её боль. Понятна и почти обжигающе близка.
Но целительница дотрагивается до его плеча, протягивает больничную пижаму и указывает в сторону ширмы, за которой он и переодевается. Потом, она что-то говорит о зелье, которое должно помочь ему уснуть, и кивает в сторону опустошенного стакана. А он лишь кивает, и ложится на кровать, смотря в потолок, и даже не поворачиваясь на звук открывшийся двери.
А костер внутри все продолжает медленно тлеть.

 Отправлено: 21.02.09 00:54. Заголовок: Поместье Малфоев Ко..

Поместье Малфоев

Когда нет пути назад, но когда отчаянно борешься за любую попытку ухватиться за прошлое и никогда ни при каких условиях его не отпускать, чувствуешь себя так беззащитно и ничтожно, что становится от самого себя противно. Мерзко. Купаешься в своем бессилии, ведь нравится чувствовать себя слабым – сразу хочется, чтобы пожалели. Эстель знала, что никто жалеть ее не будет – сама виновата, сама пусть и разбирается, ее проблемы. Давно следовало бы понять, что мир слишком убог и несовершенен, чтобы окунаться в него с головой и пытаться найти там частичку чего-то светлого и доброго, а ведь француженка знала, прекрасно знала это и, тем не менее, осознанно тешила себя ложной надеждой. Глупо. На то, впрочем, она и француженка, чтобы все равно верить в нечто хорошее, пусть даже это будет чем-то искаженным и далеким от девичьего идеала.
… пока такие как Драко будут прислуживать Лорду, он всегда, всегда будет терпеть неудачи. Правильно сказал Лорд: чем больше у Малфоя шансов, тем больше он будет проваливать все задания, он ведь не ведает, что творит. Быть Пожирателями – это как жестокая семейная традиция, передающаяся от отца к сыну. Нет, Драко, наверно, не выбирал этот путь, за него как всегда выбрали, а он обязан был принять все условия. А как иначе? Он ведь Малфой; он похож на слепого щенка, который тыкается в невысокую преграду, хотя ее можно оползти – было бы желание. Аристократ слеп, нет, он даже ослеплен давлением извне; ему хочется видеть славу, себя – в лучах славы, не важно какой, важно, чтобы о нем говорили, уважали и боялись.… Это низменные желания и ничтожные потребности ущемленного паренька. Была бы его воля, он, скорее всего, изменил бы ход событий и не допустил одну главную ошибку: не принял бы сторону Лорда. Все можно избежать, только, правда, тогда, когда смотришь назад и горько усмехаешься, проклиная судьбу и спрашивая ее: “Почему я сделал так, а не иначе?” Пока Драко принадлежит Лорду, зависит от него, просит еще одного шанса, хочет жизни, он никогда не освободится от этой кабалы и даже сегодняшний шанс, тяжелый урок не пошел на пользу – слизеринец просто потешил самолюбие и вернул себя на полгода назад, когда издевался над Арден. Ему ведь тогда это нравилось, не правда ли? Хорошо же чувствовать себя кукловодом и направлять марионетку то вправо, то влево, то заставить изогнуться ее, то причинить боль, ловко отпустив ниточки и швырнуть на пол? Наверно, но ведь этого не может быть, иначе, зачем ему причинять столько боли и страданий? Чтобы удовлетворить просьбу Хозяина? Он – тот, чьи поступки аморальны, низки по своей сути, жестоки и кощунственны. Пока ему служат такие как Малфой, он обречен. Ты обречен в окружении верных, но слабых сторонников на смешной проигрыш и пока ты не расставишь правильно приоритеты, и не будешь щедрым на шансы, ни за что и никогда не одержишь победу….
Эстель боялась страха и потому называла его по имени, страх перед эмоциями и душевной болью в лице Лорда – убийство медленного действия. Горький комок, застрявший в горле, заглушал тихие вскрики, доносящиеся из самого сердца – оттуда, где больнее всего, однако с каждой минутой боль все сильнее и сильнее сжимала сердце, тело, заставляя терять контроль и кричать, будто в беспамятстве. Унизительно. В голове сотни образов, картинок и ассоциаций. Арден даже на секунду, чтобы заглушить вырывающийся наружу крик, зря представила, какой жалкой выглядит в глазах тех, кто собрался в огромном зале. Зрелище не самое приятное и маловероятно сохраняет французский шарм: волосы, должно быть, спутались, лицо исказилось от боли, покрасневшие глаза с длинными и мокрыми ресницами, побледневшие губы, искривленные в полуухмылке – все добились того, чего хотели, кроме нее и Забини. Драко удовлетворил свое желание получить третий шанс, ведь попытка с медальоном не увенчалась успехом и служила очередным провалом, а Лорд – ну что ж, он проучил тех, кому вход в число его приспешников заказан. А Эстель и Блейз? Еще немного и они смогли бы попрощаться с белым светом, если бы не Снейп, подоспевший вовремя, но до определенного момента державшего молчание. Он молчал секунду, а может час? Не важно. Для девушки все слилось в единый долгий поток из секунд, минут и часов, в черное и тусклое пятно, мерцающие силуэты и ощущение выламывания тела по частям, сопровождавшиеся уже прерывистым криком, словно что-то мешало закричать. Гордость? Привычка всегда терпеть боль, какой бы они ни была? Терпение и стойкость или защита, имеющая место быть в экстремальных ситуациях? Разве это имеет значение? Теперь? Кто-то что-то сказал; этот кто-то коснулся ее лица грубой и неотесанной рукой, и сразу же повеяло холодом. Не было ни сил отвечать, ни адекватно реагировать, ни даже подняться, если того требовали. Все произошло как-то быстро и стремительно – ровно так же, как Драко поднял палочку и произнес Круцио – неожиданно. Опять. А потом стало тепло, как раньше и – спокойно, правда, тревожно немного, несмотря на то, что рядом оказался Драко. Зачем? Чтобы усмехнуться и теперь в глаза сказать, как все было изначально? Вряд ли. Он ведь хотел помочь подняться, джентльменский поступок, Лорд, должно быть, оценил и выполнение рядового Непростительного, и обычного приема аристоктократов. Ни восторженного трепета, ни сладкой дрожи от прикосновений блондина – недавнее Круцио заменило это все сполна. От этого еще сильнее закружилась голова, и потерялось самообладание. Мерлин, сколько еще испытаний нужно пройти, чтобы окончательно убедиться в несправедливости и гонении судьбы?
Молчание, какое-то шевеление слева и негромкие шаги, и где-то вдалеке раздался леденящий душу, не сердце, хохот. Эстель плохо соображала, что происходило и что, собственно, произошло – ей это предстоит восстановить в сложной цепочке недавних событий, чтобы в очередной раз понять, что не стоит жертвовать собой ради цели других. Еще недавно едва различимые силуэты приобрели более четкую форму, однако вместо того чтобы чувствовать под ногами пол, Арден будто зависла в воздухе. Три знакомые фигуры, опять ненавистное молчание и быстрый круговорот расплывчатых предметов – они уже в безопасности. Вновь стало тяжело дышать и голова будто заполнилась свинцом – в ушах звенел раскатистых смех Лорда и в глазах застыла ужасающая картина.

Слабый и приглушенный свет замерцал где-то в конце тоннеля и бабочка с ярко-бирюзовыми крылышками летит на единственный источник света. Ей надоело жить в темноте, ей хочется летать, быть свободной, чтобы ею красотою восхищались, и чтобы она дарила кому-то радость и счастье. Свет – он так далеко и так близко, он так опасен и так манит, что чем ближе свет, тем горячее становится крылья, тем труднее делать взмах и смотреть на свет сквозь кристаллическое зрение - иллюзия. Свет губит все живое, нельзя быть хорошим для всех, нужно всегда оставаться собой, даже когда хочется измениться для кого-то.
Мягкий голос, доносящийся откуда-то справа, что-то ласково и негромко шептал, погружая Эстель в сон, пока чья-то рука (по-видимому, принадлежавшая обладателю голоса) не влила насильно какую-то микстуру. Так, наверно, надо. Сон почему-то прошел – так, наверно, тоже надо. А когда сердце сильно-сильно бьется, когда тело ломит и хочется уткнуться в подушку от обиды – так тоже надо? С трудом открыв глаза, девушка пришла в полное уныние – больничное крыло, а рядом… - Блейз? – Едва слышно произнесла девушка, кладя руку на подушку и чувствуя каждое свое движение. – Мне жаль, что так получилось. И прости за то, что было там – это ведь моя вина. – Она осеклась, больше выдавить слов из себя не смогла. Ее вина, и это так. Получила медальон – забыла, жила в преддверии, что все окончится благополучно, потому что ей так хотелось верить. Блейз, он ведь не виноват, что Арден отнеслась если не легкомысленно, то не с полной ответственностью к заданию. И если бы можно было расценивать состояние девушки как хорошее, ей, скорее всего, было бы стыдно и гадко перед собой и юношей, но сейчас кроме сожаления, обиды и чувства унижения она ничего не испытывала. Разве что душевная боль плавно растекалась по всему телу, пропитывая своим ядом каждую клеточку тела и заставляя ее гореть. Вот так и сжигают посты, так и сгорает сердце с душой.

 Отправлено: 24.02.09 15:32. Заголовок: Нет, не вчера изведа..

Нет, не вчера изведал я
Любовь убогих этих дней.
Пред первым снегом ноября,
Пустой упрек не говоря,
За них - будь благодарен ей.*

Он лежал на больничной койке, заложив одну руку за голову, под подушку, лениво наблюдая за мухой, что ярким черным пятном выделялась на потолке. Можно было бы удивиться, что она забыла тут в преддверье зимы. Можно было бы, если бы еще оставалось умение удивляется. Он напряг слух, что бы услышать жужжание крыльев, когда она перелетала из одного угла в другой, но не услышал ничего. Впрочем, усилия не были напрасными, и память любезно подсунула ему привычный звук, который он так хотел услышать.
Подведя итог, молодой человек делал все, что бы не уснуть, ибо не смотря на все заверения целительницы, что о будет спать спокойно и без снов, внутри колыхалось странное чувство, что стоит лишь закрыть глаза и отпустить разум по ускользающему течению воспоминаний, он опять окажется в огромном зале, один на один со своей болью, со своим страхом. Возможно, только возможно, через некоторое количество времени, он сможет спокойно посмотреть в глаза прошлому, принимая и переставая сдерживать шквал эмоций, но не сегодня, не сейчас. У магглов был даже термин в психологии, когда человек самостоятельно блокирует все свои воспоминания. Наверное, это хорошая штука.
Знаете, пожалуй, амнезия это самый щедрый подарок из тех, что получил человек от природы. Это не проклятье, это шанс начать все сначала, с чистого листа. Ты забудешь всех своих родных и друзей? Но в лету канут и все неприятели с врагами. Победы и поражения, достижения и промахи - уйдет все. А ты станешь абсолютным нулем. Материальной точкой, размерами которой можно пренебречь. Ты прожил полжизни, а за спиной лишь белое полотно, а в руках коробка с красками. Вперед, даже если ты никогда не был художником, тебе ничего не стоит сделать несколько мазков, пусть и не очень красивых. Так зачем мы ворошим прошлое? Зачем это делаю я, зачем это сейчас делаешь ты, Эстель? Извинения лишь пустой звук, они не повернут стрелки часов вспять, они не сделают лучше или хуже. Но может быть тебе от этого станет легче?
Но, нет. Мы ведь не можем так. Не можем, что бы оставались недосказанности. Нас от них коробит, ведь так? Когда нам всю жизнь вбивали манеру поведения. Нет, даже не так. Нам вcе старательно разжевывали, объясняли, а потом скармливали, что бы для нас все было прямо, как линия. Никаких других вариантов, никаких обходных путей. Но мы ведь не хотим быть такими. Мы не можем так, правда? И это наша беда. Мы как дети, которым надоело есть кашицу. У нас режутся зубы? и хочется чего-то другого, того, что кажется другим несъедобным. Но ведь детей это не волнует?
Я сейчас не пытаюсь найти оправдание всем нашим поступкам. Порой таким нелогичным и непонятным, что остается только удивляться им. Вот только оправданий все равно нет.

Моя печаль, теперь мы с ней одни,
Считает: эти дни тоскливые дождей
Так хороши, как только могут дни,
Милы деревья ей, хоть наги и иссушены они,
Она бредет сырой тропой полей.*

- Если бы у тебя была возможность что-нибудь исправить, что бы ты сделал в первую очередь? - Тихий голос возвращает его к реальности. Он разворачивается к девушке и внимательно смотрит на неё своими голубыми глазами, словно пытаясь запомнить, как она выглядит, вплоть до всяких мелочей и деталей. Сохранить в памяти навсегда, что бы потом смело себя убеждать, что у него были хорошие друзья тут, в этой жаркой стране, которая будет снится ему дождливыми осенними вечерами в Лондоне. Вот только ключевое слово здесь как раз были.
- Ничего, наверное. Ведь это бы означало, что сейчас все было бы по-другому. Мы не стояли бы тут, мы может быть вообще не встретились.. - Он рассеянно улыбается, и смотрит куда-то вдаль, где лучи заходящего солнца уже окрасили озерную гладь в яркие тона подступающей осени. Такие теплые и безнадежно далекие, что щемило сердце и в душу прокрадывалась легкая тоска. Тоска по этому месту, которое все еще с ними, здесь и сейчас, но при этом безнадежно далеко. Оно останется тут, а их уже не будет. Знаете, как в фильмах. Стоит один человек, а мимо него потоками проносятся люди, года, события. А он стареет и не обращает на это все внимание. Так и это место. Пройдет время, и уже не они будут сидеть на этом покрытом травой пригорке и о чем-то тихо разговаривать. Возможно, в последний раз. Тут будут прощаться другие люди. Может, они даже будут плакать, показывать свои эмоции. Но сейчас это место принадлежит им. Смешному и немного несуразному мальчишке-магу, который завтра уезжает в Хогвартс на весь год. И забавной белобрысой девочке с косичками, что через несколько дней возвращается к себе на родину в Америку. Но вот только они не будут грустить. Не сейчас. Сейчас им очень хочется верить, что они еще увидятся, и что это место всегда будет их ждать. Уже повзрослевшего, но такого же рассеянно улыбающегося мальчишку, и светловолосую девушку, что никак не может вспомнить название своей любимой песни.
- А я бы сделала так, что бы у нас был впереди еще хотя бы месяц...
Вот так.. И никакого "Я буду скучать". Они дети, они не знают, что такое "навсегда" и почему с ним так больно и неуютно. И как хочется, что бы оно превратилось во что-нибудь более теплое и светлое. Во что-нибудь, что подарит им надежду и даст спокойно расстаться сейчас.
Маленькому мальчишке, что смотрит на водную гладь и не менее маленькой девчонке, что срывает лепестки с ромашки...

Он, молча, не отвечая на фразу, сказанную девушкой, поднимается с кровати, и, вслушиваясь в шелест переворачиваемых страниц, что доносился из комнаты, куда ушла мадам Помфри, пересекает расстояние, разделяющее его с кроватью девушки. Он действительно ни в чем её не винил, а если бы это было так - свое она уже получила сполна. Это видно по побелевшим губам, по разметавшимся, немного влажным волосам, на которых оседали снежинки, во время их обратного пути. Он садится на уже облюбованный участок кровати, и продолжает смотреть на девушку, так же осторожно, и с пониманием.
- Да, я тут. - Он вяло улыбается, даже не пытаясь придать себе искусственной бодрости, - Не говори так. - Он пожимает плечами. - Что было, то прошло. И то, что произошло там, ни в коем случае не твоя вина. Чья угодно, - В голубых глазах промелькнули недобрые огоньки, - Но не твоя.
Каким-то братским движением, он убрал с лица девушки прядь волос. - Тебе нужно поспать.

* Роберт Фрост – Моя Ноябрьская гостья

 Отправлено: 25.02.09 22:47. Заголовок: Коридоры и лестницы ..

Коридоры и лестницы + flashback --->

Ее не покидало чувство, что Харпер словно подозревает ее в чем-то. Но если здраво судить - он не имел никакого права. Она - свободная девушка и ее решения не должны обсуждаться с кем-либо еще. В его глазах она видела явное сомнение, которое лишь изредка сменялось довольными и яркими искрами. Но этого мало для доверия Дафны. Тем более, что это не единственное, что она заметила. Терри так же словно делал ей одолжение. Чего именно - ей не понять, она не успела обо всем подумать. Но он явно это делает. Неужели за единственный день, который был очень насыщенным для них обоих, может так же произойти что-либо неприятное? Их связывает что-то не простое, но так же и не крепкое. Пока она не находит названия всему этому. Но следом за этими "душевными переживаниями" последовали другие мысли: квиддич. Харпер заменит Малфоя, ему предстоит быть ловцом, а Гринграсс еще предстоит успеть на матч. Слизерин и Хаффлпафф. Дафна нисколько не сомневалась в победе своего факультета, но это не дает гарантии на то, что никто не пострадает в течение игры. Безусловно, она думает именно о слизеринцах. Тем более там возможно будет тот, кого она видеть не желает, ни в коем случае. В ней до сих пор прячется обида, которая время от времени незаметно крепнет, при отсутствии каких-либо решений. И хотя злопамятной ее вряд ли назовешь, некоторые вещи она тоже оставить просто так была не в силах. Терри, казалось, немного оскорбился ее отказом на приглашение пойти на поле сразу с ним, заметно приуныв. Глядя на него, она уже почти жалела о своих словах. Все-таки ему сейчас необходимо настроиться и больше ни о чем не думать, кроме игры. А она в очередной раз расстроила его - у нее будет время подумать и о себе. Сейчас важно другое. - Брось, ты вовсе не виноват. Я за последнюю неделю постоянно выхожу в такой холод. Просто совсем забыла в этот раз о теплой мантии, - Виновато ответила она. Его мало интересовало сейчас ее мимолетное оправдание, которое она выдала чуть ли не скороговоркой. Но ничего другого в голову для ответа не пришло. В любом случае, хуже уже не будет точно. - Конечно, конечно, я приду, - так же быстро протараторила Дафна, когда Харпер уже наклонился вперед, целуя ее. Что может быть лучше, чем его понимание? Пусть и не особо натуральное, но хотя бы открытое. Он старался, да. И она это оценила. Положив ладони на плечи Харпера, Даф качнула ногой в последний раз и ответила на короткий поцелуй, напоминающий поцелуй, который обычно показывают в конце фильма при расставании. Уперто твердить себе, что в этом случае все не так печально, Дафна умела, поэтому и была спокойна. Слизеринец развернулся, а она еще смотрела ему вслед, чуть махнув ладошкой, когда он оглянулся. - Удачи, - прошептала себе под нос Гринграсс и отвела наконец взгляд, спрыгивая с подоконника. Она просто обязана появиться там, обязана. Схватив сумку и повесив ее на плечо, хрупкая шатенка неспеша побрела по коридору. Ей бы стоило поторопиться, но она была не в состоянии. В эту секунду, сейчас, могло случиться, что угодно, у кого угодно... ей было все равно. Когда у нее все плохо внутри, ее эгоизм острее воспринимает окружающий мир. Сейчас ей нужна помощь, моральная поддержка, что угодно! На такие случаи всегда находилось пару человек. Одна пропала, второго пришлось вычеркнуть из скромной колонки "близких". Впрочем, никогда нельзя винить лишь окружающих, она понимает. Но когда хитрые глаза больше не кажутся такими предаными, честными и родными... что еще остается? Ее вера слишком дорого стоит, ее трудно добиться. Какой смысл сначала добиваться, а потом вернуться к старту? К начальному результату, практически к нулю...
... она оказалась в спальне девочек Слизерина и кинула сумку на кровать. Быстрый и даже невнимательный, скорее автоматический взгляд в зеркало и слизеринка быстро выбежала из подземелья, спеша посетить Больничное Крыло. Ей всего лишь нужна микстура от горла или подобное, она еще может успеть на матч. Приближаясь к дверям БК, Дафна надеялась, что мадам Помфри не находится еще на матче, хотя должна по идее. Нет, она выбрала неудачное время. Удача и вовсе покинула ее на сегодняшний день. Может у той отгул? Гринграсс ухватывается за ручку двери и нетерпеливо резко открывает, быстрым шагом заходя в помещение. Конечно, а как же... На глаза ей попадаются хитрые глаза, которые хотя и не выражают этого взгляда, но теперь она иного и не видит. Блейз Забини сидит на кровати у лежащей Арден. В голове Гринграсс сразу пронеслась увиденная ею однажды картина Эдварда Мунка. Почему именно она? Да еще и "Мадонна". Его взгляд на это создание поразил Дафну еще давно. Но картин она видела не мало... почему эта и почему Мунк? Слизеринка сделала несколько шагов, отводя взгляд и прошла чуть дальше, до комнаты мадам Помфри, надеясь, что сейчас женщина поможет ей и Даф быстро покинет помещение. Интуиция в очередной раз не подвела ее.

 Отправлено: 27.02.09 14:11. Заголовок: Ее быстро подкатываю..

Ее быстро подкатывают еще ближе к свету, рядом с ней движутся силуэты... длинный коридор... комната, пахнущая спиртом и лекарствами... силуэты обретают лица, лиц становится все больше... приглушенная торопливая речь... ее хватают чьи-то руки, поднимают... переносят с каталки на кровать... опускают ее голову чуть ниже уровня тела... неясные всхлипывания и мягкое пощелкивание какого-то неизвестного ей электронного датчика...
Ей же хочется, что бы они все ушли и оставили ее в покое. Просто взяли бы и ушли. И уходя, погасили за собой свет. И оставили бы ее в полной темноте. Ей хочется тишины, покоя, умиротворения ©

Человеком управляют всего лишь две какие-то ничтожные две эмоции: страх и любовь. Странно, не правда ли, когда помимо страха и любви есть ненависть и обожание, прощение и сострадание, боль – как эмоция – и сожаление? Можно всю жизнь прожить так и не узнав, что люди живут ради любви, страдают из-за страха и ничего не могут с этим поделать. Можно всю жизнь быть слепцом и под самый конец жизни, когда не осталось ничего кроме пары четких и красочных воспоминаний, воскликнуть: “Плохо я прожил жизнь, прожить бы ее заново – стольких ошибок бы избежал”. А можно падать до тех пор, пока не выучишь главный урок жизни, падать и всегда подниматься на ноги, смотреть только вперед и ни в коей случае не оборачиваться, даже если очень хочется. А хочется всегда, ведь прошлое хранит так много интересных и приятных моментов; в прошлое укутываешься как в теплый плед и засыпаешь под ласковую мелодию того или иного воспоминания. Страх же окутывает густой пеленой, и в прошлое смотришь с опаской – а вдруг оно повторится, любовь замещает страх, затмевает его и делает человека измотанным, нервным и словно неживым. Не могут эти две эмоции существовать друг с другом – они исключают друг друга, так ведь? Либо человек любит, и любим, либо он страшится всех. Сложнее всего, когда теряешь надежду, едва успев получить ее. Это как ценный приз, переходящий от побежденного победителя к новому победителю.
Ирония судьбы заключается в том, что Эстель могла бы забыть прошлое и не вспоминать о нем – ей ведь не привыкать, она живет отдельно от своих больных и унизительных воспоминаний, но в какой-то момент не она, а кто-то за нее сделал выбор. Можно сожалеть о том, что она не стала той, о которой кто-то особенный мечтал, но можно стать той, которую этот кто-то особенный для нее больше не получит. Довольно множества воспоминаний, связанных с Драко, мир не сошелся клином на нем, зато сошелся ее маленький, крохотный и никому не заметный мирок, в котором ей было хорошо и уютно, а главное – надежно и спокойно. Это больно терять; больно видеть, как то, что ты строил, рушится не по твоей вине, а по вине чужого, но ставшего тебе близким и наверно даже любимым человеком. Невероятно сложно заставить себя думать иначе, что все не так, как казалось ей, а иначе, как казалось воле случая или кому-то/чему-то еще. Чем больше Эстель думала о прошлом, тем яснее понимала, что лучше бы ей его стерли – прошлое как память, ибо слишком тяжело воспринимать его как то, что принесло такую острую и унизительную боль.
Померкли недавно ставшие четкими силуэты; полумрак больничного крыла усугубил и без того напряженную обстановку; девушке отчего-то казалось, что они с Блейзом здесь не одни, что где-то рядом стоит Лорд, а позади него – Драко, и едва сдерживая ухмылку, взирает на это все с презрительным сожалением, мол, так и надо. Сердце больно кольнуло. Опять. И раз есть эмоции, раз все еще жива одна составляющая двух единственно существующих эмоций, можно попытаться выкарабкаться из трясины, были бы силы и желание. К сожалению, иногда хочется пустить все на самотек, плавно по течению и сидеть на берегу, со стороны наблюдая за тем, куда принесет ручеек твою жизнь. Не стоит ловить счастье, удачу и другие необходимые человеку чувства – все придет само, когда этого не ждешь, и все исчезнет само, когда к этому совершенно не готов. Жизнь, словно тоненькая ниточка, оборвалась, так и не успев начаться и связать клубок, и теперь француженка попробует будущим, которое как облачко пара – невесомо, неосязаемо и… пусто.
Арден видела только себя и ее мало интересовала уже чья-либо другая жизнь, ведь зачем задумываться о жизнях, когда тебе ее кто-то рушит? Не за чем. Только Блейз, оказавшийся опять рядом как темный силуэт напоминал, что жизнь продолжается, она идет, какой бы она ни была. Сложно представить, как выдержал Поттер такое унижение, через что прошел, когда в Лабиринте случилось нечто, о чем слагали такие легенды, что пора сомневаться в обычных человеческих способностях гриффиндорца. Впервые, пожалуй, француженке стало искренне жаль то ощущение разочарования и угнетения, что испытывал Поттер. Жаль его, но себя жаль больше – недавнее происшествие расценивалось как двойное предательство. Забавно, но Забини сохранял подобие молчания и спокойствия, не показывал ничего. Он молодец, он не бросился как разъяренный слизеринец на нее, вопрошая, куда она смотрела, когда она получала медальон и т.д. И это чувство недосказанности со стороны шестикурсницы было четким подобием вины. Как легко же рушить судьбы других и строить свою собственную. – Я не засну, – тихо отозвалась она, касаясь ресницами подушки, и успокаивалась от такого детского развлечения – Эстель любила так в детстве делать: “шуршать” ресничками о мягкую наволочку. – Знаешь…мне кажется, если я закрою глаза, то опять проживу то, что было, только не картинками, а…страхами. – А вот кто-то пришел – едва ощутимое колыхание воздуха заставило брюнетку содрогнуться и изобразить подобие радости, что бесценная мадам Помфри помогла с переодеванием в теплую пижаму. Весь антураж чем-то напоминал больницу для сумасшедших людей, где у каждого своя боль, свой отпечаток прошлого. – И что теперь будет? – Она не знала ответа, даже приблизительного, он ей на самом деле не нужен был, просто хотелось поговорить с Блейзом, как с единственным человеком, который мог ее понять – все, что было ею пережито, да и им самим. В сострадании другого человека она не хотела сомневаться, но пришлось. Драко, должно быть, стал дважды победителем в этот день.

 Отправлено: 13.03.09 14:43. Заголовок: Это один из законов ..

Это один из законов природы. Если на человека надавить, он отступает до определенной черты, а потом начинает давить на тебя. (с)

Давайте все вместе посмотрим назад, и, увидев за спиной лишь разрушенные стены крепости, под названием «вера и чувства», вздохнем, пустим скупую слезу по несбывшемуся, и сделаем шаг вперед. И пусть то выглядит немного пафосно и нереально, представь, что мы словно выпутывается из липких нитей, что стремятся привязать нас к развалинам, от которых мы хотим уйти. И с каждым нашим движением, они сковывают нас еще сильнее, пока мы не найдем в себе сил сделать тот самый, последний шаг, переступить через что-то в себе, во что-то поверить, как бы это не было тяжело, и тогда - они разорвутся, выпуская нас в реальный мир. И мы выходим, щурясь на ярком солнце, прикрываем глаза ладонью, и болезненно щуримся слезящимися глазами. А потом понимаем, что мир изменился. Что все то, что казалось важным и необходимым превратилось в пыль, которую мы сами развеем по восточному ветру. Что изменились идеалы и ценности, за то время, пока мы были в своей моральной коме. И тогда, только тогда, мы снова захотим жить.
Ты хочешь всего этого, Эстель? Потерять себя на распутье старых дорог, по которым давно никто не ходил, и никогда не ставил указатели. Потерять, а потом найти, внезапно, просто увидев блик солнца, отразившийся от зеркальца, что держит в руках маленькая, улыбающаяся девочка с серьезным глазами, пуская по набережной солнечные зайчики. Или тебе милее эти руины, посмотри, в них нет ничего красивого и притягательного, наоборот, от них оглушающе воняет болью и отчаяньем. Я могу протянуть тебе руку, ту самую, что ты сожмешь до боли, тянясь к свету реального дня, но это твоя борьба. Она происходит в твоей голове, в размере один к одному. Я не смогу тебе помочь, пока ты не переступишь через свое прошлое. Но я постараюсь быть рядом. Когда ты в первый раз заплачешь, кусая губы, и давясь всхлипываниями, больше похожие на те, что издает раненое животное, попавшее в ловушку. Я буду стоять у тебя за спиной, когда ты поднимешь голову высоко, и поборов все унижение и уязвленность, пройдешь сквозь людскую толпу, которая станет для тебя лишь призрачным шумом. Я буду наблюдать за тем, как ты посмотришь в глаза своему прошлому, и лишь ухмыльнешься ему в ответ. Я буду рядом потому, что буду тебе нужен. Но я не помогу тебе сейчас. Первый шаг, самый болезненный, тебе придется сделать самой.
Он понимающе смотрит на нё, какую-то нереальную, в неверном и тусклом свете приглушенных больничных светильников, развешанных по стенам в хаотичном порядке. Ждет, пока подействует зелье, потому что все разговоры лучше отложить на утро. Он не даст её уйти от ответа, не будет давить, но ему нужно понять, почему все получилось именно так. Как солдату смертнику всегда интересно знать, за что он умирает, во имя чего его близкие будут плакать над его могилой, а потом уйдут, оставив шикарный букет орхидей, которые на кладбищенской земле скоро завянут и станут источать приторный аромат смерти. Но все это можно отложить на завтра, на неделю, на месяц. Отец всегда говорил, что лучший способ узнать правду, ни о чем не спрашивать, а просто подождать, пока человек сам все не расскажет. Похоже, пришло время проверить, верно, ли это утверждение.
- Заснешь, - Он мягко улыбается, - Заснешь и не будешь видеть сны. - Рассеянно проводит ладонью по темным волосам, словно пытаясь найти слова, которые смогут все объяснить. - Они больше не придут. Если ты не захочешь - они не придут. Спрячутся куда-нибудь, а потом исчезнут, потому что никто не будет о них вспоминать. - Он вспомнил, как когда-то так де сидел у кровати заболевшей кузины, температура тела которой поднялась почти до сорока градусов, вызывая бред и мучительное забытье. Тогда он тоже искал слова, что бы она могла нормально заснуть, и лекарство подействовало. - А ничего не будет. Ничего. В конце концов, что изменилось, кроме нас? А мы.. - Он горько усмехнулся, - Мы будем жить. У нас нет другого пути. И это хорошо, не нужно сворачивать и останавливаться, что бы оглянуться назад.
Очередной хлопок двери, и он оборачивается, что бы посмотреть на вошедшего, и встречается взглядом с невероятно знакомыми ярко-зелеными глазами, что смотрят изучающе, но словно вскользь. Следит на ней взглядом, привычно наслаждаясь грацией и плавностью движений. Он никогда не отказывал себе в удовольствии любоваться ею, ненавязчиво, ведь она почти всегда, с самого детства была рядом. Забини подождал, пока девушка зайдет к мадам Помфри, а потом выйдет, оттуда сжимая в руках пузырек с каким-то зельем, а затем приближается к выходу из больничного крыла. - Подожди, пожалуйста. - Он еще раз слегка пожимает ладошку Эстель, и выскальзывает из Больничного крыла вслед за Дафной.
Оказывается в коридоре, и берет девушку, пока она не ушла, в очередной раз не ушла, чуть выше запястья и разворачивает к себе лицом. Он еще точно не знает, что хочет сказать, что ему нужно ей сказать. Не знает, зачем вообще вышел из Больничного крыла вслед за ней. Но молчание уж очень больно бьет по ушам. Поэтому, он не особо задумываясь, подталкивает её к стене, что бы не стоять на проходе, и прижимается лбом е её лбу, но, не смотря в глаза. У него уже нет сил, что бы выдержать этот взгляд, который, он знает наверняка, будет испытующим и полным непонимания. В другое время, он бы посмеялся над собой и своими действиями, но е сейчас. Сейчас он стоит, по-прежнему держа её за руку, и пытается найти одно то единственное слово, которое может объяснить все. Абсолютно все, не требуя никаких пояснений.
- Подожди, не уходи.
Хриплым голосом, почти шепотом, но она слышит. Он знает точно, что она слышит. Потому что в этот момент он поднимает глаза, и уже без опаски заглядывает в зеленую бездну, в которой так легко потерять себя.

 Отправлено: 21.03.09 16:41. Заголовок: Иногда время проходи..

Иногда время проходит и понимаешь, что твой поезд с практически золотым билетом уехал давно и навсегда. Ничего не вернуть, не изменить; нет даже шансов на это. И тогда начинается опасная ломка, которая не дает заснуть, продолжать обычный образ жизни и просто чувствовать себя настоящим человеком. Превращаться в жалкое, непонятное существо, которое вызывает у самого себя полное отвращение и ненависть. Отчаявшись, жалеешь обо всем на свете, находя виноватых в два счета. Сделал не так, посмотрел не так, отреагировал не так: все зря, напрасно, неправильно. И когда Дафна вспоминает тот день, за который она успела пережить столько противоположных эмоций... ей вовсе не хочется все вернуть назад. Она делала так, как считала нужным, как реагировало ее сердце на внезапные обстоятельства. И пусть тогда она практически лишилась лучшей подруги, но зато она поняла, что второй близкий человек, который постоянно был рядом, значит для нее не то, что больше... просто она иначе к нему стала относиться. Одновременно ее безумно злила мысль, что если бы не та помолвка, Гринграсс никогда бы не решилась перевернуть все с ног на голову, никогда бы не поддалась своей резкой, неожиданной слабости. В такие моменты ей не нужен был кто-то, чтобы поговорить, чтобы ее поддержали. Напротив. Она желала остаться совсем одной, не перемешивая зря мысли чужим присутствием. И сейчас, когда она так опаздывала на матч по квиддичу, ей хотелось побыстрее покинуть Больничное крыло и скрыться от этих глаз, которые, как только она вышла из комнаты мадам Помфри, следили за ней слишком внимательно. Дафна вся напряглась, а уже практически закрывая за собой дверь, поняла, что матч закончился. В коридорах разносился шум и девушка выдохнула, чуть сильнее сжимая ладонь, чем обычно. Она пропустила этот чертов матч, на который обещала прийти Харперу. Как же так? Он не увидит ее там, точнее уже не увидел, а Гринграсс потом не найдет, как объяснить свой промах. Интересно, кто же выиграл? Конечно же, слизеринцы. Иной исход просто невозможен. И именно так, как она ошибалась ежедневно в своем отношении к Забини, именно так она сейчас ошибалась по поводу игры. Но пока Даф не знала правды, она предпочитала жить данным моментом. И когда дверь за ней вот-вот закрылась, позади она слышит те самые шаги, которые так опасалась услышать, как только зашла в Больничное Крыло. Слизеринка прикрывает глаза, пока его руки не сжимают ее запястья и не прижимают к стене, разворачивая перед этим к себе лицом. Гринграсс почти уверена, что сейчас она ничего не услышит лишь потому, что сама не может сделать для него того же. Ее мысли, словно каша. Начнет говорить - получится полная глупость и лишь бессмысленный поток бесвязных звуков. Брюнетка прекрасно понимала это и поэтому непонимающе смотрела в глаза Забини, который, к слову, не собирался так сразу смотреть в ответ. Прижимаясь к ее лбу своим, Блейз опасно рискует. Любое касание его кожи бьет ее, словно током. Дафна устала страдать из-за того, что он когда-то совершил кое-что слишком непоправимое, что сбило ее с той дороги, по которой она шла уверено и не задумываясь. Подождать и не уходить? Наверно ему вовсе не стыдно. Слизеринец лишь скучает по тому времени, которое он проводил с Гринграсс. Сколько дней они подряд гуляли, веселясь и ни о чем не думая. Как легко было там, внутри нее, пока не было ненормальных ситуаций, чтобы задуматься серьезно. Как счастливо улыбалась она, пока считала его просто самым близким человеком, который может промолчать, но этой тишиной даст ей понять намного больше, чем словами. А сейчас его молчание убивало ее, съедало изнутри. Она желала услышать хоть что-нибудь. Пусть ей станет легче, пусть она успокоится, но... так дело не пойдет. Его хриплый шепот вызывает в ней приглушенный стон. И снова же - от отчаяния. Она не знает, как себя вести с ним. Раньше знала и не задумывалась. А сейчас она снова и сначал узнает этого человека. - Зачем? - тихо спрашивает Дафна, когда они наконец встречаются взглядами. И вроде хочется что-то добавить, но она так и застывает с чуть приоткрытыми губами - в ее глазах легкий испуг. Гринграсс не смеет двинуть ни рукой, ни ногой: она словно в каменую статую превратилась. Они оба молчат, а Даф слушает его дыхание, которое время от времени сбивается. Впрочем, с ней тоже происходит что-то не то: ее то в жар бросает, то в холод. Ужасное состояние. Но тут она вспоминает то, что успела пропустить мимо своего внимания. - Почему ты в Больничном Крыле? - шепчет Гринграсс против своей воли. Мысли, которые вырвались наружу сдали ее сразу. Но ведь это странно... Что он там может делать? Ведь она не может остаться равнодушна к состоянию его здоровья. Наверно этим вопросом она отвела тот разговор, который рано или поздно обязан состояться. И Забини остается или забыть о нем или не обращать внимания на вопросы Гринграсс. Лишь два варианта.

 Отправлено: 22.03.09 00:31. Заголовок: the ultimate meaning..

the ultimate meaning of love is self-sacrifice

А если действительно забыть прошлое, как страшный сон, стереть его с бумаги памяти, как некрасивый и ненужный штрих будущего, что если попросить того, кто попал в этот отвратительный сон, забыть обо всем вместе и начать жизнь с нового листа? Что если наполнить белый лист яркими и сочными красками, красивыми событиями и всего лишь радостью и счастьем? Все, больше ведь ничего не надо: ни ненужной и корыстной любви, ни чувства дикой симпатии, ни странного и необъяснимого влечения – ничего, что не длится вечно и пусто по своей сути, как слова, которые когда-то были второпях сказаны. Эстель ведь хотела и могла забыть то, что приносило душевную боль, что душило и только раззадоривало желание говорить об этом бесконечно: почему-то также хотелось почувствовать себя беспомощной и беззащитной перед лицом опасности, что грозила им совсем недавно. Самопожертвенность – вот чего не хватало юной француженке, хотя в природе ранимых и чувственных натур именно самопожертвенность была чем-то главным и необходимым, как глоток воздуха после душной и в то же время промозглой обстановки в поместье. Кажется, довольно быть предметом всеобщих насмешек, странных и удивленных взоров, а также причин для долгих сплетен, начавшихся всего две недели назад. Невыносимо сознавать, что тебя столкнули с высокого, крутого обрыва в бесконечную пропасть, что ты будешь еще долго-долго просыпаться в холодном поту, видя себя и их обоих со стороны лежащими на полу рядом с худой фигурой, что тебе будет сложно вновь улыбаться и что, в конце концов, ты лишился, возможно, самого дорогого, что могло стать ненадолго твоим.
“C'est la vie”, – прощебечут французы, неопределенно разводя руками в разные стороны немного улыбаясь. Они ведь правы – такова жизнь и нечего проклинать ее за свои неудачи и чаще всего тщетные попытки стать лучше. Какая разница, что ты пренебрег кем-то, пожертвовал чем-то ради одного единственного, как тебе тогда казалось, человека? Это фортуна, шанс, удача, и главное – не пропустить ее, а поймать и больше не отпускать. Тогда в руках останется невидимая золотая горстка золотого и теплого, как летнее солнце, песка, приятно греющего ладонь и пронизывающего каждую клетку тела, даря тепло, которое раньше было твоим и ты сам им делился. Причем дарил тепло не всем, а тому, кому хотел – опять самопожертвенность? Да. Эстель не удалось этого сделать, даже зацепиться не получилось, а тем более – сохранить в ладошке даже крупицы теплоты.
-“…я смотрю на песок, он в ладони твоей, как игривая капелька света…”, – озвучивая свои мысли, тихо-тихо прошептала девушка, даже не пытаясь донести до Блейза цитату из малоизвестного стихотворения. И на губах появилось жалкое подобие, нет, не улыбки и не усмешки, а слезного сострадания к себе. Слабость и самопожертвенность – пороки француженок и вряд ли Арден могла позволить себе так много непростительных вещей за один день. Пора потихоньку приходить в себя и, наконец, понять, что произошедшее – очередной этап пятилетней борьбы за саму себя, а не за кого-то. Это сложно и больно – опять ломать себя, правда, все равно хочется повернуть время вспять, как бы глупо это ни звучало.
Ей было наверно хорошо, ведь рядом находился Блейз; и его Эстель понимала лучше, чем себя – не понимала вообще. Он не пытался подбадривать и шутить, что сделал бы какой-нибудь придурок из Слизерина, желая растормошить шестикурсницу. Достаточно одного присутствия и ничего не значащих фраз, доброй, совершенно не свойственной слизеринцам улыбки и резких действий. Арден даже не волнует, что он касается ее, а ведь это нельзя, это для нее нечто запретное. Спокойно как-то и обидно, что вот так получилось, а сделать ничего не можешь. Конечно, она заснет, и не будет видеть сны, однако сны нужны ей, чтобы не забыть о самом главном и нужном, чтобы не оторваться от реальности и существовать без прошлого, настоящего и будущего. Так ведь невозможно. Сны должны быть, пусть и кошмарные, но должны, потому что проще простого делать вид, что ничего не было.
Эстель слишком устала, чтобы разговаривать и поддерживать бессмысленный разговор: ей и тишины хочется, и чтобы кто-то просто сжал руку, погладил по волосам и бормотал что-то непонятное. Блейз, она даже не заметила, как и куда, ушел, оставив наедине с мыслями. И все же он что-то сказал: разумеется, “мы будем жить”, и у нас, и у него нет другого пути. Забини, скорее всего, кого-то увидел в проеме – пускай.
Связаны ли как-то ненависть и самопожертвенность? Эстель была твердо уверена, что нет, одно невозможно в сочетании с другим; и если отдавая себя полностью, она действительно шла на какие-то жертвы, то сейчас, будучи раздавленной и убитой морально, она не чувствует острой ненависти и желания сделать больно Драко. Банально, наверно, но случается же такое: человеку хорошо тогда, когда другому хорошо, и наоборот. Если ему будет хорошо, и он получил то, чего хотел, Арден должна радоваться. Она и будет радоваться, возможно, но только годами позже, когда сможет смириться и понять его действия…. Легко быть обманутой, однако легче всего потерять веру. И кто знает, может, данное предательство было необходимым, чтобы послужить каким-то знаком, что нельзя упорно идти к цели, добиваться кого-то, ломать себя и в итоге остаться с тем, что сопровождало тебя на протяжении 6 лет.
Эстель закусила губу – боялась, что слабость проявится в слезах; аккуратно разглаживая белую наволочку холодной рукой, ей ничего не оставалось кроме воспоминаний… и вправду говорят the ultimate meaning of love is self-sacrifice, только француженка это очень не скоро поймет.

Скрытый текст

С чувством выполненного долга оставляю вас, Дафна и Блейз, одних. 2800 посвящается Малфою и Забини

 Отправлено: 22.03.09 12:13. Заголовок: Я сдерживался, чтобы..

Я сдерживался, чтобы не изнасиловать ее, она — чтобы не разрыдаться. Между нами, как говорится, зарождалась любовь. (с) Идеаль

Мы слишком часто стали терять друг друга в бесконечности наших серых дней, в которых лишь изредка показываются яркие всплохи чьего-то счастья или страданий, сразу не определить. И дело не в том, что мы отпустили друг друга, напротив, я все так же ищу твою руку рядом со своей, что бы осторожно пожать её, показывая, что я - просто рядом. Без лишних слов и клятв, то некоторые так любят давать друг другу. Клятвы не смогут спасти, когда земля уходит из под ног, заставляя упасть и больно ударится грудной клеткой об асфальт, что бы потом перевернуться и, задыхаясь, смотреть в бесконечно серое небо, но не жалеть. Никогда и ни о чем. Потому что небо все равно не поймет той усмешки, что в один миг промелькнет на сухих обветренных губах. А зачем врать себе лишний раз?
Он часто думал о том, что было бы, если тогда, он поставил свой бокал на стеклянный столик, и ушел бы, как и хотел с самого начала. Может быть, они простили бы друг другу все обиды, и их дружба вернулась, и не надо было судорожно искать старые фотографии, что бы поверить в то, что они когда-то вот так вот улыбались друг другу, что на заднем плане светило солнце, а они сидели на школьном мосту и беспечно болтали ногами, громко о чем-то споря, не переставая звонко смеяться. Колокольчик её, нежного смеха, сплетался с его, глухим, и творил непонятную симфонию счастья, их простого и детского счастья. А он никогда не пересматривал старые фотографии - они всегда пылились стопками под его кроватью за ненадобностью, поэтому сейчас, стоя напротив неё, и дыша отрывисто, словно это его загнали в угол, он пытался найти в себе те старые чувства. Когда он относился к ней с нежностью и легкостью, стремясь оберегать и защищать, а не искал в толпе её фигурку, чувствуя, как внутри него просыпается что-то темное и вязкое, что заставляет, словно невзначай, касаться её, наблюдать искоса, чувствовать её рядом с собой.
Его необходимость была важнее воздуха, который пропадал из легких, вытекая тоненькой струйкой, и не давая им наполниться еще раз. Но он не задыхался, ему не нужен был кислород, который в чистом виде может убивать, ему нужна была девушка, к которой он сейчас прижимался лбом, ища то ли опоры, то ли просто убеждая себя, что она рядом и никуда не ушла, как в его снах. Где она стояла совсем рядом, почти касаясь своей маленькой ладошкой его, обжигая дыханием, и казалась такой реальный, что он чувствовал легкий аромат, исходивший от неё, которым обычно пахли его рубашки, после их объятий. Она не дразнила его, а лишь смотрела внимательными глазами, в которых отражались отблески ночника, не погашенного на ночь. И он почти боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть свое нечаянное счастье, но она всегда исчезала, стоило только протянуть к ней руку, что бы ощутить бархатистую мягкость кожи, таяла в предрассветном тумане, когда не оставалось сил терпеть, оставляя его терзаться, и смывать сон холодной водой, в тайне надеясь, что это поможет выкинуть её из головы, что она уйдет из его памяти так же, как тоненькие ледяные струйки стекают по его лицу, разбиваясь о холодный фарфор раковины, разлетаясь брызгами, но не помогая.
Потому что ему уже никто не может помочь, кроме неё, такой невероятно далекой, и бесконечно близкой, почти родной, и одновременно незнакомой. Она словно нежданная гостья вошла в его душу, но потом решила остаться, а он и не хотел возражать. У них не было времени, что бы узнать друг друга с другой стороны, что бы заново запомнить мельчайшие черточки лица, россыпь родинок на запястьях, и тоненькие, почти прозрачные вены на руках. А оно им нужно, это проклятое всеми богами время? Ненужное, неотвратимое, душащее, и добивающее своим отсутствием. Они запросто могут и без него, оно им не нужно, им уже вообще ничто не нужно. - Потому, что ты нужна мне? - Голос хриплый, словно человек только что выкурил, почти не переставая, пачку дешевых сигарет, и теперь голосовые связки просто не слушались. Но слова, что сорвались с губ, уже давно жгли его внутри каленым железом, заставляя ворочаться во сне, и раз за разом вытаскивать себя из темноты, вспоминая её имя. Молодой человек отпустил запястье слизеринки, и нежно, почти любовно повел пальцами по её руке, по направлению к плечу, словно извиняясь за минутную грубость. А она по-прежнему оставалась рядом, не исчезала, не убегала, оттолкнув его, и это почти дарило надежду. - Это неважно. Уже не важно. Потому что ему уже стало невозможным себя сдерживать, словно внутри лопнула тоненькая ниточка, что связывала его запястья. И он касается своими губами её губ, сначала легко, просто проводя по ним, срывая сбивающееся дыхание, почти наслаждаясь им, а потом целуя, упиваясь вкусом её губ, ей, находящейся сейчас рядом, прижатой им к этой треклятой стене.
Он мог бы, потом попросить прощение, мог бы проклясть себя за это, но если бы у него был шанс повернуть время вспять, он не стал бы ничего менять.

 Отправлено: 22.03.09 14:36. Заголовок: Как можно не любить ..

Как можно не любить саму себя? Гринграсс часто опровергала свой эгоизм, когда так слабо уступала такому, как Блейз Забини. Однажды она уступила ему и на это у нее было твердое оправдание в виде того самого шампанского. Впрочем, после того дня она возненавидела этот напиток и спрятала далеко и надолго свое любимое платье "королевского" синего. Теперь оно ассоциируется у нее с чем-то неправильным, запретным и просто нереальным. Сейчас она нуждалась в прямой защите - ей хотелось, чтобы ее успокаивали, гладили по голове и шептали, что все будет хорошо. Такая редкость, но такой важный момент в жизни. Человек, который всегда утешал ее - даже по мелочам - стоял совсем близко и прерывисто дышал, что сбивало мысли слизеринки. Почему так трудно сосредоточиться, собраться с силами и высказать все, что она думает на этот счет? Довольно простая задача на первый взгляд. В поместье Забини, некоторое время назад, Гринграсс узнала ужасную новость, которая сдала ее практически сразу по отношению к Блейзу, о чем она и сама не подозревала. А сейчас они стояли у стены коридора, совсем рядом находится Больничное Крыло, а Гринграсс пропустила матч. Возможно она пропустила даже что-то очень важное и это вполне может не относиться к игре...
... Ее переменчивое настроение снова сыграло свою роль. Дафна ощутила, как начинает нервничать, а следом и злиться. Пусть он не поверит, но ей безумно хочется сказать ему что-то хорошее, успокоить его, утешить. Лишь потому, что этим занимается всегда только он один. И когда Дафна задумчиво смотрит на небо у берега озера, он гладит ладонью по ее длинным темным волосам и молчит. Поворачивая голову, она не видит его взгляда. Он смотрит куда-то в сторону, совсем не обращая внимание на саму слизеринку. И тогда ей кажется, что их дружба - это всего лишь обстоятельство, которое все эти годы прикрывало что-то иное. Она начинает фантазировать и представлять себе другую картину: как бы выглядели их романтические отношения? Дафна имеет прекрасное представление об отношениях, потому что у нее они были и не один раз. Впрочем, половинки, окружавшие ее, тоже были поразительными противоположностями. Чего стоит Драко Малфой и Дин Томас? Иногда Гринграсс не понимала, почему так получается, ведь в ее голове у нее лишь один образец того самого, с которым она желает быть. Но она бы никогда не подумала, что истина так близко, надо лишь дотянуться рукой и словить, наслаждаться своей победой. Она всегда смотрела дальше, чем требовалось. Только как можно заметить правду, если вокруг никто и не подскажет? А ближе всего к ней всегда были лишь Пенси и Блейз. Доверяя обоим, она не видела в них особой разницы и не относилась по-разному. Где-то глубоко в Дафне защемила горькая обида. Почему раньше все это не произошло? Почему прошло столько времени, а она лишь сейчас чувствует дыхание Забини на своем лице, его руки на своих запястьях...
... Ее даже не обидела его мимолетная грубость. Напротив. Она теперь видит перед собой совсем другого человека, которого всегда мечтала увидеть, но совершенно не в лице Блейза. Не потому, что не хотела, а потому, что не ожидала именно от него. Ей стало необъяснимо больно внутри. И хотелось кричать об этом тут, на весь коридор, ему в лицо, в глаза. Пусть знает, что она чувствует, ведь ей неприятно и обидно. Только он иначе мыслит и не желает прислушиваться к ее сердцу. - Нужна? Сейчас? Я нужна тебе сейчас, потому что твои глаза вдруг распахнулись и ты заметил, что все может быть иначе? Так ведь? - ее голос тоже охрип и Дафна повторяла эти вопросы, словно в бреду. Забини отпустил ее запястья и девушка прикрыла на мгновение глаза, ощущая, как пульсируют ее виски от того напряжения, которое давило на нее со всех сторон. Дафна снова приоткрыла губы, чтобы сказать еще что-то, ведь это было не все, но... не смогла. Так и застыв в очередной раз, она судорожно выдохнула и открыла глаза, всматриваясь в глаза Блейза. И почему она так чувствует себя? Ведь он всегда был рядом, всегда слушал ее, сопровождал. Всегда относился нежно, по-дружески...
... Почему же он только очнулся? Почему обязательно стоило пройти через тот бал по поводу помолвки Забини и Паркинсон? Почему стоило переступить опасную и запретную черту, вкусив запретный плод, чтобы понять свое отношение к самому близкому, что было рядом двадцать четыре часа в сутки? Почему ты сам не рассмотрел то, что было так близко к тебе? Почему не попробовал что-то изменить? Почему не нашел смелости перевернуть все с ног на голову? Почему молчал? Почему не менял, когда это было сотворить так легко? Почему? Почему? Почему? Гринграсс ощущает, как щиплет ей глаза, но тем не менее она их закрывает, как только он прижимается губами и возвращает ей более ясную память о поцелуях с ним в тот вечер. Дафна вжимается спиной в стену и медленно, слишком неуверено отвечает ему взаимностью, проклиная все на свете и себя, в том числе. Ей хочется ныть от того самого, смертельного отчаяния. Но буря эмоций, которая снова проснулась в ней, овладевает ее разумом и она уже не смеет двинуться с места, заключенная в его руках, в его поцелуе, в нем самом.

 Отправлено: 29.03.09 03:45. Заголовок: So all this love I g..

So all this love I give you, take it away ©

Почему-то все упорно считаю самой хрупкой материей любовь, словно лишь ей надо сохранять и беречь, хотя она, как показывает практика, намного устойчивее и крепче, чем хочет казаться на самом деле. Она всегда остается с человеком, согревая его изнутри, заставляя нелепо улыбаться, быть рассеянным, куда-то спешить, становится лучше и духовно расти. Даже если она и причиняет боль, то это помогает превзойти себя, подняться с каменного пола, прекращая жалеть себя, и посмотреть на окружающий мир. А затем собрать остатки того теплого внутри, очистить их от глухой и нощей боли, пролитых слез, сжатых кулаков, бессонных ночей, тяжелых мыслей, оставив лишь радость и волнение, трепет первого поцелуя, нежность первой ночи, тихий шепот и легкие касания. Разбитую же дружбу не склеить, она упорно будет рассыпаться в руках, сколько бы раз ты не повторял восстанавливающее заклятье. И тебе останется лишь вертеть в руках осколки чего-то очень важного, и пытаться понять, кто из вас уронил этот сосуд, а может, это были вы оба.
Молодой человек был абсолютно уверен, что их такой нужный сосуд с дружбой разбился на миллиарды осколков. Разбился, вонзаясь в их сердца стеклянными кусочками, заставляя схватится за грудную клетку и с удивлением смотреть на руки в крови, оглушающе пахнущей необходимостью, что отчаянно струится по тонким веном, бьется пульсом под кожей, отдается в мозгу и заставляет шептать имя в бреду, пересохшими губами, мечтая о чем-то, что сможет утолить эту жажду. И сейчас они жалеют, отчаянно жалеют о том, что им нечем больше прикрыть свои обнаженные чувства, что оголенными проводами, искрящимися электричеством, торчат из стены обыденности. Нет той ширмы, той тоненькой ткани, что упорно защищала их друг от друга все семь лет. Странно, что материя оказалась такой прочной. Настолько, что он почти поверил в существование дружбы между двумя людьми противоположного пола. Настолько, что он почти внушил себе, что его интерес обусловлен скорее привычкой замечать красивых девушек, нежели чем-то большим. Но эта ткань порвалась, так же как и любимое синие платье Дафны, что они сорвали в ту ночь, беспорядочным сплетением тел падая на кровать, и лихорадочно ища друг друга уже согревшимися руками.
Но она удерживала их достаточно долго, что бы появилась черта, которую им не переступить, которая горит огнем на холодном и сером полу между ними, обжигая ступни и ладони, что тянутся к ней. В голове слишком упорно засело определение дружбы, которое все еще не хотело их покидать, хотя Забини точно зал, что им никогда не вернуть того, что между ними было. Никогда не собрать друг друга воедино, помочь подняться. отряхнуть и идти вперед, не оглядываясь назад. Та ночь слишком сильно привязала их друг к другу, при помощи тех стонов, касаний и убивающих поцелуев. Поэтому, сколько бы они не закрывали глаза, все равно, память, в конечном итоге, окажется против них, и они проиграют эту игру с разгромным счетом, потому что некуда больше бить. Они и так друг перед другом, здесь и сейчас, и бежать уже некуда, да и вряд ли у кого-то из них остались силы, что бы оттолкнуть другого и рвануть с места, что бы бежать без оглядки, скрываясь в тени других людей и стен, что бы потерять друг друга в этом беспорядочном лабиринте и никогда не найти снова.
- По-моему, это случилось несколько раньше. Я ведь прав? – И ты сама знаешь, когда это произошло, и что стало этому причиной. Вот только объясни мне, как по-другому? Как? Ты сможешь начать жить по-другому, по-иному дышать, выдыхать мое имя, произнося его интимным шепотом? У тебя хватит мужества одним махом перевернуть все, оставив лишь что-то непонятно, что может никогда и не дать ростков, погибнув в сухой и выжженной земле. Или мы так и продолжим кружить вокруг да около, как, кажется, уже привыкли, не касаясь того, чего хочется. Сколько еще раз нам нужно будет вот так вот задыхаться, что бы наконец понять, что делать?
А я так хочу нормально дышать.
А он все так же судорожно продолжает её целовать, и когда она все же отвечает, так неуверенно, словно ломая что-то внутри себя, он прижимает её к себе, что кажется, странно, что они еще не слышат звук хрустнувших костей, продолжает изучать своим языком её рот, упиваясь этим ощущением, когда они его, и только его. Когда все остальное отошло за ненужностью на второй план, оставив их в этом коридоре на произвол девочки-судьбы. А он кладет свою ладонь, которая кажется, горит, как и он сам, ей на талию, а потом мучительно медленно, наслаждаясь прикосновениями, спускает ей на бедро, что бы дотронуться до ей кожей, понять, что он не один полыхает, из-за нелепо зажженной ими тогда спички.

 Отправлено: 01.04.09 23:55. Заголовок: Как часто мы говорим..

Как часто мы говорим себе, что все будет хорошо, хотя на самом-то деле прекрасно знаем, что хуже и быть не может. Как часто мы утешаем товарища, обнимая его за плечи и “искренне” сочувствуя его горю, пускаем скупую слезу и мычим слабые слова поддержки, понимая, что твоя поддержка ему даром не нужна, ему нужна лишь жилетка. Как часто мы проходим мимо бездомных людей, мерзко кривя и поджимая губы или нарочно отводя взгляд в сторону, словно его и нет в этом мире, а сами, когда нам плохо, выглядим еще хуже этого бездомного, и тлеем ничтожную надежду, что нас заметят и нам помогут. Как часто наши мысли расходятся с тем, что мы говорим и как мы делаем: мы оскорбляем тех, кого любим, общаемся с теми, кого следует избегать, и дружим с лучшими врагами. Мы ищем свой идеал в толпе убогих и искусственных людей, имеющих одинаковые интересы, и совершенно не обращаем внимания на того, кто пытается добиться нашего расположения забавными и действительно остроумными шутками, кто хочет нам помочь и расстраивается, когда мы терпим неудачу. Мы в сердцах говорим о нем: “Придурок ”, и с надменным видом удаляемся, желая остаться с компанией “крутых” ребят. А потом мы понимаем, насколько были слепы, и с тупым рвением читаем книги по психологии, придерживаемся “золотого правила нравственности”, чтим традиции и уважаем мнение собеседника, ударяемся в благотворительность и надеемся, что все наши грехи и ошибки нам отпустят, хотя на самом деле нам просто не хватает веры, которая способна вселить надежду в каждого.
Веры не было и у Арден, что неудивительно, ибо сколько раз ей приходилось испытывать на себе всевозможные эмоции и страдать от любого даже самого-самого ничтожного чувства. Все, что было когда-то, тщательно скрывалось в глубине души и хоронилось как ненужное, недолгое и мнимое. И в самый неподходящий момент обида и злость сменились бесконечной теплотой и лаской, а затем – зияющей дырой. Было слишком больно и слишком унизительно понимать, что чем меньше усилий прикладываешь к чему-то, тем быстрее и стремительнее развиваются события и в конечном счете Эстель чувствовала себя подобно игрушечной марионетке – крошечной такой и безумно глупой, податливой и хрупкой. Сломай марионетке изящную ручку, пойдет трещина, и дорогая игрушка рассыплется на части, оставляя в чуть влажной и теплой ладони мелкую пыль, как остатки некогда принадлежавшего именно тебе предмета и никому более.
Чувствовать себя ущербной можно в любое время дня и ночи, даже пытаться не стоит, а зная уникальную способность француженки видеть везде заговор и порой страдать от огромного количества параноидальных мыслей, самобичевание – это как раз плюнуть. Сквозь силу и огромное желание провалиться в сон, девушка все же встала с кровати, бросая быстрый взгляд на дверь и тумбочку, на которой аккуратно лежали вещи. Задерживаться в больничном крыле не имело больше смысла: мадам Помфри и так обеспечила должный уход и справилась со своей работой как всегда превосходно, а заснуть можно и в спальне девушек, где тишины и спокойствия ждать не придется, но все же там родная кровать, родная подушка, и родные безделушки.
Проходя мимо кабинета женщины, Эстель все же сочла нужным предупредить, что ей намного лучше и она готова к новым делам и подвигам, хотя было настолько отвратно от своей лжи и натянутой улыбки, что скулы свело, но так следовало сделать. Гнетущие стены больничного крыла остались где-то позади, ровно как и целующаяся парочка состоявшая, видимо из Блейза и Дафны наверно… Хорошо, что остались люди, которым хорошо несмотря ни на что и которые умеют извлекать как и хорошие жизненные уроки так и умеют радоваться простым и приятным сердцу мелочам.

Зал Трофеев

 Отправлено: 30.04.09 08:50. Заголовок: Ну что же это такое?..

Ну что же это такое? Как так можно? Сегодня рождество, все выселяться, а ты прешься в больничное крыло. Ну, забей ты на эту головную боль. Ну и что-что болит? Ну, зачем ты идешь туда? Вот лучше иди, поищи какое-нибудь заклинание от этой боли. И не надо этого сарказма. Знаю... от головы из заклинаний только авада. Но и ей можно научиться пользоваться. Так стой Питер, остановись. Кому я сказал? Стене что ли? Блин, ну как всегда он меня не слушает.
Все это говорил Питеру не друг, однокурсник или просто приятель. И поверьте, он сам себе этого не говорил. Это все говорил ему внутренний голос. А вы знали, что Питер его не слушает никогда? Почему? Да потому что это глюки. Хотя в чем то и была правда. Питер сейчас плелся по коридорам школы. У парня сильно болела голова, а таблетки от нее давно закончились. Что делать? Только идти в больничное крыло. Там ему дадут несколько таблеточек. Он их проглотит и запьет водичкой. И через некоторое время боль утихнет. И возможно он вновь пойдет в башню Гриффиндора, где многие отмечают рождество. А может он еще и сможет взять зелье сна без сновидений? И тогда выпив, его он заснет спокойно? Почему же он не хотел веселиться? Да потому, что это все напоминала о приюте. Именно сейчас он должен был быть там. А не в Хогвартсе. Там среди малышни и своих старых "друзей". В столь неприятном месте.... Но сейчас он в школе... и вроде бы все должно быть по-другому. Но нет. Он не может забыть про приют. Пусть даже в такой праздник.
Какое-то время парень тихо шел по коридору. Он не боялся, что завхоз его поймает. Не поймает. Он ведь нечего плохого не делает. Миссис Норисс где то патрулирует школу. Есть те кто желал повеселиться по полной... Но уж точно это не Питер Грей. Парень дошел до дверей больничного крыла. Он не знал, если там колдомедик или нет. Спит ли там кто. Но стучаться парень не стал. Он легонько отворил дверь и прошел в помещение. Парень сразу почувствовал запах лекарств и трав. Как обычно это бывает в больнице. Ему это напомнило палату из больницы святого Мунго. Где лежит его мать. Парень тяжело вздохнул. Все еще тяжело было на душе. Но что делать? Такова его судьба. Парень огляделся в поисках людей. Хоть кого то. Ну не может он сам найти нужное ему лекарство. Пусть он даже знает, как его приготовить, и то, что Маркус неплохо разбирается в зельях, ему не особо поможет. Есть просто некие принципы, которые он никогда не нарушит. Например, брать, что-то без спроса у хозяина. Или там ломать игрушки. Хотя последние он и не делал руками. Только когда очень злился. И то магия не всегда действовала.
Питер не знал, сколько простоял на одном месте как оловянный солдатик. Сейчас это не столь важно. Парень просто ждал, что кто ни будь появиться, услышав скрип двери. Или не услышали? Впрочем, парень решил дать о себе знать, он подал голос.
- Есть, кто-нибудь? - спросил он. Тут всегда должна быть мадам Помфри. А если ее нет, то она оставляет какую-нибудь медсестру из святого Мунго. Или нет? Хотя Питер был уверен, что так оно и есть. Он смотрел на маленькую дверь напротив входа. Там должна была быть Помфри. Хотя… кто ее знает? В общем, Питер, решив, что никого нет, прошел вглубь лазарета. Он точно знал, где Помфри берет лекарства. Просто он тоже был, когда то на отработке тут. Помогал…. Грей уверено прошел к маленькой дверце, именно там колдомедик хранит свои запасы. Но не успел Марк открыть дверь, как он уже держась за нос, сидит около этой двери. Что же случилось? Просто видно Маркус ошибся, когда решил что никого нет. И когда этот кто-то открыл дверь, он врезал дверью Питеру по носу.
- Ну вот теперь еще и нос – подумал парень чувствуя как теплая кровь течет из носа капая на руки и на белый пол.

 Отправлено: 30.04.09 12:39. Заголовок: Вот уже два часа как..

Вот уже два часа как Карен сидела в подсобке с лекарствами и читала медицинские журналы. Вы можете спросить, почему именно в подсобке? Ну во-первых, здесь было тихо, и никто не мог побеспокоить практикантку. А во-вторых, ей до одури нравился запах лекарств. Ох, Франклин, так и до наркоты недалеко. Посетовала девушка на свое дурное, как она считала, пристрастие. Дурное оно или нет, а Карен отказываться от соблазна никогда не желала. Ощущение борьбы внутри себя ей нравилось. Только не подумайте, что она мазохистка. Ну что вы? Просто когда до сильно действующих препаратов, настоев и трав остается чуть меньше метра, желание взять их возрастает в геометрической прогрессии. Определенно, Франклин любила риск.
Когда мы разобрались с первым вопросом, немедленно возникает второй. А почему это мисс Франклин в рождественскую ночь читает "Вестник колдомедика" и "Вопросы медицины"? По идее, девушка должна сейчас отжигать на танцполе в наряде стиля "буги-вуги" вместе с друзьями. Идея идеей, а иному развитию событий есть три вполне адекватных объяснения. Первое заключается в том, Карен терпеть не может праздники, особенно Рождество. Повеселиться можно по любому поводу, а праздники - это лишь занудные обязательства в виде поздравлений и подарков. Во-вторых, даже если она праздники и не любит, но повеселиться с друзьями не прочь. Проблема же была в том, что к друзьям она направиться не может, потому что, видите ли, мадам Помфри умотала на каникулы к родным. Нельзя же оставить больничное крыло пустым, вот мисс Франклин должна побыть здесь и поухаживать за единственным больным, который к тому же в коме и выйдет из нее только через 35 часов (да-да, такой уж побочный эффект у препарата, который ему дали вчера). И наконец в-третьих, журналов накопилось достаточно, и все необходимо разобрать, чтобы быть в курсе последних методик лечения и новых зелий. Ничего лучше Карен не придумала, как сделать это в рождественскую ночь.
Когда часы звонко пробили полночь, Франклин откупорила заранее приготовленную бутылку вина. Налив в бокал вино, она чокнулась о начатую бутылку, произнесла сама себе тост: "Аве мне!" - и сделала несколько глотков. Отставив бокал в сторону, она снова углубилась в чтение и не заметила, как пролетел час.
Она бы и дальше сидела в подсобке, если б не какие-то звуки, донесшиеся из-за двери. О Мерлин! Если это снова Пивз, я его в клочья порву. А когда он восстановиться, я порву его еще шесть раз! Франклин отложила журналы в сторону, поднялась с кресла и приготовила волшебную палочку. Девушка подошла к двери и рывком распахнула ее.
- Пивз! Пошел вон отсюда!!! - рявкнула Карен. - Не то я...
Она неожиданно осеклась. Полтергейста и в помине в палате не было. Подозрительно озираясь по сторонам, девушка неожиданно наткнулась на парня, сидящего подле двери. Из носа струилась кровь. Карен посмотрела на дверь, затем перевела взгляд на парня.
- О... - непроизвольно вырвалось у нее. Как бы я ему нос не сломала... Иначе парню будет не до смеха, если придется перегородку вправлять. ... Франклин, не стой как идиотка! Скажи что-нибудь!
- Сядь на свободную кровать. Я пойду за ватными тампонами, - спокойным тоном сказала Карен, медленно разворачиваясь, чтобы юркнуть обратно в подсобку.

 Отправлено: 02.05.09 13:41. Заголовок: Чему бы жизнь нас не..

Чему бы жизнь нас не учила, мы все равно попадаем нате же грабли. Ведь невозможно не совершать ошибок. Пусть даже банальных. Но все-таки мы будем совершать эти ошибки. Будем вновь, и вновь идти напролом. Такова уж природа человека. Как сказал один мудрый человек, все, что не убивает нас, делает нас сильнее. Хотя к чему это я? Ах да... Вот сейчас Питер осел на пол, вскинув голову к потолку, дабы остановить льющийся поток крови. Он слышал как до того как дверь открылась крики. Что то про... как же его там? А ну да... Что-то там про Пивза. Видно он насолил чем-то этой девушке, что сейчас стояла и внимательно смотрела на Питера. Из уст девушки вырвалось это продолжительное "О". И вновь молчанье. Как же оно тягостно. Но к этому чувству Маркус привык. Уж слишком долго он бывал в своей комнате один. Сколько раз он слушал эту тишину. Слышал, как тикают часы... Опять воспоминания. Опять приют. Почему же когда рождество так мозг начинает вспоминать ненужную ему информацию? Или возможно Питер так и не забудет эту ненавистную ему пору? Но вновь молчанье было нарушено. Девушка заговорила, она попросила Питера сесть на кровать. Он медленно поднялся. Он чуть опустил голову, чтобы взглянуть на девушку. Она развернулась к нему боком, и прошла в подсобку. Маркусу больше нечего не оставалось, как сесть на край близ стоящей кровати. Присев на краюшек парень, вновь посмотрел на потолок. Главное что бы кровь остановилась. А остальное не так важно. Потрогав нос, парень убедился, что тот не сломан. Это очень его успокоило. Тяжело вздохнув, парень прикрыл глаза. Тишина... она успокаивает и будоражит одновременно. На душе у Питера было тревожно. Чего-то не хватало. И парень не знал чего именно. Тут дверь скрипнула, выдернув парня из раздумий. Он посмотрел в ту сторону, где раздался этот звук. Девушка вышла из подсобки. В ее руках парень заменил ватные тампоны. Парень невольно усмехнулся. Что-то знакомое в этой ситуации было. Что-то вспомнилось парню. Какой-то смешной случай? Возможно. Но его вы не узнаете. Ведь это его жизнь, и он вам не даст вам ее прочесть. Маркус внимательно смотрел на девушку. На его лице была ухмылка.
- Разве я похож на Пивза? - спросил он, когда она подошла ближе. Он первым нарушил тишину. На его лице все еще ухмылка. Ему одному понятная ухмылка. Возможно, у него сейчас несколько смешной вид и он сам смешон, но ему было все равно. Сейчас рождество и поэтому Питер весел. Головная боль была забыта. Из носа текла кровь, тоже не беда. Просто он сейчас хотел веселиться. Откуда такая быстрая смена настроения? О... хороший вопрос. Просто Маркуса рассмешил тот факт, что он был спутан с полтергейстом Хогвартса. Он послушно выполнял то что ему говорила девушка. Странно, но доктора он слушался. Привычка, наверное...
- Кстати... С рождеством вас. - проговорил парень. На его лице расплылась улыбка. Все-таки в Хогвартсе есть, какие-то моменты, где хочется веселиться.

 Отправлено: 04.05.09 12:46. Заголовок: Ох, не хорошо-то как..

Ох, не хорошо-то как начался новый день... Всего пару минут назад Карен тихо-мирно почитывала журналы, попивала из бокала вино. А теперь о спокойствии не мгло быть и речи: к коматознику прибавился еще и парень с разбитым носом. Причем самое интересное, что виновницей сего злополучного происшествия была Франклин. А эта самая Франклин здорово разозлилась. Разозлилась на себя, что неаккуратно открыла дверь, и на парня, что неожиданно приперся. Нет, вы не подумайте, что Карен - лентяйка. Ни коим образом. Всего-навсего это был единственно свободный вечер (хотя разумней было бы назвать его ночью), когда практикантка была одна (парень в коме не в счет). Ни Хауса, который вечно недоволен тобой и твоей работой и который не гоняет тебя раз по десять по всему Хогвартсу за кофе, ни назойливых пациентов, которые вечно дерутся или делают еще что-нибудь в таком духе, ни мадам Помфри, которая заставляет тебя обращать внимание на этих самых задир, хотя ты прекрасно понимаешь, что рана пустяковая и можно не обращать на нее внимание, и пусть эта незалеченная ссадина послужит уроком. Увы, отдохнуть девушке не судьба.
Привычным, даже автоматическим, движением руки Карен выудила из картонной коробки стерильную упаковку ватных тампонов. Возвращаясь обратно, девушка приметила, что парень забрался на краешек кровати и задрал голову наверх, чтобы кровь из носа не стекала.
- Разве у меня рентгеновское зрение? - вопросом на вопрос ответила Карен. И хотя она понимала, что парень ее ни в чем не винит, голос прозвучал на удивление резко и язвительно. Словно в подтверждение своего недоброго расположения духа Франклин очень быстро и с треском разорвала упаковку тампонов. Разорванную упаковку она положила на край кровати. Одной рукой она крепко взяла парня за подбородок и наклонила к себе поудобней, другой - взяла чистый тампон и принялась вытирать кровь с лица. Пальцы ее были холодны, и она знала это, однако размять кисти рук, чтобы кровь прилила к конечностям, она не удосужилась.
- Кстати... С рождеством вас.
Его голос внезапно и тепло прозвучал в помещении. Также внезапно Карен вспомнила, что так перед ним и не извинилась. Ей стало стыдно. Она заговорила, стараясь придать своему голосу немного доброты.
- Спасибо... И извини меня за нос, - девушка улыбнулась в ответ. Улыбка вышла немного натянутой, но это было лучше, чем бесстрастное выражение лица, которое старается скрыть за этой маской раздражение.
Отложив в сторону кровавый тампон, Карен вытащила еще два чистых и по очереди вставила их в ноздри, не давая каплям крови снова пролиться.
- Ну все, готово. Теперь нужно подождать, пока кровь остановится. Умывальник там, - Франклин указал в угол палаты. - смоешь кровь с рук. Позже я проверю, не сломано ли чего. Девушка отшола в сторону, хватая использованную вату и бросая ее в мусорное ведро.

 Отправлено: 06.05.09 20:03. Заголовок: Часы тихо тикали отс..

Часы тихо тикали отсчитывая минуты. Эти самые часы Питер видел на руке девушки. Стрелочки сошлись на цифре двенадцать, а секундная стрелка уже быстро побежала дальше. Начался новый день, новый рассвет скоро должен был осветить землю
А что начался новый день? - промелькнуло в голове парня - А ну да конечно, ведь часы уже пробили полночь. Парень встал с кровати. Он внимательно посмотрел на девушку. Что-то в ней было такое. Что он понять и не мог. Возможно, просто улыбка, или взгляд. Но что-то было. Маркус усмехнулся. Ватные тампоны в носу заставляли его несколько гнусавить.
- Нос... Ну, за это я скорее должен просить прощение, ведь я ворвался в лазарет в полночь... парень коснулся носа. Когда он ударился об эту дверь, он не слышал хруста, только боль. - Ну не думаю, что он сломан. Хотя... Я терпим к боли. - проговорил он. - лишь только душевной я стерпеть не смогу. - пробурчал он это как то невнятно. Он спокойно прошел к углу палаты, где и был умывальник. Включив теплую, хотя нет, прохладную воду парень стал мыть руки. Он делал это скорее на автомате, его мозг был занят другим. Он вспоминал, зачем же сюда пришел. В какой-то момент парень потерял эту маленькую тоненькую ниточку, и она скрылась от него, где то. А найти ее очень трудно. Что же он хотел? Казалось, удар дверью выбил из него эту мысль. И что теперь? Нечего... Парень смотрел в зеркало. Зеркальная его поверхность отражала лохматого парня, со стальными глазами. Маркус слегка улыбнулся, и зеркало показало эту улыбку несколько коварной и хитрой. Возможно, что он еще, что- то даже задумал. А может просто он ни разу искренне не улыбался, и получалось слишком хитро.… Но ведь несколько минут назад он довольно таки искренне улыбнулся. Ладно, нечего, он еще научиться искренне улыбаться.
Вымыв руки и промокнув их полотенцем, что висело рядом, Грей прогулочной походкой подошел к девушке. Маркус заглянул ей в глаза. Странно но они были похожи на его собственные. В смысле они тоже были серые. Но в них парень видел жизнь. Ту часть которую он давно уже потерял.
- И еще... прощу прошение за испорченный вечер. Ведь у тебя выходной так? - парень вы просительно посмотрел на девушку, он слишком плавно перешел на ты. И он это понял сразу. Хотя он даже не знает имени девушки. А она скорее всего не знает имени его. Вспомнив про манеры Питер чуть нагнулся, взяв девушку за руку и холодными губами прикоснулся к ладони.
- Маркус, Маркус Грей. проговорил парень, на его лице была улыбка и он смотрел прямо в глаза девушке. Что он хотел там увидеть? Хм.. нечего... Скорее он давал себе заглянуть в глаза...

 Отправлено: 10.05.09 21:18. Заголовок: Карен разжала пальцы..

Карен разжала пальцы, и кровавые ватные тампоны шлепнулись в урну. Вся злость постепенно испарялась, словно туман, расстилавшийся по земле в обратную сторону, а не вперед. На место гнева приходило фирменное франклинское спокойствие.
- Сломан или нет, решать не тебе, - возразила девушка. – Когда кровь остановится, я ощупаю твой многострадальный нос.
Раньше она как-то задумывалась о том, с какой такой стати парень заявился к ней в рождественскую ночь? На то должна быть веская причина. И пока сам он не напомнил о ней, Карен сама и не вспоминала.
- И кстати, почему ты здесь? – предвкушая саркастичную фразу, которую она вот-вот собиралась сказать, Франклин улыбнулась. Правда в этой улыбке не было ни капельки доброты, только надменность и чувство собственного превосходства. – Неужели твой нос, ведомый самой судьбой, повел тебя на битву с моей дверью? Тем временем в мозгу Карен раздавался смех, смех над собственной шуткой. О, Мерлин! Франклин, ты ж совсем обнаглела! Твоя надменность не доведет тебя до хорошего. Ты должна быть милой и любезной, милой и пушистой, чтоб все люди видели в тебе ангела, спустившегося с небес, правда с изрядно перепачканными грязью крыльями… но это неважно. Девушка слегка покачала головой, соглашаясь с собственными доводами. Через секунду она поняла, что парень все это видел. Еще примет за сумасшедшую… Мрачно подумала Карен, сдув непослушную прядку волос, выбившуюся из хвоста. Это движение было направлено на то, чтобы смазать впечатление от предыдущего.
- И еще... прощу прошение за испорченный вечер. Ведь у тебя выходной так?
Фраза резанула слуховой аппарат Карен. Она терпеть не могла, когда ученики Хогвартса обращались к ней на ты. Девушка считала себя вполне взрослой, тем более она работала в школе, и такое панибратство словно уравнивало ее с учениками. Каждого, кто осмеливался заговорить с ней на ты, она холодно обрывала и делала замечание. На этот раз она решила быть не такой грубой, особенно после внутреннего соглашения с собой. Однако легкое прикосновение губ к ее руке вывело ее из равновесия. Брови Карен медленно поползли вверх. Впервые на ее глазах проявляли этакую джентльменскую галантность. Затем удивление сменилось шоком. Он что, флиртует со мной? Целование руки, заглядывание в глаза… Хм… вполне так может быть. Парню скучно, как никак Рождество он проводит один. Флирт – отличный способ развлечься. Ну пусть наш малыш развлекается, а мы над ним втихаря посмеемся. Франклин тоже решила не терять времени: испорченный вечер нужно было восстанавливать.
- Очень приятно познакомится, Маркус. Меня зовут Карен. Для тебя я мисс Франклин и никак иначе. – проговорила девушка, делая особое ударение на последнем предложении. Многозначительный взгляд, легкая улыбка… Теперь можно было продолжать. – Не совсем. Видишь парня на соседней кровати? Через 30, нет скорее 25 минут, мне нужно дать ему воды, чтобы не было обезвоживания. Ухаживание за ним вряд ли можно назвать выходным, – девушка покачала головой, в который раз проклиная мадам Помфри.

 Отправлено: 23.05.09 16:24. Заголовок: Девушка представилас..

Девушка представилась, строго настрого запретив (или мне так кажется) называть ее по имени. А что… красивое имя.… Очень даже. Но видно это был какой то принцип. А какой, наверное, ему не понять. Да и вообще Марк не хотел понимать. Он просто удивленно уставился на девушку.
- Франклин... - повторил Питер. Что-то ему напомнила эта фамилия. Вот только что... Это понять он и не мог. Да и думать он сейчас не мог. Слишком уж устал. Хотя... Рождество... Но очень хотелось улечься в постель и уснуть. И отпустив руку девушки парень присел на край кровати. Тяжело вздохнув парень посмотрел на Мисс Франклин.
- А у вас есть, что не будь от головы? Топор там... или Авада? Или травки, какие ни будь? Зелья? спросил парень. Аромат трав и каких-то лекарств только ухудшал состояние парня. Он на дух не мог перенести этот запах, только потому, что он его ненавидел. Ненавидел эти палаты с кроватями застеленными белыми тканями и задернуты светло-зелеными ширмами... Опять воспоминания и опять они были отогнаны на задний план. Парень не знал, что ему делать. Просто волком выть хочется, нет... хочется спать... А может поспать? Вот просто так лечь и уснуть? Ну ладно подождем эту.. Как ее.. Карен Франклин .. Во... Выпьем от головы, что ни будь и в спячку. Всласть, зевнув, парень осмотрелся. Правда, на кровати слева лежал какой- то пацан. Что с ним Маркус не знал. Главное что бы с ним такое не случилось...
- Интересно а что было бы если бы все сложилось по другому? - спросил сам себя Маркус. Только через три секунды парень понял, что сказал это достаточно громко, чтобы быть услышанным. А что ты боишься? Кого? И Вообще Чего? Так Маркус у тебя паранойя... Ты в долбил себе в голову что никто нечего о тебе не знает.. А может уже все давно знают? И плюхнувшись лицов в подушку парень вздохнул. Осталось только дождаться когда принесут таблетки или зелье... И все... И можно идти на все четыре стороны.

 Отправлено: 01.06.09 16:30. Заголовок: Он произнес фамилию ..

Он произнес фамилию Карен, будто смакуя каждую букву. А может ей это просто показалось, и он именно так не произносил ее фамилию... Чтобы ей не показалось, но сей тон Карен не понравился.
Ранее доброжелательное настроение Маркуса улетучилось. Карен поджала губы. Почему? Я сделала что-то не так? Девушка исподлобья взглянула на парня, а затем быстро отвела взгляд. Нет, вряд ли я виновата. Он же не просто так пришел ко мне. Возможно, ему плохо, а я тут строю из себя не пойми кого. Тяжелый вздох...
- А у вас есть, что не будь от головы? Топор там... или Авада? Или травки, какие ни будь? Зелья?
Шутит. А он парень с юмором. Даже если ему больно, он не хочет этого показывать и отгораживается юмором. Маркус Грей, ни вы первый, ни вы последний, кто так поступает.
- Я сейчас принесу лекарство, - сказала Франклин и развернулась на каблуках. Ей было не по себе. Совсем недавно она двинула дверью так, что чуть не сломала парню нос (а может и сломала, в общем, здесь она не была полностью уверена), затем с ней начали флиртовать (или ей так показалось... здесь она тоже не совсем уверена), а потом настроение парня изменилось совершенно в другом направлении. Все как-то непонятно, странно, размыто. Она устала... Ей нужно домой, на неделю, чтобы выспаться как следует, отгородиться от всех, прочистить мозги и поесть вкусной маминой еды. Неужеле это так много? Ох, чуть не забыла, а еще ей нужен парень и секс. Без первого можно как-то обойтись, а вот второе нужно... очень. Наверное теперь желаний стало много. Ну и наплевать! Как только вернется мадам Помфри, возьму отпуск. А после съезжу в Мунго, попробую устроиться в интерны, если место освободилось. Все, я решила.
Франклин расправила плечи, покрепче сжала в руке склянку с отваром против головной боли и вышла из кладовой. По пути она перехватила чистый стакан, на ходу откупорила склянку и налила необходимое количество жидкости.
- Не стоит думать об этом. Так и мозги сломать можно. Вот, выпей, и голова пройдет, - Карен протянула ему стакан.

 Отправлено: 15.09.09 13:22. Заголовок: Девушка протянула ем..

Девушка протянула ему стакан с налитым в него отвратительно пахнувшим отваром. Жидкость бледно зеленого цвета не очень-то внушала доверия. А вдруг еще отравят? Что он тогда будет делать, безоара рядышком не окажется.… И тю-тю, нет мальчика.
Сморщившись, Питер сделал несколько глотков. - Чёрт... как это можно пить? - откашлявшись, спросил он. Девушка лишь пожала плечами и посоветовала полежать здесь и попытается заснуть. Так и лежал Питер с открытыми глазами и пытался уснуть, но сон никак не шел в голову. Попытки считать «овечек» или «слоников» ни к чему не привели. Как еще можно уснуть? Что не давало ему уснуть? Ну… во-первых ненужные мысли, но их можно практически моментально отправить на второй план, а во-вторых… Острая боль не давала просто закрыть глаза и уснуть, слишком часто уж обращала внимание на себя. Ну не чего, пять минут, еще каких-то жалких триста секунд… и все и эта боль исчезнет. Может быть, посчитать эти секунды? Сколько их осталось? Раз, два, три… уже энное количество секунд осталось позади, еще чуть-чуть. Парень уже чувствовал облегчение, и повернувшись на другой бок Марк прикрыл глаза. Раз… два… три….
Скрытый текст

Сон: И я снова здесь, брожу по пустынным коридорам школы. А вокруг не души.… Как будто все вымерли. Мановением волшебной палочки все исчезли, навсегда или на время, значения не имеет. Главное то, что я теперь один. Я слышу, чьи-то шаги, значит я, ошибся. Неужели кто-то все-таки здесь есть. Мое спасение… Шаги становятся отчетливо слышны. Я теперь могу понять откуда же они доносятся… И вдруг, я опять их не слышу… Как будто этот человек остановился и… смотрит мне в спину. Я чувствую на себе, чей-то пристальный взгляд. Резко разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и вижу тебя, ты стоишь и смотришь на меня своим таким равнодушным взглядом, который я так люблю и ненавижу одновременно. Боже за что?! - мысли… Я много думал об этом, почему же я не могу к тебе подойти… Просто так, невзначай. Узнать как твои дела и просто чисто от души улыбнутся своей пускай не такой красивой, но вполне искренней улыбкой. Ты бы улыбнулась в ответ, ответила мне, что все хорошо, пусть это было бы не до конца правдой. Я же знаю, ты никогда не скажешь что тебе плохо, в особенности мне. Просто потому что мы так нормально и не познакомились… Срываюсь с места, бегу к тебе на встречу. Вот-вот, еще немного. Пару шагов и я уже смогу тебя обнять и может даже поцеловать. Пускай я получу за это пощечину или еще что-то, но хоть ненадолго ты будешь моей. Мне хватит мгновенье, что бы некоторое время ходить со счастливой улыбкой. Твой взгляд мне подарит ощущение эйварии, а улыбка… заставит меня кричать, что я тебя люблю. Пусть моего крика никто не услышит, даже ты. Добежав до тебя, я широко улыбаюсь, немного странноватой улыбкой. Пытаюсь вымолвить хоть слово. Но не могу, молчу. Смотрю на тебя. Твои глаза так же равнодушно смотрят на меня, мне хочется выть.… Но не могу. Я внезапно обнимаю тебя и прижимаю к себе, как будто бы боюсь потерять. И вдруг… Ты, смеясь, исчезаешь, растворяешься прямо у меня на глазах. А твой голос эхом отдается в пустом замке…

Питер чувствовал, что реальность дает о себе знать, что скоро он проснется и от сна останутся лишь какие-то обрывки. Незначительные, совершенно не нужные. Знал и то, что скоро вся эта суматоха мира обрушится на его больную голову. Но что делать, не спать же вечность, все равно не сможет, ведь так скучно…
Грей потер глаза и мир начал приобретать более ясные черты и вот он уже вновь видит ненавистный ему белый потолок. Эти стерильно белые стены и белые мантии на докторах. Все это напоминало о том, что он так старался забыть.
Новый день, новые проблемы вперемешку со старыми, что ж, вполне сносно. Главное не залеживаться здесь, а то еще скажут, лежи ты больной. Ненавижу это место. – подумал Питер поднимаясь с кровати. Все было на своих местах, все тоже самое, как и вчера. А что здесь могло измениться за двенадцать часов? Разве что мог напасть Волдеморт и убить всех на фиг. Но это навряд ли, потому как Марка точно бы кто ни будь, разбудил и с криками спасай наших, потащил бы в самую гущу событий. Все-таки Питер Гриффиндорец, а это их «обязанность» спасать всех. Хоть Слизеринцов, хоть Пуффиндуйцев, без разницы. Все у них равны. Только одному Грею на всех как то фиолетово.
- Ца-ца, сколько уже времени, сова я что ли? Всю жизнь был жаворонком. Или это так лекарство так на меня подействовало? – тихо пробубнил себе под нос Маркус, смотря на свои наручные часы. Встав с постели и кое-как, заправив ее, Питер таки был приучен к порядку, Грей схватил с тумбочки пузырек с отваром и направился к двери. Он уже почти позабыл, что ему снилось, почти не помнил, что было вчера, впрочем, не так важно. Но он таки и не помнил, почему он остался один на рождество, когда там, в гостиной праздновали очень-таки хорошо. Настоящая гулянка.… Почему его не было там? Да потому что он считал, что Рождество это таки семейный праздник, но если нет семьи, что делать на рождество? Скучать…
Куда он шел? Зачем и почему… Он не знал, просто так. Куда глаза глядят и куда ноги заведут. Ему было практически все равно. Главное чтобы не оставаться здесь, пускай он сюда еще вернется, либо за следующим пузырьком с отваром, либо на отработку, но он вновь окажется здесь, но это будет уже совсем другая ситуация.
------ Куда глаза глядят и куда ноги ведут.

 Отправлено: 10.10.09 18:03. Заголовок: Ранее: Большой зал ..

Ранее: Большой зал

В Больничное Крыло, пожалуй, не пустили бы с котом, поэтому семикурсникам пришлось сначала зайти в гостиную факультета и оставить Порчу там. Вообще-то Элодия предлагала Артфаэлю сразу отправиться в Больничное крыло сразу, а она бы пришла к нему чуть позже, но Ллевеллин настоял на том, чтобы проводить Ирвин до гостиной, так что путь однокурсники проделали вместе. Всю дорогу кот чихал - наверное, в нос набилась пыль, поднявшаяся после взрыва, который сотворил Селвин - фыркал, кряхтел, ворчал и вообще всячески выражал свое недовольство происходящим, однако в привычной и тихой обстановке моментально сменил гнев на милость, подыскал себе теплое местечно на кресле у камина и почти моментально уснул. Элодия невольно позавидовала своему любимцу: если бы она могла вот так же быстро забывать произошедшее и отрешаться от неприятных мыслей. Но увы: забвение - большая роскошь для людей, а потому всю дорогу до Больничного Ирвин была поглощена своими невеселыми мыслями.
На самом деле, возлагая вину за все произошедшее на Селвина, Элодия не могла не признать, что и сама сглупила, а потому виновата если не в равной степени, то во всяком случае отчасти. Она надеялась, что ей удастся сохранить нейтральную позицию в конфликте, где в принципе невозможно не принять чью-либо сторону, просто оттого, что представители одной из сторон всех непричастных по умолчанию записывают в ряды противников. Возможно, у Элодии был бы шанс, родись она в семье потомственных магов, но увы: дочь магла и сквиба не могла рассчитывать даже на нейтралитет, потому что уже считалась злейшим врагом всей магической элиты. Она сколько угодно могла рассуждать о неоправданности их претензий и несостоятельности их идей - объективную реальность разглагольствования Ирвин не меняли, как бы ей того не хотелось. Элодия считала себя хитрее этой самой объективной реальности - и та била больно, доказывая, что девушка неправа. Ирвин приходилось признать, что ее главная ошибка в том, что она с самого начала позволила всему этому случиться. Что была самонадеянна и полагала, будто выкрутиться. Что надеялась.
Да, пожалуй, надежда была ее главным проступком.
Элодия присела на краешек кровати, дожидаясь, пока медсестра даст Артфаэлю лекарство от сглаза.
Чем более серьезный оборот принимала ситуация в магическом мире, тем опаснее становилась игра, которую вели Селвин и Ирвин, и если первого это, возможно, устраивало, то Элодия внезапно поняла, что устала. Что ей хочется просто покоя. Что вдали от Селвина, может, и небезопасно, но все же безопаснее, чем рядом с ним.
Элодия терпеливо ждала Артфаэля.

 Отправлено: 11.10.09 00:34. Заголовок: - Я в порядке, - на ..

- Я в порядке, - на выдохе сообщила Элодия, поднимаясь с кровати навстречу Артфаэлю, - рада, что ты теперь тоже.
На самом деле рейвенкловка кривила душой: она отлично знала, что Ллевеллин не в порядке, как бы хорошо ни выглядело его излеченное лицо. Она не слишком понимала, что именно гложит Арта - вряд ли он так долго переживал тот факт, что на него направили непростительное заклинание, да и к вражде с кузеном он за все эти годы мог бы привыкнуть, так что Ирвин искренне недоумевало, какими именно невеселыми мыслями был в данный момент поглощен Артфаэль. Еще и поэтому Элодия старалась делать вид, что не замечает беспокойства друга, хотя первопричиной скорее была глупая, почти детская надежда на то, что если ты не будешь замечать проблему - та обидится на невнимание к себе и уйдет. Что-то сродни тем дурацким советам "если вам не хочется улыбаться, все равно улыбайтесь через силу и через какое-то время ваше настроение действительно поднимется".
И Эли улыбалась. Настолько, насколько могла. Она погладила Арта по руке, одновременно успокаивая и радуясь за то, что у него теперь все в порядке.. по крайней мере с лицом.
Непонятны ей были и подозрения Ллевеллина относительно котенка - она понимала, что одновременное появление такого же у Селвина выглядело довольно странно, но пока никому больше ничего не было известно (а никому ничего не было известно, Элодия была уверена в этом), то смотрелось все лишь как довольно странное совпадение. Ирвин крутила в уме и так, и этак и в любом случае выходило, что придраться не к чему: ну действительно, даже если предположить что-то подобное, не обменялись же они черными кошками в знак вечной и негасимой любви. В этом плане куда больше вопросов могло возникнуть относительно кольца, которое красовалось теперь на безымянном пальце левой руки Элодии, но все подружки-друзья-и-знакомые, посчитавшие нужным отметить тонкую работу ювелира, уже знали, что это - подарок отца на рождество. В некотором роде компенсация за то, что Эли не будет с ними в путешествии.
- Я же говорила, Арт. Подобрала в Косом, когда ходила за подарками. - спокойно произнесла Ирвин.
И тут же лукаво усмехнулась.
- Брось, Арт, он точно не чудовище, которое попытается ночью меня задушить. Я проверяла. Ну что, пойдем?

 Отправлено: 17.10.09 20:01. Заголовок: Больше всего на свет..

Больше всего на свете Аксель Фиджет ненавидел скуку и бездействие. Поэтому неудивительно, что он чуть ли не вешался на стенку, пребывая в больничном крыле, где делать было абсолютно нечего. Он откинул голову на подушку, мысленно ругая себя за собственную ослоухость (Теперь, можно сказать, в буквальном смысле этого слова), благодаря которой он здесь и очутился.
Начиналось всё вполне нормально - едва в обеденном зале запахло жареным и началось грандиозное побоище, Фиджет сразу же нырнул за один из опрокинутых кем-то столов, оперативно утянув за собой Мину. Нет, конечно, не следует думать, что сия парочка просто сидела в укрытии и ожидала, пока вся заварушка кончится. Аксель пользовался каждым удобным моментам, чтобы вести из своего укромного места обстрел слизеринцев с помощью волшебной палочки. И всё бы ничего, если бы Аксу вдруг не пришло в голову высунуться, чтобы, так сказать, проверить боевую обстановку. Ну и, естественно, в этот самый момент как раз в их сторону направилось чьё-то заклинание, очень метко прилетевшее Фиджету прямо в физию. Так что в настоящий момент он валялся в больничном крыле, являя собой прекрасную иллюстрацию, что бывает с теми, кто в неподходящее время хлопает ушами. Собственно, самих ушей - больших, волосатых и, главное, зелёных (что Акселя особенно бесило - вот бы узнать, у кого это такая фантазия извращённая?) сейчас видно не было - повязка с зельем, приготовленным мадам Помфри, обматывала голову гриффиндорца, только несколько светло-жёлтых прядей торчали из-под неё в разные стороны. Повязка эта была жутко неудобной - во-первых, потому что ушам было тесно, а во-вторых, потому что из-за зелья голова сильно чесалась. К тому же, зелье действовало довольно медленно, и упомянутое украшение фиджетовской головы весьма неохотно уменьшалось в размере. Фокус был в том, что заклинание, которое схлопотал Аксель, по пути перемешалось с чьм-то другим. Что и повлияло на столь необычный цвет ушей, а также на трудность их устранения. Мадам Помфри сама была озадачена и пообещала поискать что-нибудь более действенное, если локаторы несчастного гриффиндорца не вернутся к завтрашнему утру в должный вид. Утешение было, честно говоря, слабое. Да ещё вдобавок это дурацкое бездействие, когда не знаешь, чем заняться...
Внезапно рядом с кроватью раздался топот мелких ног и на постель к парню мягко запрыгнул чёрный кот.
- Себ! - воскликнул Аксель. - Пройдоха мохнатый, ты как сюда пролез?
Вопрос был чисто риторический, ибо Себастьян обладал удивительной способностью пролезать практически всюду. Видимо, кто-то из учеников выходил из гостиной Гриффиндора, чем ушлый котяра не преминул воспользоваться и прошмыгнул следом. Но вот как это хитрое животное сумело найти хозяина - сей вопрос оставался покрыт мраком неизвестности.
- Хоть ты меня не бросил, - улыбнулся Аксель, сграбастывая кота в охапку. Себастьян довольно замурчал, уютно устраиваясь у хозяина на груди.

 Отправлено: 17.10.09 22:16. Заголовок: Послеполуденные кори..

Послеполуденные коридоры были пусты. Кто-то был в своей гостиной и делился впечатлениями с однокурсниками, и этим занималась большая часть учащихся. Кто-то отлеживался в больничном крыле, осыпанный сладкими дарами. А кто-то несся по коридорам, спотыкаясь, падая, поднимаясь и снова несясь. Лиза и Мина выбрали последний вариант как наиболее деятельный и экстравагантный. Кстати, фраза про падение не была метафорой.
- Да нет, ничего такого я не... – тадамм!...Зацепившись носком башмака за абсолютно ровное место, Жаворонок красиво растянулась на полу, едва не расквасив нос. Жестяная коробка обогнала несшую ее девочку и с радостным звоном покатилась утешать Акселя самостоятельно. Вся эта котовасия продолжалась недолго – Мина быстренько поднялась, отряхнулась, догнала коробку и приостановившуюся Лизу и продолжила так, словно ничего и не случилось: - ...не говорила. Ничего важного. А идея твоя – замечательная! В самом деле, что может быть лучше? Обязательно это отметим!...
Запыхавшиеся, довольные собой и предвкушающие радостную встречу, подруги нетерпеливо постучали в дверь больничного крыла и протиснулись внутрь, разом притихнув. Мадам Помфри, против обыкновения, не зашикала на них, а по-доброму улыбнулась и знаком разрешила пройти. Да, сегодня здесь перебывали многие. Мина пригладила встрепанные волосы и огляделась. Аксель...Аксель лежал слева от входа на койке и голова его была перемотала бинтами.
Мина расстроилась. Причем вовсе не потому, что бинты указывали на серьезность заклятия – просто ей очень уж хотелось снова полюбоваться Акселем с такими вот ушами. Зрелище то еще!...
- Привет. – тихо сказала она. – Не спишь? А это мы...Пришли понадоедать немного. Как твои...ммм...боевые ранения? – не выдержав, девчонка широко улыбнулась.

 Отправлено: 17.10.09 23:29. Заголовок: Лиза бежала за Миной..

Лиза бежала за Миной, ели успевая вдыхать и выдыхать. Все плотнее прижимая коробку с угощением, девушка старалась не упасть. Казалось, что еще немного и ноги перестанут ее слушаться.
Мина попыталась ответить на вопрос, но у нее это не получилось. Она упала. Лиза налетела на подругу и тоже чуть не отправилась за ней на пол. Но в последний момент неимоверным усилием удержалась на ногах. И остановилась, наблюдая, как жестяная коробка с печеньем катиться сама собой в сторону больничного крыла.
Мина вскочила на ноги, отряхнулась и как не в чем не бывала, заговорила. Лиза успела только немного удивиться, как они продолжили свой путь. И наконец добравшись до цели остановились у дверей. Лиза тяжело дышала. Девушка поправила волосы, заправляя непослушную прядь за ухо. И последовала за Ми. Мадам Помфри улыбнулась Лизе и Мине, от чего у первой на душе стало как-то светлее.
Акселя Лиза увидела не сразу, так как была очень увлечена разглядыванием коробки с шоколадными лягушками. Убедившись, что коробочка не помялась, девушка окинула взглядом и само помещение. И увидев Акселя помахала ему рукой и тепло улыбнулась.
И вслед за подругой подошла к постели больного.
- Привет! – весело произнесла Лиза. – Это тебе!
Девушка протянула Акселю свое угощение.
- Надеюсь, я не ошиблась с выбором!? – Лиза мягко улыбалась, ее глаза светились.
Она снова заправила не существующую прядь за ухо.
« Господи, Лиза перестань вести себя как маленькая девочка!» - мысленно отругала себя девушка.
Протянула руку и погладила Себастьяна, который мурчал лежа рядом с Акселем.

 Отправлено: 18.10.09 18:06. Заголовок: - Просто у вас было ..

- Просто у вас было моральное потрясение, мисс Гринграсс, - верещала мадам Помфри, крутясь возле кровати, на которой сидела испуганная и возмущенная блондинка, щеки которой потеряли прежний румянец. – Ничего серьезного, я даже юбку вашу привела в порядок – а уж поверьте, она пострадала куда больше вас самой Полагаю, вы можете идти. И скажите спасибо мистеру Малфою, который донес вас до меня. В прямом смысле.
И приятно улыбнувшись, женщина удалилась к тем, кто нуждался в ее помощи. Астория же лишь недовольно фыркнула, пытаясь вспомнить, что было после того, как она лишилась сознания. Ее нес Малфой – что он мог сделать с ней по дороге? Хотя, судя по тому, что теперь у него и без того полно проблем, да и все, что она ему наговорила, он пропустил мимо ушей, то действительно: ничего блондин с ней не сделал, а вот спасибо она все равно никогда бы в жизни ему не сказала. Пусть хоть от гибели из пасти смерти ее спасает, все равно: никакой благодарности. Пусть получает это от кого-нибудь другого.
Девушка по своей привычной манере грациозно встала с кровати, наконец-то чувствуя надежную опору под ногами. Голова почти не кружилась, юбка была целой, а на ногах не было ни единого ожога. Как будто Астория и не находилась часом ранее в Большом Зале, ни с кем не ссорилась, как будто на нее не высыпалась эта идиотская урна с пеплом и пламенем. В общем, блондинка была в полной боевой готовности и уже собралась уходить из Больничного крыла, как в дверях появился Алан, общению с которым кто только сегодня не помешал.
- Салазар, я уже думала, мы не увидимся, - слизеринка улыбнулась, подходя к молодомк человеку и беря его за руку. – Давай пойдем отсюда куда-нибудь, пожалуйста? Вид пострадавших меня не впечатляет. Как хорошо, что я сама так легко отделалась! Хотя тогда, ровным счетом, мне показалось, что это конец и мне уже не жить…
Юный максимализм сыграл сильную роль в трудном характере Гринграсс – младшей, а потому все она воспринимала близко к сердцу, хотя понимала, что это полностью противоречило ее поставленным принципам. Как она не пыталась держать себя в руках, эмоции все равно рвались наружу, а из мухи автоматически раздувался слон, что выставляло Асти совсем не в лучшем свете и заставляло кричать, визжать и резко размахивать руками, сбивая все стоящее вокруг. Хотя, максимализм – это издержки возраста и неопытности, время, чтобы его пережить, ей только далось. Что-то вроде обратного отсчета, но вот вопрос был в том, как долго он будет продолжаться?
Астория внимательно посмотрела в карие глаза Трэверса, пытаясь найти в них поддержку и понимание. Действительно, если с сестрой ты в ссоре, мачехи рядом нет, твой жених тебя ненавидит, а мнение, что женской дружбы не существует, избавило тебя от всех твоих подруг – должен же кто-то тебя поддержать? Тем более, кто-то, вроде этого слизеринца. Ведь совмещать приятное с полезным – не в этом ли секрет истинного благополучия, спокойствия и счастья?

 Отправлено: 18.10.09 19:38. Заголовок: Однако кому-то там с..

Однако кому-то там сверху было угодно, чтобы Аксель не засох от скуки в больничном крыле, ибо через несколько минут после непродолжительной возни и грохота, отголоски которого были слышны даже здесь, перед глазами гриффиндорца предстали не кто иные, как Лиза с Миной, нагруженные сладостями.
- Ооо, какие люди и без охраны! - воскликнул Фиджет, от радости даже чуть подпрыгнув. Себ издал негодующий мявк и слез со столь прыгучего насеста. Впрочем, рука Лизы, погладившая его чёрную шкурку, быстро вернула кота в исходное благожелательное состояние духа.
- Какой к дементорам надоедать, я тут один сдохну скоро! - Аксель потрогал повязку. - А что ранения... "Ранения", химера на них, никак не желают нормально выглядеть. Попадись мне тот, кто в меня этим запулил...
Но тут перед его носом замаячил пакет с печеньем.
- Это всё мне? - в глазах Акса появился нездоровый блеск, а руки, которые никогда не упускали своего, оперативно сцапали принесённое и принялись открывать.
- Девушки, я вас люблю! - заявил Аксель. - Вы просто золото! Даже лучше.
И обоим дарительницам достался благодарственный чмок в щёчку.

 Отправлено: 18.10.09 20:04. Заголовок: Лиза весело засмеяла..

Лиза весело засмеялась, глядя, как Акс трогает повязку и возмущается. Он сейчас был такой… Слов Лиза, как всегда подобрать не смогла. По этому просто подбадривающее- веселым тоном сказала:
- Не волнуйся! Мадам Помфри все исправит! – и принимая серьезный вид добавила. – Хотя, на мой взгляд, зеленые уши – это достаточно мило.
И Лиза снова весело улыбнулась. Себастьян так довольно урчал, что девушка аккуратно присела на край кровати больного, что бы удобнее было гладить кота. Который теперь положил ей голову на колено и блаженно закрыл глаза. Кошек девушка любила, а к Себастьяну вообще относилась очень трепетно. Лиза наблюдала за тем, как Аксель открывает угощения, и улыбалась. Ей было приятно видеть, что больной повеселел.
- А уж мы то тебя, как любим! – склонилась к Аксу Лиза, получая свой законный поцелуй в щеку.
Девушка опять ласково улыбнулась своему другу.
- Ты давай поправляйся быстрее! У меня столько идей, как отпраздновать твое выздоровление!
Лиза лукаво подмигнула. И улыбнулась, глядя на Ми.
- Мина, надо сделать выход Акса отсюда незабываемым! – снова задорный смешок.
И снова став серьезной, хотя на губах играла легкая нежная улыбка, Лиза посмотрела на Акселя.
- А что вообще мадам Помфри говорит? Когда тебя выпишут? – девушка снова поправила выбившуюся прядь.

 Отправлено: 19.10.09 13:28. Заголовок: Каждый из нас – коме..

Каждый из нас – комедийный персонаж, в сущности. Нам не к лицу драмы, серьезные лица. Серьезные чувства. Такие, как любовь, например. Какая к черту любовь?
Аксель приобнял ее, притягивая к себе, и немного неловко, по-мальчишески стеснительно и, разумеется, исключительно с дружескими чувствами чмокнул Мину в щеку. Сердце подпрыгнуло, провалилось куда-то в район желудка и там застучало в диком, рваном ритме. От него так пахнет, и кожа такая теплая, и вот как это, оказывается – когда Аксель тебя целует. Ну и что, что в щеку! Ну и что...
Господи, какая дичайшая смесь чувств отразилась в ее серых глазах, когда он целовал Лизу! Мина закусила губу – на секунду – но тут же отгородилась от мира и всех ненужных вопросов сияющей озорной улыбкой. Она слишком любила их обоих, чтобы стать помехой этой идиллии, и не собиралась ставить друзьям палки в колеса.
Да и вообще, хватит сопли развозить! Тут, понимаешь ли, чрезвычайная ситуация, половина школы госпитализировано, Аксель с зелеными ушами, а ты переживаешь из-за ерунды!
Жестяная коробка с печеньем на пару с угощением Лизы перекочевала к новому обладателю. Теперь его столик будет выглядеть комильфо. Это своеобразный показатель статуса больного – сколько и чего стоит у него на прикроватной тумбочке. Акселю не пришлось за них краснеть!
Послеполуденное солнце жарило вовсю, палата была освещена так, словно дневное светило поставило себе целью занять себя подглядыванием именно в эти окна до самого вечера. Мина некоторое время отрешенно следила за флегматичным танцем одинокой пылинки, непонятно как заблудившейся в этом царстве стерильности, как вдруг ее посетила идея. Не блещущая оригинальностью, но от этого не менее мятежная. Тем не менее начала она издалека. Остановившись у самого изголовья и поправляя подушку «болезного», она поинтересовалась, словно бы вскользь:
- Что говорят об ушах? Насколько это все ужасно и сколько продлится?...

 Отправлено: 19.10.09 15:33. Заголовок: - Ага, мило, ещё ска..

- Ага, мило, ещё скажи, что мне идёт, - усмехнулся Фиджет. - А вот насчёт идей - с этого места, пожалуйста поподробнее. Как прогремим на весь Хогвартс на этот раз?
Длительное бездействие сказывалось на Акселе ну ооочень плохо. Выражалось это в том, что после длительного периода ничегонеделания у гриффиндорца наблюдался явный всплеск творческой энергии, которую он направлял отнюдь не в нужное русло. Заканчивалось это практически всегда одинаково - расшатанные нервы несчастного Филча, которому пора бы уже за вредность молоко бесплатно давать, занудные лекции на тему "Вам-через-год-школу-заканчивать-мистер-Фиджет-а-у-вас-всё-ещё-всякая-дребедень-в-голове", дементоры знают, какое по счёту наказание и ещё несколько баллов, снятых по его вине с Гриффиндора. Последнее предполагало ещё и гневную тираду со стороны Гермионы. Но Аксель через это уже столько раз проходил, что перестал обращать на это внимание уже давно. От лишней головомойки не рассыплется.
Занятый этими мыслями, он и не заметил всех тех чувств, в одно мгновение промелькнувших на лице Мины. Тем более, физия его в этот момент была повёрнута к Лизе.
- А вот гоблины его знают, - задумчиво произнёс Аксель, почёсывая голову. - Помфри говорит, что эта фигня, ну, которая в меня прилетела, по пути перемещалась с какой-то другой фигнёй, поэтому её зелье толком не действует. Велела ждать до утра, если не пройдёт, то попробует что-то посерьёзнее... Мда, остаётся только молиться, чтоб "посерьёзнее" не означало скальпель.
Наконец Аксу удалось развязать принесённые сокровища.
- Честно говоря, меня совершенно не прёт здесь до завтра канителиться. Но раз уж такие дела, то скрасим моё заточение здесь... тем, что есть. Налетай! А то я, конечно, совесть свою променял ещё на первом курсе на пакет шоколадных лягушек, но всё-таки она меня сожрёт, если я всё это буду лопать один.

 Отправлено: 19.10.09 17:49. Заголовок: - О, - воодушевилась..

- О, - воодушевилась Лиза, краем глаза замечая, как на лице подруги появилась озорная улыбка. – Я подумала, что было бы совсем не плохо отправиться в Хогсмит! И там отпраздновать твое выздоровление!!!! Со всеми вытекающими конечно!!!
Лиза прямо посмотрела на Акселя. Голубые глаза завораживали, напоминая глубокое чистое озеро.
Лиза смутилась и отвела взгляд.
- Вот собственно такая была мысль! – она снова посмотрела на Акса, потом на Ми и улыбнулась.
Лиза внимательно слушала повествование больного о прогнозах своего выздоровления. И если уж на то пошло, начинала всерьез беспокоиться за друга. Она подняла встревоженный взгляд на Мину, будто спрашивая ее: « Как думаешь насколько это серьезно?»
Мысли кружились в голове вихрем.
«Что за заклинания смешались в одно? Если даже мадам Помфри не смогла сразу определить что делать..»
Было у Лизы такое качество, она очень сильно переживала за друзей. Иногда даже по пустякам. Ей было все равно, что произойдет в ней, главное, что бы с друзьями ни чего не случилось. И теперь сидя на больничной кровати, рядом с Аксом, Лиза искренне волновалась. Собрав все свои силы, Лиза улыбнулась.
- Акс, не говори глупости! Какой скальпель! Мадам Помфри все исправит, вот уведешь! И мы обязательно оторвемся в Хогсмите!!
В порыве эмоций Лиза сжала руку Акселя в своей руке. Но тут же смутилась и снова вернула ее на голову Себастьяна, ласково потрепав его за ухом. Но Лиза чувствовала, что Мину посетила какая-то мысль, это можно было прочитать на лице девушке. И Лизе стало очень интересно.
Угостившись шоколадной лягушкой, так кстати предложенной Акселем, девушка с замирание сердца ждала, что же дальше скажет Мина.

 Отправлено: 19.10.09 18:31. Заголовок: Мина задумчиво огляд..

Мина задумчиво огляделась. Мадам Помфри была занята чьими-то проблемами в противоположном конце зала: какой-то зеленого цвета ученик сосредоточено блевал в тазик. Цвет его кожи не то объяснялся как раз этим, не то тоже был следствием заклятия. Наморщив нос, гриффиндорка перевела взгляд на койки поближе: она девочка спала, свесив с койки чешуйчатую руку, другая была так плотно обмотана бинтами, что сложно было сказать, что с ней. Она беззвучно пялилась в одну точку со страдальческим выражением лица и ей явно не было дела до того, что творится вокруг.
Вильгельмина протянула руку Лизе, переплетая с ней пальчики замочком, стремясь успокоить разволновавшуюся не на шутку подругу, и присела рядом. Намеренно понизив голос - так, чтобы слышать ее могли только Акс и Лиза, авантюрно настроенная девчонка изложила свой план, не забывая о завлекательных "плюшках":
- У меня есть идея. Аксель, ты ведь вполне хорошо себя чувствуешь и ничего не болит? Что если нам...ммм...устроить тебе временный побег? Подчеркиваю - временный, не надо такими глазами на меня смотреть. Скажи честно – тебе эти несколько часов не осточертело здесь валяться? Прогуляемся немного, свежим воздушком подышишь. Это полезно в таком состоянии...Раздобудем сливочного пива и вернем тебя сюда в целости и сохранности. Пива, Аксель! Ну разве не аргумент? Да ты ведь и по нам наверняка уже соскучился, верно?..
Ха. Скорее уж они обе – по нему. Мина задумчиво помусолила завязочку мантии, разглядывая слепящее зимнее солнце, медленно и неохотно тащившееся к западу. Сейчас они уже бежали бы по заснеженному полотну, перебрасываясь снежками и хохоча во все горло. До Хогсмида недалеко, тем более если идти втроем и говорить о чем-нибудь интересном...
- А может, на морозе уши отмерзнут и сами отпадут – и не придется резать! – философски добавила она. – Все что ни делается – к лучшему. Так как?..
Ее глаза блестели азартом – как всегда, когда в ее голову приходит очередная идея из обширной категории совершенно ненормальных. Она поспешно схватила одну из печенюшек и принялась ее грызть. Наполеоновские планы не создаются на пустой желудок!

 Отправлено: 19.10.09 20:35. Заголовок: - Ларк, ты знаешь, ч..

- Ларк, ты знаешь, что ты коварная соблазнительница? - спросил Аксель, и в глазах его пробежал очень знакомый всем огонёк, означающий, что от Фиджета сейчас можно было ожидать всего, чего угодно. - И ты, Лиза, тоже.... Так всё расписала, что я теперь до Хогсмита не доживу! И это будет целиком на вашей совести.
Он чуть призаткнулся, когда тонкая рука Лизы сжала его ладонь. Всего одно прикосновение, способное выбить Акселя из колеи. Блин... Ну почему, когда она рядом, у меня сразу крыша едет?
- Прямо впору думать, по чему я больше соскучился - по пиву или по вам, - усмехнулся гриффиндорец и критически оглядел свою больничную пижаму. - Мда... Вообще Розмерта многое, конечно, повидала на своём веку. Но если она меня вот в этом увидит, скачущего по сугробам... И вообще, вам потом придётся меня отогревать. Одним пивом тут не поможешь.
То, что мадам Помфри могла заметить их отсутствие, волновало Акселя меньше всего. Судя по всему, с остальными она застряла надолго, но всё-таки...
- Лучше, если кто-то останется отвлекать Помфри, на тот случай, если вдруг ей взбредёт в голову проверить, на месте ли такое неуёмное существо, как я. А то, если она увидит, что меня нет, то, когда вернусь, она мне эти ухи ещё длиннее вытянет.

 Отправлено: 19.10.09 21:41. Заголовок: Лиза весело подмигну..

Лиза весело подмигнула. Идея Ми ей пришлась по душе. Ведь это было вполне в духе их компании. Лиза отчетливо представила, что если что проводить им время в компании Филчя, но эта перспектива только позабавила девушку.
«Можно будет не плохо поменять имидж миссис Норис!» - Лиза улыбнулась своим мыслям.
- Ми, ну ты просто золото! Я тебя обожаю!!! – Лиза улыбнулась подруге.
И повернувшись к Аксу, добавила.
- Не переживай. Мадам Помфри ни чего не заметит. Сейчас трансфигкрируем подушку во что-то напоминающее твою голову, - Лиза засмеялась, - и все. Ни кто, ни чего не заметит..
Лиза задумалась. Да успехи в трансфигурации у нее были, но она очень боялась, что может, не справится. Во-первых, рядом с Акселем она нервничала, а во-вторых, ну просто могло не получиться.
- Просто надо будет сказать мадам Помфри, что ты заснул! – продолжила Лиза, она плохо себе представляла, как все это провернуть. – А пижаму…. Можно попробовать тоже трансфигурировать. Но я не могу ручаться, что у меня получится..
Лиза совсем смутилась и посмотрела на друзей. В частности на Мину в поисках поддержки.