Отправлено: 02.09.07 17:30. Заголовок: Больничное крыло 0.3

Поражающее своей стерильной чиcтотой помещение с высокими окнами по обеим сторонам. Справа и слева стройными рядами стоят больничные койки, некоторые из которых закрыты светло-зелеными ширмами.
В воздухе витает стойкий запах эфира и травяных настоек. Наротив входа в больничное крыло видна небольшая дверь, за которой находится святая-святых - царство мадам Помфри, забитое до потолка полками с разнообразными склянками, в каждой из которых находятся какие-либо лекарства, способные помочь от всевозможных травм и болезней.
Здесь также частенько отрабатывают наказания провинившиеся ученики.

 Отправлено: 21.03.09 16:41. Заголовок: Иногда время проходи..

Иногда время проходит и понимаешь, что твой поезд с практически золотым билетом уехал давно и навсегда. Ничего не вернуть, не изменить; нет даже шансов на это. И тогда начинается опасная ломка, которая не дает заснуть, продолжать обычный образ жизни и просто чувствовать себя настоящим человеком. Превращаться в жалкое, непонятное существо, которое вызывает у самого себя полное отвращение и ненависть. Отчаявшись, жалеешь обо всем на свете, находя виноватых в два счета. Сделал не так, посмотрел не так, отреагировал не так: все зря, напрасно, неправильно. И когда Дафна вспоминает тот день, за который она успела пережить столько противоположных эмоций... ей вовсе не хочется все вернуть назад. Она делала так, как считала нужным, как реагировало ее сердце на внезапные обстоятельства. И пусть тогда она практически лишилась лучшей подруги, но зато она поняла, что второй близкий человек, который постоянно был рядом, значит для нее не то, что больше... просто она иначе к нему стала относиться. Одновременно ее безумно злила мысль, что если бы не та помолвка, Гринграсс никогда бы не решилась перевернуть все с ног на голову, никогда бы не поддалась своей резкой, неожиданной слабости. В такие моменты ей не нужен был кто-то, чтобы поговорить, чтобы ее поддержали. Напротив. Она желала остаться совсем одной, не перемешивая зря мысли чужим присутствием. И сейчас, когда она так опаздывала на матч по квиддичу, ей хотелось побыстрее покинуть Больничное крыло и скрыться от этих глаз, которые, как только она вышла из комнаты мадам Помфри, следили за ней слишком внимательно. Дафна вся напряглась, а уже практически закрывая за собой дверь, поняла, что матч закончился. В коридорах разносился шум и девушка выдохнула, чуть сильнее сжимая ладонь, чем обычно. Она пропустила этот чертов матч, на который обещала прийти Харперу. Как же так? Он не увидит ее там, точнее уже не увидел, а Гринграсс потом не найдет, как объяснить свой промах. Интересно, кто же выиграл? Конечно же, слизеринцы. Иной исход просто невозможен. И именно так, как она ошибалась ежедневно в своем отношении к Забини, именно так она сейчас ошибалась по поводу игры. Но пока Даф не знала правды, она предпочитала жить данным моментом. И когда дверь за ней вот-вот закрылась, позади она слышит те самые шаги, которые так опасалась услышать, как только зашла в Больничное Крыло. Слизеринка прикрывает глаза, пока его руки не сжимают ее запястья и не прижимают к стене, разворачивая перед этим к себе лицом. Гринграсс почти уверена, что сейчас она ничего не услышит лишь потому, что сама не может сделать для него того же. Ее мысли, словно каша. Начнет говорить - получится полная глупость и лишь бессмысленный поток бесвязных звуков. Брюнетка прекрасно понимала это и поэтому непонимающе смотрела в глаза Забини, который, к слову, не собирался так сразу смотреть в ответ. Прижимаясь к ее лбу своим, Блейз опасно рискует. Любое касание его кожи бьет ее, словно током. Дафна устала страдать из-за того, что он когда-то совершил кое-что слишком непоправимое, что сбило ее с той дороги, по которой она шла уверено и не задумываясь. Подождать и не уходить? Наверно ему вовсе не стыдно. Слизеринец лишь скучает по тому времени, которое он проводил с Гринграсс. Сколько дней они подряд гуляли, веселясь и ни о чем не думая. Как легко было там, внутри нее, пока не было ненормальных ситуаций, чтобы задуматься серьезно. Как счастливо улыбалась она, пока считала его просто самым близким человеком, который может промолчать, но этой тишиной даст ей понять намного больше, чем словами. А сейчас его молчание убивало ее, съедало изнутри. Она желала услышать хоть что-нибудь. Пусть ей станет легче, пусть она успокоится, но... так дело не пойдет. Его хриплый шепот вызывает в ней приглушенный стон. И снова же - от отчаяния. Она не знает, как себя вести с ним. Раньше знала и не задумывалась. А сейчас она снова и сначал узнает этого человека. - Зачем? - тихо спрашивает Дафна, когда они наконец встречаются взглядами. И вроде хочется что-то добавить, но она так и застывает с чуть приоткрытыми губами - в ее глазах легкий испуг. Гринграсс не смеет двинуть ни рукой, ни ногой: она словно в каменую статую превратилась. Они оба молчат, а Даф слушает его дыхание, которое время от времени сбивается. Впрочем, с ней тоже происходит что-то не то: ее то в жар бросает, то в холод. Ужасное состояние. Но тут она вспоминает то, что успела пропустить мимо своего внимания. - Почему ты в Больничном Крыле? - шепчет Гринграсс против своей воли. Мысли, которые вырвались наружу сдали ее сразу. Но ведь это странно... Что он там может делать? Ведь она не может остаться равнодушна к состоянию его здоровья. Наверно этим вопросом она отвела тот разговор, который рано или поздно обязан состояться. И Забини остается или забыть о нем или не обращать внимания на вопросы Гринграсс. Лишь два варианта.

 Отправлено: 22.03.09 00:31. Заголовок: the ultimate meaning..

the ultimate meaning of love is self-sacrifice

А если действительно забыть прошлое, как страшный сон, стереть его с бумаги памяти, как некрасивый и ненужный штрих будущего, что если попросить того, кто попал в этот отвратительный сон, забыть обо всем вместе и начать жизнь с нового листа? Что если наполнить белый лист яркими и сочными красками, красивыми событиями и всего лишь радостью и счастьем? Все, больше ведь ничего не надо: ни ненужной и корыстной любви, ни чувства дикой симпатии, ни странного и необъяснимого влечения – ничего, что не длится вечно и пусто по своей сути, как слова, которые когда-то были второпях сказаны. Эстель ведь хотела и могла забыть то, что приносило душевную боль, что душило и только раззадоривало желание говорить об этом бесконечно: почему-то также хотелось почувствовать себя беспомощной и беззащитной перед лицом опасности, что грозила им совсем недавно. Самопожертвенность – вот чего не хватало юной француженке, хотя в природе ранимых и чувственных натур именно самопожертвенность была чем-то главным и необходимым, как глоток воздуха после душной и в то же время промозглой обстановки в поместье. Кажется, довольно быть предметом всеобщих насмешек, странных и удивленных взоров, а также причин для долгих сплетен, начавшихся всего две недели назад. Невыносимо сознавать, что тебя столкнули с высокого, крутого обрыва в бесконечную пропасть, что ты будешь еще долго-долго просыпаться в холодном поту, видя себя и их обоих со стороны лежащими на полу рядом с худой фигурой, что тебе будет сложно вновь улыбаться и что, в конце концов, ты лишился, возможно, самого дорогого, что могло стать ненадолго твоим.
“C'est la vie”, – прощебечут французы, неопределенно разводя руками в разные стороны немного улыбаясь. Они ведь правы – такова жизнь и нечего проклинать ее за свои неудачи и чаще всего тщетные попытки стать лучше. Какая разница, что ты пренебрег кем-то, пожертвовал чем-то ради одного единственного, как тебе тогда казалось, человека? Это фортуна, шанс, удача, и главное – не пропустить ее, а поймать и больше не отпускать. Тогда в руках останется невидимая золотая горстка золотого и теплого, как летнее солнце, песка, приятно греющего ладонь и пронизывающего каждую клетку тела, даря тепло, которое раньше было твоим и ты сам им делился. Причем дарил тепло не всем, а тому, кому хотел – опять самопожертвенность? Да. Эстель не удалось этого сделать, даже зацепиться не получилось, а тем более – сохранить в ладошке даже крупицы теплоты.
-“…я смотрю на песок, он в ладони твоей, как игривая капелька света…”, – озвучивая свои мысли, тихо-тихо прошептала девушка, даже не пытаясь донести до Блейза цитату из малоизвестного стихотворения. И на губах появилось жалкое подобие, нет, не улыбки и не усмешки, а слезного сострадания к себе. Слабость и самопожертвенность – пороки француженок и вряд ли Арден могла позволить себе так много непростительных вещей за один день. Пора потихоньку приходить в себя и, наконец, понять, что произошедшее – очередной этап пятилетней борьбы за саму себя, а не за кого-то. Это сложно и больно – опять ломать себя, правда, все равно хочется повернуть время вспять, как бы глупо это ни звучало.
Ей было наверно хорошо, ведь рядом находился Блейз; и его Эстель понимала лучше, чем себя – не понимала вообще. Он не пытался подбадривать и шутить, что сделал бы какой-нибудь придурок из Слизерина, желая растормошить шестикурсницу. Достаточно одного присутствия и ничего не значащих фраз, доброй, совершенно не свойственной слизеринцам улыбки и резких действий. Арден даже не волнует, что он касается ее, а ведь это нельзя, это для нее нечто запретное. Спокойно как-то и обидно, что вот так получилось, а сделать ничего не можешь. Конечно, она заснет, и не будет видеть сны, однако сны нужны ей, чтобы не забыть о самом главном и нужном, чтобы не оторваться от реальности и существовать без прошлого, настоящего и будущего. Так ведь невозможно. Сны должны быть, пусть и кошмарные, но должны, потому что проще простого делать вид, что ничего не было.
Эстель слишком устала, чтобы разговаривать и поддерживать бессмысленный разговор: ей и тишины хочется, и чтобы кто-то просто сжал руку, погладил по волосам и бормотал что-то непонятное. Блейз, она даже не заметила, как и куда, ушел, оставив наедине с мыслями. И все же он что-то сказал: разумеется, “мы будем жить”, и у нас, и у него нет другого пути. Забини, скорее всего, кого-то увидел в проеме – пускай.
Связаны ли как-то ненависть и самопожертвенность? Эстель была твердо уверена, что нет, одно невозможно в сочетании с другим; и если отдавая себя полностью, она действительно шла на какие-то жертвы, то сейчас, будучи раздавленной и убитой морально, она не чувствует острой ненависти и желания сделать больно Драко. Банально, наверно, но случается же такое: человеку хорошо тогда, когда другому хорошо, и наоборот. Если ему будет хорошо, и он получил то, чего хотел, Арден должна радоваться. Она и будет радоваться, возможно, но только годами позже, когда сможет смириться и понять его действия…. Легко быть обманутой, однако легче всего потерять веру. И кто знает, может, данное предательство было необходимым, чтобы послужить каким-то знаком, что нельзя упорно идти к цели, добиваться кого-то, ломать себя и в итоге остаться с тем, что сопровождало тебя на протяжении 6 лет.
Эстель закусила губу – боялась, что слабость проявится в слезах; аккуратно разглаживая белую наволочку холодной рукой, ей ничего не оставалось кроме воспоминаний… и вправду говорят the ultimate meaning of love is self-sacrifice, только француженка это очень не скоро поймет.

Скрытый текст

С чувством выполненного долга оставляю вас, Дафна и Блейз, одних. 2800 посвящается Малфою и Забини

 Отправлено: 22.03.09 12:13. Заголовок: Я сдерживался, чтобы..

Я сдерживался, чтобы не изнасиловать ее, она — чтобы не разрыдаться. Между нами, как говорится, зарождалась любовь. (с) Идеаль

Мы слишком часто стали терять друг друга в бесконечности наших серых дней, в которых лишь изредка показываются яркие всплохи чьего-то счастья или страданий, сразу не определить. И дело не в том, что мы отпустили друг друга, напротив, я все так же ищу твою руку рядом со своей, что бы осторожно пожать её, показывая, что я - просто рядом. Без лишних слов и клятв, то некоторые так любят давать друг другу. Клятвы не смогут спасти, когда земля уходит из под ног, заставляя упасть и больно ударится грудной клеткой об асфальт, что бы потом перевернуться и, задыхаясь, смотреть в бесконечно серое небо, но не жалеть. Никогда и ни о чем. Потому что небо все равно не поймет той усмешки, что в один миг промелькнет на сухих обветренных губах. А зачем врать себе лишний раз?
Он часто думал о том, что было бы, если тогда, он поставил свой бокал на стеклянный столик, и ушел бы, как и хотел с самого начала. Может быть, они простили бы друг другу все обиды, и их дружба вернулась, и не надо было судорожно искать старые фотографии, что бы поверить в то, что они когда-то вот так вот улыбались друг другу, что на заднем плане светило солнце, а они сидели на школьном мосту и беспечно болтали ногами, громко о чем-то споря, не переставая звонко смеяться. Колокольчик её, нежного смеха, сплетался с его, глухим, и творил непонятную симфонию счастья, их простого и детского счастья. А он никогда не пересматривал старые фотографии - они всегда пылились стопками под его кроватью за ненадобностью, поэтому сейчас, стоя напротив неё, и дыша отрывисто, словно это его загнали в угол, он пытался найти в себе те старые чувства. Когда он относился к ней с нежностью и легкостью, стремясь оберегать и защищать, а не искал в толпе её фигурку, чувствуя, как внутри него просыпается что-то темное и вязкое, что заставляет, словно невзначай, касаться её, наблюдать искоса, чувствовать её рядом с собой.
Его необходимость была важнее воздуха, который пропадал из легких, вытекая тоненькой струйкой, и не давая им наполниться еще раз. Но он не задыхался, ему не нужен был кислород, который в чистом виде может убивать, ему нужна была девушка, к которой он сейчас прижимался лбом, ища то ли опоры, то ли просто убеждая себя, что она рядом и никуда не ушла, как в его снах. Где она стояла совсем рядом, почти касаясь своей маленькой ладошкой его, обжигая дыханием, и казалась такой реальный, что он чувствовал легкий аромат, исходивший от неё, которым обычно пахли его рубашки, после их объятий. Она не дразнила его, а лишь смотрела внимательными глазами, в которых отражались отблески ночника, не погашенного на ночь. И он почти боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть свое нечаянное счастье, но она всегда исчезала, стоило только протянуть к ней руку, что бы ощутить бархатистую мягкость кожи, таяла в предрассветном тумане, когда не оставалось сил терпеть, оставляя его терзаться, и смывать сон холодной водой, в тайне надеясь, что это поможет выкинуть её из головы, что она уйдет из его памяти так же, как тоненькие ледяные струйки стекают по его лицу, разбиваясь о холодный фарфор раковины, разлетаясь брызгами, но не помогая.
Потому что ему уже никто не может помочь, кроме неё, такой невероятно далекой, и бесконечно близкой, почти родной, и одновременно незнакомой. Она словно нежданная гостья вошла в его душу, но потом решила остаться, а он и не хотел возражать. У них не было времени, что бы узнать друг друга с другой стороны, что бы заново запомнить мельчайшие черточки лица, россыпь родинок на запястьях, и тоненькие, почти прозрачные вены на руках. А оно им нужно, это проклятое всеми богами время? Ненужное, неотвратимое, душащее, и добивающее своим отсутствием. Они запросто могут и без него, оно им не нужно, им уже вообще ничто не нужно. - Потому, что ты нужна мне? - Голос хриплый, словно человек только что выкурил, почти не переставая, пачку дешевых сигарет, и теперь голосовые связки просто не слушались. Но слова, что сорвались с губ, уже давно жгли его внутри каленым железом, заставляя ворочаться во сне, и раз за разом вытаскивать себя из темноты, вспоминая её имя. Молодой человек отпустил запястье слизеринки, и нежно, почти любовно повел пальцами по её руке, по направлению к плечу, словно извиняясь за минутную грубость. А она по-прежнему оставалась рядом, не исчезала, не убегала, оттолкнув его, и это почти дарило надежду. - Это неважно. Уже не важно. Потому что ему уже стало невозможным себя сдерживать, словно внутри лопнула тоненькая ниточка, что связывала его запястья. И он касается своими губами её губ, сначала легко, просто проводя по ним, срывая сбивающееся дыхание, почти наслаждаясь им, а потом целуя, упиваясь вкусом её губ, ей, находящейся сейчас рядом, прижатой им к этой треклятой стене.
Он мог бы, потом попросить прощение, мог бы проклясть себя за это, но если бы у него был шанс повернуть время вспять, он не стал бы ничего менять.

 Отправлено: 22.03.09 14:36. Заголовок: Как можно не любить ..

Как можно не любить саму себя? Гринграсс часто опровергала свой эгоизм, когда так слабо уступала такому, как Блейз Забини. Однажды она уступила ему и на это у нее было твердое оправдание в виде того самого шампанского. Впрочем, после того дня она возненавидела этот напиток и спрятала далеко и надолго свое любимое платье "королевского" синего. Теперь оно ассоциируется у нее с чем-то неправильным, запретным и просто нереальным. Сейчас она нуждалась в прямой защите - ей хотелось, чтобы ее успокаивали, гладили по голове и шептали, что все будет хорошо. Такая редкость, но такой важный момент в жизни. Человек, который всегда утешал ее - даже по мелочам - стоял совсем близко и прерывисто дышал, что сбивало мысли слизеринки. Почему так трудно сосредоточиться, собраться с силами и высказать все, что она думает на этот счет? Довольно простая задача на первый взгляд. В поместье Забини, некоторое время назад, Гринграсс узнала ужасную новость, которая сдала ее практически сразу по отношению к Блейзу, о чем она и сама не подозревала. А сейчас они стояли у стены коридора, совсем рядом находится Больничное Крыло, а Гринграсс пропустила матч. Возможно она пропустила даже что-то очень важное и это вполне может не относиться к игре...
... Ее переменчивое настроение снова сыграло свою роль. Дафна ощутила, как начинает нервничать, а следом и злиться. Пусть он не поверит, но ей безумно хочется сказать ему что-то хорошее, успокоить его, утешить. Лишь потому, что этим занимается всегда только он один. И когда Дафна задумчиво смотрит на небо у берега озера, он гладит ладонью по ее длинным темным волосам и молчит. Поворачивая голову, она не видит его взгляда. Он смотрит куда-то в сторону, совсем не обращая внимание на саму слизеринку. И тогда ей кажется, что их дружба - это всего лишь обстоятельство, которое все эти годы прикрывало что-то иное. Она начинает фантазировать и представлять себе другую картину: как бы выглядели их романтические отношения? Дафна имеет прекрасное представление об отношениях, потому что у нее они были и не один раз. Впрочем, половинки, окружавшие ее, тоже были поразительными противоположностями. Чего стоит Драко Малфой и Дин Томас? Иногда Гринграсс не понимала, почему так получается, ведь в ее голове у нее лишь один образец того самого, с которым она желает быть. Но она бы никогда не подумала, что истина так близко, надо лишь дотянуться рукой и словить, наслаждаться своей победой. Она всегда смотрела дальше, чем требовалось. Только как можно заметить правду, если вокруг никто и не подскажет? А ближе всего к ней всегда были лишь Пенси и Блейз. Доверяя обоим, она не видела в них особой разницы и не относилась по-разному. Где-то глубоко в Дафне защемила горькая обида. Почему раньше все это не произошло? Почему прошло столько времени, а она лишь сейчас чувствует дыхание Забини на своем лице, его руки на своих запястьях...
... Ее даже не обидела его мимолетная грубость. Напротив. Она теперь видит перед собой совсем другого человека, которого всегда мечтала увидеть, но совершенно не в лице Блейза. Не потому, что не хотела, а потому, что не ожидала именно от него. Ей стало необъяснимо больно внутри. И хотелось кричать об этом тут, на весь коридор, ему в лицо, в глаза. Пусть знает, что она чувствует, ведь ей неприятно и обидно. Только он иначе мыслит и не желает прислушиваться к ее сердцу. - Нужна? Сейчас? Я нужна тебе сейчас, потому что твои глаза вдруг распахнулись и ты заметил, что все может быть иначе? Так ведь? - ее голос тоже охрип и Дафна повторяла эти вопросы, словно в бреду. Забини отпустил ее запястья и девушка прикрыла на мгновение глаза, ощущая, как пульсируют ее виски от того напряжения, которое давило на нее со всех сторон. Дафна снова приоткрыла губы, чтобы сказать еще что-то, ведь это было не все, но... не смогла. Так и застыв в очередной раз, она судорожно выдохнула и открыла глаза, всматриваясь в глаза Блейза. И почему она так чувствует себя? Ведь он всегда был рядом, всегда слушал ее, сопровождал. Всегда относился нежно, по-дружески...
... Почему же он только очнулся? Почему обязательно стоило пройти через тот бал по поводу помолвки Забини и Паркинсон? Почему стоило переступить опасную и запретную черту, вкусив запретный плод, чтобы понять свое отношение к самому близкому, что было рядом двадцать четыре часа в сутки? Почему ты сам не рассмотрел то, что было так близко к тебе? Почему не попробовал что-то изменить? Почему не нашел смелости перевернуть все с ног на голову? Почему молчал? Почему не менял, когда это было сотворить так легко? Почему? Почему? Почему? Гринграсс ощущает, как щиплет ей глаза, но тем не менее она их закрывает, как только он прижимается губами и возвращает ей более ясную память о поцелуях с ним в тот вечер. Дафна вжимается спиной в стену и медленно, слишком неуверено отвечает ему взаимностью, проклиная все на свете и себя, в том числе. Ей хочется ныть от того самого, смертельного отчаяния. Но буря эмоций, которая снова проснулась в ней, овладевает ее разумом и она уже не смеет двинуться с места, заключенная в его руках, в его поцелуе, в нем самом.

 Отправлено: 29.03.09 03:45. Заголовок: So all this love I g..

So all this love I give you, take it away ©

Почему-то все упорно считаю самой хрупкой материей любовь, словно лишь ей надо сохранять и беречь, хотя она, как показывает практика, намного устойчивее и крепче, чем хочет казаться на самом деле. Она всегда остается с человеком, согревая его изнутри, заставляя нелепо улыбаться, быть рассеянным, куда-то спешить, становится лучше и духовно расти. Даже если она и причиняет боль, то это помогает превзойти себя, подняться с каменного пола, прекращая жалеть себя, и посмотреть на окружающий мир. А затем собрать остатки того теплого внутри, очистить их от глухой и нощей боли, пролитых слез, сжатых кулаков, бессонных ночей, тяжелых мыслей, оставив лишь радость и волнение, трепет первого поцелуя, нежность первой ночи, тихий шепот и легкие касания. Разбитую же дружбу не склеить, она упорно будет рассыпаться в руках, сколько бы раз ты не повторял восстанавливающее заклятье. И тебе останется лишь вертеть в руках осколки чего-то очень важного, и пытаться понять, кто из вас уронил этот сосуд, а может, это были вы оба.
Молодой человек был абсолютно уверен, что их такой нужный сосуд с дружбой разбился на миллиарды осколков. Разбился, вонзаясь в их сердца стеклянными кусочками, заставляя схватится за грудную клетку и с удивлением смотреть на руки в крови, оглушающе пахнущей необходимостью, что отчаянно струится по тонким веном, бьется пульсом под кожей, отдается в мозгу и заставляет шептать имя в бреду, пересохшими губами, мечтая о чем-то, что сможет утолить эту жажду. И сейчас они жалеют, отчаянно жалеют о том, что им нечем больше прикрыть свои обнаженные чувства, что оголенными проводами, искрящимися электричеством, торчат из стены обыденности. Нет той ширмы, той тоненькой ткани, что упорно защищала их друг от друга все семь лет. Странно, что материя оказалась такой прочной. Настолько, что он почти поверил в существование дружбы между двумя людьми противоположного пола. Настолько, что он почти внушил себе, что его интерес обусловлен скорее привычкой замечать красивых девушек, нежели чем-то большим. Но эта ткань порвалась, так же как и любимое синие платье Дафны, что они сорвали в ту ночь, беспорядочным сплетением тел падая на кровать, и лихорадочно ища друг друга уже согревшимися руками.
Но она удерживала их достаточно долго, что бы появилась черта, которую им не переступить, которая горит огнем на холодном и сером полу между ними, обжигая ступни и ладони, что тянутся к ней. В голове слишком упорно засело определение дружбы, которое все еще не хотело их покидать, хотя Забини точно зал, что им никогда не вернуть того, что между ними было. Никогда не собрать друг друга воедино, помочь подняться. отряхнуть и идти вперед, не оглядываясь назад. Та ночь слишком сильно привязала их друг к другу, при помощи тех стонов, касаний и убивающих поцелуев. Поэтому, сколько бы они не закрывали глаза, все равно, память, в конечном итоге, окажется против них, и они проиграют эту игру с разгромным счетом, потому что некуда больше бить. Они и так друг перед другом, здесь и сейчас, и бежать уже некуда, да и вряд ли у кого-то из них остались силы, что бы оттолкнуть другого и рвануть с места, что бы бежать без оглядки, скрываясь в тени других людей и стен, что бы потерять друг друга в этом беспорядочном лабиринте и никогда не найти снова.
- По-моему, это случилось несколько раньше. Я ведь прав? – И ты сама знаешь, когда это произошло, и что стало этому причиной. Вот только объясни мне, как по-другому? Как? Ты сможешь начать жить по-другому, по-иному дышать, выдыхать мое имя, произнося его интимным шепотом? У тебя хватит мужества одним махом перевернуть все, оставив лишь что-то непонятно, что может никогда и не дать ростков, погибнув в сухой и выжженной земле. Или мы так и продолжим кружить вокруг да около, как, кажется, уже привыкли, не касаясь того, чего хочется. Сколько еще раз нам нужно будет вот так вот задыхаться, что бы наконец понять, что делать?
А я так хочу нормально дышать.
А он все так же судорожно продолжает её целовать, и когда она все же отвечает, так неуверенно, словно ломая что-то внутри себя, он прижимает её к себе, что кажется, странно, что они еще не слышат звук хрустнувших костей, продолжает изучать своим языком её рот, упиваясь этим ощущением, когда они его, и только его. Когда все остальное отошло за ненужностью на второй план, оставив их в этом коридоре на произвол девочки-судьбы. А он кладет свою ладонь, которая кажется, горит, как и он сам, ей на талию, а потом мучительно медленно, наслаждаясь прикосновениями, спускает ей на бедро, что бы дотронуться до ей кожей, понять, что он не один полыхает, из-за нелепо зажженной ими тогда спички.

 Отправлено: 01.04.09 23:55. Заголовок: Как часто мы говорим..

Как часто мы говорим себе, что все будет хорошо, хотя на самом-то деле прекрасно знаем, что хуже и быть не может. Как часто мы утешаем товарища, обнимая его за плечи и “искренне” сочувствуя его горю, пускаем скупую слезу и мычим слабые слова поддержки, понимая, что твоя поддержка ему даром не нужна, ему нужна лишь жилетка. Как часто мы проходим мимо бездомных людей, мерзко кривя и поджимая губы или нарочно отводя взгляд в сторону, словно его и нет в этом мире, а сами, когда нам плохо, выглядим еще хуже этого бездомного, и тлеем ничтожную надежду, что нас заметят и нам помогут. Как часто наши мысли расходятся с тем, что мы говорим и как мы делаем: мы оскорбляем тех, кого любим, общаемся с теми, кого следует избегать, и дружим с лучшими врагами. Мы ищем свой идеал в толпе убогих и искусственных людей, имеющих одинаковые интересы, и совершенно не обращаем внимания на того, кто пытается добиться нашего расположения забавными и действительно остроумными шутками, кто хочет нам помочь и расстраивается, когда мы терпим неудачу. Мы в сердцах говорим о нем: “Придурок ”, и с надменным видом удаляемся, желая остаться с компанией “крутых” ребят. А потом мы понимаем, насколько были слепы, и с тупым рвением читаем книги по психологии, придерживаемся “золотого правила нравственности”, чтим традиции и уважаем мнение собеседника, ударяемся в благотворительность и надеемся, что все наши грехи и ошибки нам отпустят, хотя на самом деле нам просто не хватает веры, которая способна вселить надежду в каждого.
Веры не было и у Арден, что неудивительно, ибо сколько раз ей приходилось испытывать на себе всевозможные эмоции и страдать от любого даже самого-самого ничтожного чувства. Все, что было когда-то, тщательно скрывалось в глубине души и хоронилось как ненужное, недолгое и мнимое. И в самый неподходящий момент обида и злость сменились бесконечной теплотой и лаской, а затем – зияющей дырой. Было слишком больно и слишком унизительно понимать, что чем меньше усилий прикладываешь к чему-то, тем быстрее и стремительнее развиваются события и в конечном счете Эстель чувствовала себя подобно игрушечной марионетке – крошечной такой и безумно глупой, податливой и хрупкой. Сломай марионетке изящную ручку, пойдет трещина, и дорогая игрушка рассыплется на части, оставляя в чуть влажной и теплой ладони мелкую пыль, как остатки некогда принадлежавшего именно тебе предмета и никому более.
Чувствовать себя ущербной можно в любое время дня и ночи, даже пытаться не стоит, а зная уникальную способность француженки видеть везде заговор и порой страдать от огромного количества параноидальных мыслей, самобичевание – это как раз плюнуть. Сквозь силу и огромное желание провалиться в сон, девушка все же встала с кровати, бросая быстрый взгляд на дверь и тумбочку, на которой аккуратно лежали вещи. Задерживаться в больничном крыле не имело больше смысла: мадам Помфри и так обеспечила должный уход и справилась со своей работой как всегда превосходно, а заснуть можно и в спальне девушек, где тишины и спокойствия ждать не придется, но все же там родная кровать, родная подушка, и родные безделушки.
Проходя мимо кабинета женщины, Эстель все же сочла нужным предупредить, что ей намного лучше и она готова к новым делам и подвигам, хотя было настолько отвратно от своей лжи и натянутой улыбки, что скулы свело, но так следовало сделать. Гнетущие стены больничного крыла остались где-то позади, ровно как и целующаяся парочка состоявшая, видимо из Блейза и Дафны наверно… Хорошо, что остались люди, которым хорошо несмотря ни на что и которые умеют извлекать как и хорошие жизненные уроки так и умеют радоваться простым и приятным сердцу мелочам.

Зал Трофеев

 Отправлено: 30.04.09 08:50. Заголовок: Ну что же это такое?..

Ну что же это такое? Как так можно? Сегодня рождество, все выселяться, а ты прешься в больничное крыло. Ну, забей ты на эту головную боль. Ну и что-что болит? Ну, зачем ты идешь туда? Вот лучше иди, поищи какое-нибудь заклинание от этой боли. И не надо этого сарказма. Знаю... от головы из заклинаний только авада. Но и ей можно научиться пользоваться. Так стой Питер, остановись. Кому я сказал? Стене что ли? Блин, ну как всегда он меня не слушает.
Все это говорил Питеру не друг, однокурсник или просто приятель. И поверьте, он сам себе этого не говорил. Это все говорил ему внутренний голос. А вы знали, что Питер его не слушает никогда? Почему? Да потому что это глюки. Хотя в чем то и была правда. Питер сейчас плелся по коридорам школы. У парня сильно болела голова, а таблетки от нее давно закончились. Что делать? Только идти в больничное крыло. Там ему дадут несколько таблеточек. Он их проглотит и запьет водичкой. И через некоторое время боль утихнет. И возможно он вновь пойдет в башню Гриффиндора, где многие отмечают рождество. А может он еще и сможет взять зелье сна без сновидений? И тогда выпив, его он заснет спокойно? Почему же он не хотел веселиться? Да потому, что это все напоминала о приюте. Именно сейчас он должен был быть там. А не в Хогвартсе. Там среди малышни и своих старых "друзей". В столь неприятном месте.... Но сейчас он в школе... и вроде бы все должно быть по-другому. Но нет. Он не может забыть про приют. Пусть даже в такой праздник.
Какое-то время парень тихо шел по коридору. Он не боялся, что завхоз его поймает. Не поймает. Он ведь нечего плохого не делает. Миссис Норисс где то патрулирует школу. Есть те кто желал повеселиться по полной... Но уж точно это не Питер Грей. Парень дошел до дверей больничного крыла. Он не знал, если там колдомедик или нет. Спит ли там кто. Но стучаться парень не стал. Он легонько отворил дверь и прошел в помещение. Парень сразу почувствовал запах лекарств и трав. Как обычно это бывает в больнице. Ему это напомнило палату из больницы святого Мунго. Где лежит его мать. Парень тяжело вздохнул. Все еще тяжело было на душе. Но что делать? Такова его судьба. Парень огляделся в поисках людей. Хоть кого то. Ну не может он сам найти нужное ему лекарство. Пусть он даже знает, как его приготовить, и то, что Маркус неплохо разбирается в зельях, ему не особо поможет. Есть просто некие принципы, которые он никогда не нарушит. Например, брать, что-то без спроса у хозяина. Или там ломать игрушки. Хотя последние он и не делал руками. Только когда очень злился. И то магия не всегда действовала.
Питер не знал, сколько простоял на одном месте как оловянный солдатик. Сейчас это не столь важно. Парень просто ждал, что кто ни будь появиться, услышав скрип двери. Или не услышали? Впрочем, парень решил дать о себе знать, он подал голос.
- Есть, кто-нибудь? - спросил он. Тут всегда должна быть мадам Помфри. А если ее нет, то она оставляет какую-нибудь медсестру из святого Мунго. Или нет? Хотя Питер был уверен, что так оно и есть. Он смотрел на маленькую дверь напротив входа. Там должна была быть Помфри. Хотя… кто ее знает? В общем, Питер, решив, что никого нет, прошел вглубь лазарета. Он точно знал, где Помфри берет лекарства. Просто он тоже был, когда то на отработке тут. Помогал…. Грей уверено прошел к маленькой дверце, именно там колдомедик хранит свои запасы. Но не успел Марк открыть дверь, как он уже держась за нос, сидит около этой двери. Что же случилось? Просто видно Маркус ошибся, когда решил что никого нет. И когда этот кто-то открыл дверь, он врезал дверью Питеру по носу.
- Ну вот теперь еще и нос – подумал парень чувствуя как теплая кровь течет из носа капая на руки и на белый пол.

 Отправлено: 30.04.09 12:39. Заголовок: Вот уже два часа как..

Вот уже два часа как Карен сидела в подсобке с лекарствами и читала медицинские журналы. Вы можете спросить, почему именно в подсобке? Ну во-первых, здесь было тихо, и никто не мог побеспокоить практикантку. А во-вторых, ей до одури нравился запах лекарств. Ох, Франклин, так и до наркоты недалеко. Посетовала девушка на свое дурное, как она считала, пристрастие. Дурное оно или нет, а Карен отказываться от соблазна никогда не желала. Ощущение борьбы внутри себя ей нравилось. Только не подумайте, что она мазохистка. Ну что вы? Просто когда до сильно действующих препаратов, настоев и трав остается чуть меньше метра, желание взять их возрастает в геометрической прогрессии. Определенно, Франклин любила риск.
Когда мы разобрались с первым вопросом, немедленно возникает второй. А почему это мисс Франклин в рождественскую ночь читает "Вестник колдомедика" и "Вопросы медицины"? По идее, девушка должна сейчас отжигать на танцполе в наряде стиля "буги-вуги" вместе с друзьями. Идея идеей, а иному развитию событий есть три вполне адекватных объяснения. Первое заключается в том, Карен терпеть не может праздники, особенно Рождество. Повеселиться можно по любому поводу, а праздники - это лишь занудные обязательства в виде поздравлений и подарков. Во-вторых, даже если она праздники и не любит, но повеселиться с друзьями не прочь. Проблема же была в том, что к друзьям она направиться не может, потому что, видите ли, мадам Помфри умотала на каникулы к родным. Нельзя же оставить больничное крыло пустым, вот мисс Франклин должна побыть здесь и поухаживать за единственным больным, который к тому же в коме и выйдет из нее только через 35 часов (да-да, такой уж побочный эффект у препарата, который ему дали вчера). И наконец в-третьих, журналов накопилось достаточно, и все необходимо разобрать, чтобы быть в курсе последних методик лечения и новых зелий. Ничего лучше Карен не придумала, как сделать это в рождественскую ночь.
Когда часы звонко пробили полночь, Франклин откупорила заранее приготовленную бутылку вина. Налив в бокал вино, она чокнулась о начатую бутылку, произнесла сама себе тост: "Аве мне!" - и сделала несколько глотков. Отставив бокал в сторону, она снова углубилась в чтение и не заметила, как пролетел час.
Она бы и дальше сидела в подсобке, если б не какие-то звуки, донесшиеся из-за двери. О Мерлин! Если это снова Пивз, я его в клочья порву. А когда он восстановиться, я порву его еще шесть раз! Франклин отложила журналы в сторону, поднялась с кресла и приготовила волшебную палочку. Девушка подошла к двери и рывком распахнула ее.
- Пивз! Пошел вон отсюда!!! - рявкнула Карен. - Не то я...
Она неожиданно осеклась. Полтергейста и в помине в палате не было. Подозрительно озираясь по сторонам, девушка неожиданно наткнулась на парня, сидящего подле двери. Из носа струилась кровь. Карен посмотрела на дверь, затем перевела взгляд на парня.
- О... - непроизвольно вырвалось у нее. Как бы я ему нос не сломала... Иначе парню будет не до смеха, если придется перегородку вправлять. ... Франклин, не стой как идиотка! Скажи что-нибудь!
- Сядь на свободную кровать. Я пойду за ватными тампонами, - спокойным тоном сказала Карен, медленно разворачиваясь, чтобы юркнуть обратно в подсобку.

 Отправлено: 02.05.09 13:41. Заголовок: Чему бы жизнь нас не..

Чему бы жизнь нас не учила, мы все равно попадаем нате же грабли. Ведь невозможно не совершать ошибок. Пусть даже банальных. Но все-таки мы будем совершать эти ошибки. Будем вновь, и вновь идти напролом. Такова уж природа человека. Как сказал один мудрый человек, все, что не убивает нас, делает нас сильнее. Хотя к чему это я? Ах да... Вот сейчас Питер осел на пол, вскинув голову к потолку, дабы остановить льющийся поток крови. Он слышал как до того как дверь открылась крики. Что то про... как же его там? А ну да... Что-то там про Пивза. Видно он насолил чем-то этой девушке, что сейчас стояла и внимательно смотрела на Питера. Из уст девушки вырвалось это продолжительное "О". И вновь молчанье. Как же оно тягостно. Но к этому чувству Маркус привык. Уж слишком долго он бывал в своей комнате один. Сколько раз он слушал эту тишину. Слышал, как тикают часы... Опять воспоминания. Опять приют. Почему же когда рождество так мозг начинает вспоминать ненужную ему информацию? Или возможно Питер так и не забудет эту ненавистную ему пору? Но вновь молчанье было нарушено. Девушка заговорила, она попросила Питера сесть на кровать. Он медленно поднялся. Он чуть опустил голову, чтобы взглянуть на девушку. Она развернулась к нему боком, и прошла в подсобку. Маркусу больше нечего не оставалось, как сесть на край близ стоящей кровати. Присев на краюшек парень, вновь посмотрел на потолок. Главное что бы кровь остановилась. А остальное не так важно. Потрогав нос, парень убедился, что тот не сломан. Это очень его успокоило. Тяжело вздохнув, парень прикрыл глаза. Тишина... она успокаивает и будоражит одновременно. На душе у Питера было тревожно. Чего-то не хватало. И парень не знал чего именно. Тут дверь скрипнула, выдернув парня из раздумий. Он посмотрел в ту сторону, где раздался этот звук. Девушка вышла из подсобки. В ее руках парень заменил ватные тампоны. Парень невольно усмехнулся. Что-то знакомое в этой ситуации было. Что-то вспомнилось парню. Какой-то смешной случай? Возможно. Но его вы не узнаете. Ведь это его жизнь, и он вам не даст вам ее прочесть. Маркус внимательно смотрел на девушку. На его лице была ухмылка.
- Разве я похож на Пивза? - спросил он, когда она подошла ближе. Он первым нарушил тишину. На его лице все еще ухмылка. Ему одному понятная ухмылка. Возможно, у него сейчас несколько смешной вид и он сам смешон, но ему было все равно. Сейчас рождество и поэтому Питер весел. Головная боль была забыта. Из носа текла кровь, тоже не беда. Просто он сейчас хотел веселиться. Откуда такая быстрая смена настроения? О... хороший вопрос. Просто Маркуса рассмешил тот факт, что он был спутан с полтергейстом Хогвартса. Он послушно выполнял то что ему говорила девушка. Странно, но доктора он слушался. Привычка, наверное...
- Кстати... С рождеством вас. - проговорил парень. На его лице расплылась улыбка. Все-таки в Хогвартсе есть, какие-то моменты, где хочется веселиться.

 Отправлено: 04.05.09 12:46. Заголовок: Ох, не хорошо-то как..

Ох, не хорошо-то как начался новый день... Всего пару минут назад Карен тихо-мирно почитывала журналы, попивала из бокала вино. А теперь о спокойствии не мгло быть и речи: к коматознику прибавился еще и парень с разбитым носом. Причем самое интересное, что виновницей сего злополучного происшествия была Франклин. А эта самая Франклин здорово разозлилась. Разозлилась на себя, что неаккуратно открыла дверь, и на парня, что неожиданно приперся. Нет, вы не подумайте, что Карен - лентяйка. Ни коим образом. Всего-навсего это был единственно свободный вечер (хотя разумней было бы назвать его ночью), когда практикантка была одна (парень в коме не в счет). Ни Хауса, который вечно недоволен тобой и твоей работой и который не гоняет тебя раз по десять по всему Хогвартсу за кофе, ни назойливых пациентов, которые вечно дерутся или делают еще что-нибудь в таком духе, ни мадам Помфри, которая заставляет тебя обращать внимание на этих самых задир, хотя ты прекрасно понимаешь, что рана пустяковая и можно не обращать на нее внимание, и пусть эта незалеченная ссадина послужит уроком. Увы, отдохнуть девушке не судьба.
Привычным, даже автоматическим, движением руки Карен выудила из картонной коробки стерильную упаковку ватных тампонов. Возвращаясь обратно, девушка приметила, что парень забрался на краешек кровати и задрал голову наверх, чтобы кровь из носа не стекала.
- Разве у меня рентгеновское зрение? - вопросом на вопрос ответила Карен. И хотя она понимала, что парень ее ни в чем не винит, голос прозвучал на удивление резко и язвительно. Словно в подтверждение своего недоброго расположения духа Франклин очень быстро и с треском разорвала упаковку тампонов. Разорванную упаковку она положила на край кровати. Одной рукой она крепко взяла парня за подбородок и наклонила к себе поудобней, другой - взяла чистый тампон и принялась вытирать кровь с лица. Пальцы ее были холодны, и она знала это, однако размять кисти рук, чтобы кровь прилила к конечностям, она не удосужилась.
- Кстати... С рождеством вас.
Его голос внезапно и тепло прозвучал в помещении. Также внезапно Карен вспомнила, что так перед ним и не извинилась. Ей стало стыдно. Она заговорила, стараясь придать своему голосу немного доброты.
- Спасибо... И извини меня за нос, - девушка улыбнулась в ответ. Улыбка вышла немного натянутой, но это было лучше, чем бесстрастное выражение лица, которое старается скрыть за этой маской раздражение.
Отложив в сторону кровавый тампон, Карен вытащила еще два чистых и по очереди вставила их в ноздри, не давая каплям крови снова пролиться.
- Ну все, готово. Теперь нужно подождать, пока кровь остановится. Умывальник там, - Франклин указал в угол палаты. - смоешь кровь с рук. Позже я проверю, не сломано ли чего. Девушка отшола в сторону, хватая использованную вату и бросая ее в мусорное ведро.

 Отправлено: 06.05.09 20:03. Заголовок: Часы тихо тикали отс..

Часы тихо тикали отсчитывая минуты. Эти самые часы Питер видел на руке девушки. Стрелочки сошлись на цифре двенадцать, а секундная стрелка уже быстро побежала дальше. Начался новый день, новый рассвет скоро должен был осветить землю
А что начался новый день? - промелькнуло в голове парня - А ну да конечно, ведь часы уже пробили полночь. Парень встал с кровати. Он внимательно посмотрел на девушку. Что-то в ней было такое. Что он понять и не мог. Возможно, просто улыбка, или взгляд. Но что-то было. Маркус усмехнулся. Ватные тампоны в носу заставляли его несколько гнусавить.
- Нос... Ну, за это я скорее должен просить прощение, ведь я ворвался в лазарет в полночь... парень коснулся носа. Когда он ударился об эту дверь, он не слышал хруста, только боль. - Ну не думаю, что он сломан. Хотя... Я терпим к боли. - проговорил он. - лишь только душевной я стерпеть не смогу. - пробурчал он это как то невнятно. Он спокойно прошел к углу палаты, где и был умывальник. Включив теплую, хотя нет, прохладную воду парень стал мыть руки. Он делал это скорее на автомате, его мозг был занят другим. Он вспоминал, зачем же сюда пришел. В какой-то момент парень потерял эту маленькую тоненькую ниточку, и она скрылась от него, где то. А найти ее очень трудно. Что же он хотел? Казалось, удар дверью выбил из него эту мысль. И что теперь? Нечего... Парень смотрел в зеркало. Зеркальная его поверхность отражала лохматого парня, со стальными глазами. Маркус слегка улыбнулся, и зеркало показало эту улыбку несколько коварной и хитрой. Возможно, что он еще, что- то даже задумал. А может просто он ни разу искренне не улыбался, и получалось слишком хитро.… Но ведь несколько минут назад он довольно таки искренне улыбнулся. Ладно, нечего, он еще научиться искренне улыбаться.
Вымыв руки и промокнув их полотенцем, что висело рядом, Грей прогулочной походкой подошел к девушке. Маркус заглянул ей в глаза. Странно но они были похожи на его собственные. В смысле они тоже были серые. Но в них парень видел жизнь. Ту часть которую он давно уже потерял.
- И еще... прощу прошение за испорченный вечер. Ведь у тебя выходной так? - парень вы просительно посмотрел на девушку, он слишком плавно перешел на ты. И он это понял сразу. Хотя он даже не знает имени девушки. А она скорее всего не знает имени его. Вспомнив про манеры Питер чуть нагнулся, взяв девушку за руку и холодными губами прикоснулся к ладони.
- Маркус, Маркус Грей. проговорил парень, на его лице была улыбка и он смотрел прямо в глаза девушке. Что он хотел там увидеть? Хм.. нечего... Скорее он давал себе заглянуть в глаза...

 Отправлено: 10.05.09 21:18. Заголовок: Карен разжала пальцы..

Карен разжала пальцы, и кровавые ватные тампоны шлепнулись в урну. Вся злость постепенно испарялась, словно туман, расстилавшийся по земле в обратную сторону, а не вперед. На место гнева приходило фирменное франклинское спокойствие.
- Сломан или нет, решать не тебе, - возразила девушка. – Когда кровь остановится, я ощупаю твой многострадальный нос.
Раньше она как-то задумывалась о том, с какой такой стати парень заявился к ней в рождественскую ночь? На то должна быть веская причина. И пока сам он не напомнил о ней, Карен сама и не вспоминала.
- И кстати, почему ты здесь? – предвкушая саркастичную фразу, которую она вот-вот собиралась сказать, Франклин улыбнулась. Правда в этой улыбке не было ни капельки доброты, только надменность и чувство собственного превосходства. – Неужели твой нос, ведомый самой судьбой, повел тебя на битву с моей дверью? Тем временем в мозгу Карен раздавался смех, смех над собственной шуткой. О, Мерлин! Франклин, ты ж совсем обнаглела! Твоя надменность не доведет тебя до хорошего. Ты должна быть милой и любезной, милой и пушистой, чтоб все люди видели в тебе ангела, спустившегося с небес, правда с изрядно перепачканными грязью крыльями… но это неважно. Девушка слегка покачала головой, соглашаясь с собственными доводами. Через секунду она поняла, что парень все это видел. Еще примет за сумасшедшую… Мрачно подумала Карен, сдув непослушную прядку волос, выбившуюся из хвоста. Это движение было направлено на то, чтобы смазать впечатление от предыдущего.
- И еще... прощу прошение за испорченный вечер. Ведь у тебя выходной так?
Фраза резанула слуховой аппарат Карен. Она терпеть не могла, когда ученики Хогвартса обращались к ней на ты. Девушка считала себя вполне взрослой, тем более она работала в школе, и такое панибратство словно уравнивало ее с учениками. Каждого, кто осмеливался заговорить с ней на ты, она холодно обрывала и делала замечание. На этот раз она решила быть не такой грубой, особенно после внутреннего соглашения с собой. Однако легкое прикосновение губ к ее руке вывело ее из равновесия. Брови Карен медленно поползли вверх. Впервые на ее глазах проявляли этакую джентльменскую галантность. Затем удивление сменилось шоком. Он что, флиртует со мной? Целование руки, заглядывание в глаза… Хм… вполне так может быть. Парню скучно, как никак Рождество он проводит один. Флирт – отличный способ развлечься. Ну пусть наш малыш развлекается, а мы над ним втихаря посмеемся. Франклин тоже решила не терять времени: испорченный вечер нужно было восстанавливать.
- Очень приятно познакомится, Маркус. Меня зовут Карен. Для тебя я мисс Франклин и никак иначе. – проговорила девушка, делая особое ударение на последнем предложении. Многозначительный взгляд, легкая улыбка… Теперь можно было продолжать. – Не совсем. Видишь парня на соседней кровати? Через 30, нет скорее 25 минут, мне нужно дать ему воды, чтобы не было обезвоживания. Ухаживание за ним вряд ли можно назвать выходным, – девушка покачала головой, в который раз проклиная мадам Помфри.

 Отправлено: 23.05.09 16:24. Заголовок: Девушка представилас..

Девушка представилась, строго настрого запретив (или мне так кажется) называть ее по имени. А что… красивое имя.… Очень даже. Но видно это был какой то принцип. А какой, наверное, ему не понять. Да и вообще Марк не хотел понимать. Он просто удивленно уставился на девушку.
- Франклин... - повторил Питер. Что-то ему напомнила эта фамилия. Вот только что... Это понять он и не мог. Да и думать он сейчас не мог. Слишком уж устал. Хотя... Рождество... Но очень хотелось улечься в постель и уснуть. И отпустив руку девушки парень присел на край кровати. Тяжело вздохнув парень посмотрел на Мисс Франклин.
- А у вас есть, что не будь от головы? Топор там... или Авада? Или травки, какие ни будь? Зелья? спросил парень. Аромат трав и каких-то лекарств только ухудшал состояние парня. Он на дух не мог перенести этот запах, только потому, что он его ненавидел. Ненавидел эти палаты с кроватями застеленными белыми тканями и задернуты светло-зелеными ширмами... Опять воспоминания и опять они были отогнаны на задний план. Парень не знал, что ему делать. Просто волком выть хочется, нет... хочется спать... А может поспать? Вот просто так лечь и уснуть? Ну ладно подождем эту.. Как ее.. Карен Франклин .. Во... Выпьем от головы, что ни будь и в спячку. Всласть, зевнув, парень осмотрелся. Правда, на кровати слева лежал какой- то пацан. Что с ним Маркус не знал. Главное что бы с ним такое не случилось...
- Интересно а что было бы если бы все сложилось по другому? - спросил сам себя Маркус. Только через три секунды парень понял, что сказал это достаточно громко, чтобы быть услышанным. А что ты боишься? Кого? И Вообще Чего? Так Маркус у тебя паранойя... Ты в долбил себе в голову что никто нечего о тебе не знает.. А может уже все давно знают? И плюхнувшись лицов в подушку парень вздохнул. Осталось только дождаться когда принесут таблетки или зелье... И все... И можно идти на все четыре стороны.

 Отправлено: 01.06.09 16:30. Заголовок: Он произнес фамилию ..

Он произнес фамилию Карен, будто смакуя каждую букву. А может ей это просто показалось, и он именно так не произносил ее фамилию... Чтобы ей не показалось, но сей тон Карен не понравился.
Ранее доброжелательное настроение Маркуса улетучилось. Карен поджала губы. Почему? Я сделала что-то не так? Девушка исподлобья взглянула на парня, а затем быстро отвела взгляд. Нет, вряд ли я виновата. Он же не просто так пришел ко мне. Возможно, ему плохо, а я тут строю из себя не пойми кого. Тяжелый вздох...
- А у вас есть, что не будь от головы? Топор там... или Авада? Или травки, какие ни будь? Зелья?
Шутит. А он парень с юмором. Даже если ему больно, он не хочет этого показывать и отгораживается юмором. Маркус Грей, ни вы первый, ни вы последний, кто так поступает.
- Я сейчас принесу лекарство, - сказала Франклин и развернулась на каблуках. Ей было не по себе. Совсем недавно она двинула дверью так, что чуть не сломала парню нос (а может и сломала, в общем, здесь она не была полностью уверена), затем с ней начали флиртовать (или ей так показалось... здесь она тоже не совсем уверена), а потом настроение парня изменилось совершенно в другом направлении. Все как-то непонятно, странно, размыто. Она устала... Ей нужно домой, на неделю, чтобы выспаться как следует, отгородиться от всех, прочистить мозги и поесть вкусной маминой еды. Неужеле это так много? Ох, чуть не забыла, а еще ей нужен парень и секс. Без первого можно как-то обойтись, а вот второе нужно... очень. Наверное теперь желаний стало много. Ну и наплевать! Как только вернется мадам Помфри, возьму отпуск. А после съезжу в Мунго, попробую устроиться в интерны, если место освободилось. Все, я решила.
Франклин расправила плечи, покрепче сжала в руке склянку с отваром против головной боли и вышла из кладовой. По пути она перехватила чистый стакан, на ходу откупорила склянку и налила необходимое количество жидкости.
- Не стоит думать об этом. Так и мозги сломать можно. Вот, выпей, и голова пройдет, - Карен протянула ему стакан.

 Отправлено: 15.09.09 13:22. Заголовок: Девушка протянула ем..

Девушка протянула ему стакан с налитым в него отвратительно пахнувшим отваром. Жидкость бледно зеленого цвета не очень-то внушала доверия. А вдруг еще отравят? Что он тогда будет делать, безоара рядышком не окажется.… И тю-тю, нет мальчика.
Сморщившись, Питер сделал несколько глотков. - Чёрт... как это можно пить? - откашлявшись, спросил он. Девушка лишь пожала плечами и посоветовала полежать здесь и попытается заснуть. Так и лежал Питер с открытыми глазами и пытался уснуть, но сон никак не шел в голову. Попытки считать «овечек» или «слоников» ни к чему не привели. Как еще можно уснуть? Что не давало ему уснуть? Ну… во-первых ненужные мысли, но их можно практически моментально отправить на второй план, а во-вторых… Острая боль не давала просто закрыть глаза и уснуть, слишком часто уж обращала внимание на себя. Ну не чего, пять минут, еще каких-то жалких триста секунд… и все и эта боль исчезнет. Может быть, посчитать эти секунды? Сколько их осталось? Раз, два, три… уже энное количество секунд осталось позади, еще чуть-чуть. Парень уже чувствовал облегчение, и повернувшись на другой бок Марк прикрыл глаза. Раз… два… три….
Скрытый текст

Сон: И я снова здесь, брожу по пустынным коридорам школы. А вокруг не души.… Как будто все вымерли. Мановением волшебной палочки все исчезли, навсегда или на время, значения не имеет. Главное то, что я теперь один. Я слышу, чьи-то шаги, значит я, ошибся. Неужели кто-то все-таки здесь есть. Мое спасение… Шаги становятся отчетливо слышны. Я теперь могу понять откуда же они доносятся… И вдруг, я опять их не слышу… Как будто этот человек остановился и… смотрит мне в спину. Я чувствую на себе, чей-то пристальный взгляд. Резко разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и вижу тебя, ты стоишь и смотришь на меня своим таким равнодушным взглядом, который я так люблю и ненавижу одновременно. Боже за что?! - мысли… Я много думал об этом, почему же я не могу к тебе подойти… Просто так, невзначай. Узнать как твои дела и просто чисто от души улыбнутся своей пускай не такой красивой, но вполне искренней улыбкой. Ты бы улыбнулась в ответ, ответила мне, что все хорошо, пусть это было бы не до конца правдой. Я же знаю, ты никогда не скажешь что тебе плохо, в особенности мне. Просто потому что мы так нормально и не познакомились… Срываюсь с места, бегу к тебе на встречу. Вот-вот, еще немного. Пару шагов и я уже смогу тебя обнять и может даже поцеловать. Пускай я получу за это пощечину или еще что-то, но хоть ненадолго ты будешь моей. Мне хватит мгновенье, что бы некоторое время ходить со счастливой улыбкой. Твой взгляд мне подарит ощущение эйварии, а улыбка… заставит меня кричать, что я тебя люблю. Пусть моего крика никто не услышит, даже ты. Добежав до тебя, я широко улыбаюсь, немного странноватой улыбкой. Пытаюсь вымолвить хоть слово. Но не могу, молчу. Смотрю на тебя. Твои глаза так же равнодушно смотрят на меня, мне хочется выть.… Но не могу. Я внезапно обнимаю тебя и прижимаю к себе, как будто бы боюсь потерять. И вдруг… Ты, смеясь, исчезаешь, растворяешься прямо у меня на глазах. А твой голос эхом отдается в пустом замке…

Питер чувствовал, что реальность дает о себе знать, что скоро он проснется и от сна останутся лишь какие-то обрывки. Незначительные, совершенно не нужные. Знал и то, что скоро вся эта суматоха мира обрушится на его больную голову. Но что делать, не спать же вечность, все равно не сможет, ведь так скучно…
Грей потер глаза и мир начал приобретать более ясные черты и вот он уже вновь видит ненавистный ему белый потолок. Эти стерильно белые стены и белые мантии на докторах. Все это напоминало о том, что он так старался забыть.
Новый день, новые проблемы вперемешку со старыми, что ж, вполне сносно. Главное не залеживаться здесь, а то еще скажут, лежи ты больной. Ненавижу это место. – подумал Питер поднимаясь с кровати. Все было на своих местах, все тоже самое, как и вчера. А что здесь могло измениться за двенадцать часов? Разве что мог напасть Волдеморт и убить всех на фиг. Но это навряд ли, потому как Марка точно бы кто ни будь, разбудил и с криками спасай наших, потащил бы в самую гущу событий. Все-таки Питер Гриффиндорец, а это их «обязанность» спасать всех. Хоть Слизеринцов, хоть Пуффиндуйцев, без разницы. Все у них равны. Только одному Грею на всех как то фиолетово.
- Ца-ца, сколько уже времени, сова я что ли? Всю жизнь был жаворонком. Или это так лекарство так на меня подействовало? – тихо пробубнил себе под нос Маркус, смотря на свои наручные часы. Встав с постели и кое-как, заправив ее, Питер таки был приучен к порядку, Грей схватил с тумбочки пузырек с отваром и направился к двери. Он уже почти позабыл, что ему снилось, почти не помнил, что было вчера, впрочем, не так важно. Но он таки и не помнил, почему он остался один на рождество, когда там, в гостиной праздновали очень-таки хорошо. Настоящая гулянка.… Почему его не было там? Да потому что он считал, что Рождество это таки семейный праздник, но если нет семьи, что делать на рождество? Скучать…
Куда он шел? Зачем и почему… Он не знал, просто так. Куда глаза глядят и куда ноги заведут. Ему было практически все равно. Главное чтобы не оставаться здесь, пускай он сюда еще вернется, либо за следующим пузырьком с отваром, либо на отработку, но он вновь окажется здесь, но это будет уже совсем другая ситуация.
------ Куда глаза глядят и куда ноги ведут.

 Отправлено: 10.10.09 18:03. Заголовок: Ранее: Большой зал ..

Ранее: Большой зал

В Больничное Крыло, пожалуй, не пустили бы с котом, поэтому семикурсникам пришлось сначала зайти в гостиную факультета и оставить Порчу там. Вообще-то Элодия предлагала Артфаэлю сразу отправиться в Больничное крыло сразу, а она бы пришла к нему чуть позже, но Ллевеллин настоял на том, чтобы проводить Ирвин до гостиной, так что путь однокурсники проделали вместе. Всю дорогу кот чихал - наверное, в нос набилась пыль, поднявшаяся после взрыва, который сотворил Селвин - фыркал, кряхтел, ворчал и вообще всячески выражал свое недовольство происходящим, однако в привычной и тихой обстановке моментально сменил гнев на милость, подыскал себе теплое местечно на кресле у камина и почти моментально уснул. Элодия невольно позавидовала своему любимцу: если бы она могла вот так же быстро забывать произошедшее и отрешаться от неприятных мыслей. Но увы: забвение - большая роскошь для людей, а потому всю дорогу до Больничного Ирвин была поглощена своими невеселыми мыслями.
На самом деле, возлагая вину за все произошедшее на Селвина, Элодия не могла не признать, что и сама сглупила, а потому виновата если не в равной степени, то во всяком случае отчасти. Она надеялась, что ей удастся сохранить нейтральную позицию в конфликте, где в принципе невозможно не принять чью-либо сторону, просто оттого, что представители одной из сторон всех непричастных по умолчанию записывают в ряды противников. Возможно, у Элодии был бы шанс, родись она в семье потомственных магов, но увы: дочь магла и сквиба не могла рассчитывать даже на нейтралитет, потому что уже считалась злейшим врагом всей магической элиты. Она сколько угодно могла рассуждать о неоправданности их претензий и несостоятельности их идей - объективную реальность разглагольствования Ирвин не меняли, как бы ей того не хотелось. Элодия считала себя хитрее этой самой объективной реальности - и та била больно, доказывая, что девушка неправа. Ирвин приходилось признать, что ее главная ошибка в том, что она с самого начала позволила всему этому случиться. Что была самонадеянна и полагала, будто выкрутиться. Что надеялась.
Да, пожалуй, надежда была ее главным проступком.
Элодия присела на краешек кровати, дожидаясь, пока медсестра даст Артфаэлю лекарство от сглаза.
Чем более серьезный оборот принимала ситуация в магическом мире, тем опаснее становилась игра, которую вели Селвин и Ирвин, и если первого это, возможно, устраивало, то Элодия внезапно поняла, что устала. Что ей хочется просто покоя. Что вдали от Селвина, может, и небезопасно, но все же безопаснее, чем рядом с ним.
Элодия терпеливо ждала Артфаэля.

 Отправлено: 11.10.09 00:34. Заголовок: - Я в порядке, - на ..

- Я в порядке, - на выдохе сообщила Элодия, поднимаясь с кровати навстречу Артфаэлю, - рада, что ты теперь тоже.
На самом деле рейвенкловка кривила душой: она отлично знала, что Ллевеллин не в порядке, как бы хорошо ни выглядело его излеченное лицо. Она не слишком понимала, что именно гложит Арта - вряд ли он так долго переживал тот факт, что на него направили непростительное заклинание, да и к вражде с кузеном он за все эти годы мог бы привыкнуть, так что Ирвин искренне недоумевало, какими именно невеселыми мыслями был в данный момент поглощен Артфаэль. Еще и поэтому Элодия старалась делать вид, что не замечает беспокойства друга, хотя первопричиной скорее была глупая, почти детская надежда на то, что если ты не будешь замечать проблему - та обидится на невнимание к себе и уйдет. Что-то сродни тем дурацким советам "если вам не хочется улыбаться, все равно улыбайтесь через силу и через какое-то время ваше настроение действительно поднимется".
И Эли улыбалась. Настолько, насколько могла. Она погладила Арта по руке, одновременно успокаивая и радуясь за то, что у него теперь все в порядке.. по крайней мере с лицом.
Непонятны ей были и подозрения Ллевеллина относительно котенка - она понимала, что одновременное появление такого же у Селвина выглядело довольно странно, но пока никому больше ничего не было известно (а никому ничего не было известно, Элодия была уверена в этом), то смотрелось все лишь как довольно странное совпадение. Ирвин крутила в уме и так, и этак и в любом случае выходило, что придраться не к чему: ну действительно, даже если предположить что-то подобное, не обменялись же они черными кошками в знак вечной и негасимой любви. В этом плане куда больше вопросов могло возникнуть относительно кольца, которое красовалось теперь на безымянном пальце левой руки Элодии, но все подружки-друзья-и-знакомые, посчитавшие нужным отметить тонкую работу ювелира, уже знали, что это - подарок отца на рождество. В некотором роде компенсация за то, что Эли не будет с ними в путешествии.
- Я же говорила, Арт. Подобрала в Косом, когда ходила за подарками. - спокойно произнесла Ирвин.
И тут же лукаво усмехнулась.
- Брось, Арт, он точно не чудовище, которое попытается ночью меня задушить. Я проверяла. Ну что, пойдем?

 Отправлено: 17.10.09 20:01. Заголовок: Больше всего на свет..

Больше всего на свете Аксель Фиджет ненавидел скуку и бездействие. Поэтому неудивительно, что он чуть ли не вешался на стенку, пребывая в больничном крыле, где делать было абсолютно нечего. Он откинул голову на подушку, мысленно ругая себя за собственную ослоухость (Теперь, можно сказать, в буквальном смысле этого слова), благодаря которой он здесь и очутился.
Начиналось всё вполне нормально - едва в обеденном зале запахло жареным и началось грандиозное побоище, Фиджет сразу же нырнул за один из опрокинутых кем-то столов, оперативно утянув за собой Мину. Нет, конечно, не следует думать, что сия парочка просто сидела в укрытии и ожидала, пока вся заварушка кончится. Аксель пользовался каждым удобным моментам, чтобы вести из своего укромного места обстрел слизеринцев с помощью волшебной палочки. И всё бы ничего, если бы Аксу вдруг не пришло в голову высунуться, чтобы, так сказать, проверить боевую обстановку. Ну и, естественно, в этот самый момент как раз в их сторону направилось чьё-то заклинание, очень метко прилетевшее Фиджету прямо в физию. Так что в настоящий момент он валялся в больничном крыле, являя собой прекрасную иллюстрацию, что бывает с теми, кто в неподходящее время хлопает ушами. Собственно, самих ушей - больших, волосатых и, главное, зелёных (что Акселя особенно бесило - вот бы узнать, у кого это такая фантазия извращённая?) сейчас видно не было - повязка с зельем, приготовленным мадам Помфри, обматывала голову гриффиндорца, только несколько светло-жёлтых прядей торчали из-под неё в разные стороны. Повязка эта была жутко неудобной - во-первых, потому что ушам было тесно, а во-вторых, потому что из-за зелья голова сильно чесалась. К тому же, зелье действовало довольно медленно, и упомянутое украшение фиджетовской головы весьма неохотно уменьшалось в размере. Фокус был в том, что заклинание, которое схлопотал Аксель, по пути перемешалось с чьм-то другим. Что и повлияло на столь необычный цвет ушей, а также на трудность их устранения. Мадам Помфри сама была озадачена и пообещала поискать что-нибудь более действенное, если локаторы несчастного гриффиндорца не вернутся к завтрашнему утру в должный вид. Утешение было, честно говоря, слабое. Да ещё вдобавок это дурацкое бездействие, когда не знаешь, чем заняться...
Внезапно рядом с кроватью раздался топот мелких ног и на постель к парню мягко запрыгнул чёрный кот.
- Себ! - воскликнул Аксель. - Пройдоха мохнатый, ты как сюда пролез?
Вопрос был чисто риторический, ибо Себастьян обладал удивительной способностью пролезать практически всюду. Видимо, кто-то из учеников выходил из гостиной Гриффиндора, чем ушлый котяра не преминул воспользоваться и прошмыгнул следом. Но вот как это хитрое животное сумело найти хозяина - сей вопрос оставался покрыт мраком неизвестности.
- Хоть ты меня не бросил, - улыбнулся Аксель, сграбастывая кота в охапку. Себастьян довольно замурчал, уютно устраиваясь у хозяина на груди.

 Отправлено: 17.10.09 22:16. Заголовок: Послеполуденные кори..

Послеполуденные коридоры были пусты. Кто-то был в своей гостиной и делился впечатлениями с однокурсниками, и этим занималась большая часть учащихся. Кто-то отлеживался в больничном крыле, осыпанный сладкими дарами. А кто-то несся по коридорам, спотыкаясь, падая, поднимаясь и снова несясь. Лиза и Мина выбрали последний вариант как наиболее деятельный и экстравагантный. Кстати, фраза про падение не была метафорой.
- Да нет, ничего такого я не... – тадамм!...Зацепившись носком башмака за абсолютно ровное место, Жаворонок красиво растянулась на полу, едва не расквасив нос. Жестяная коробка обогнала несшую ее девочку и с радостным звоном покатилась утешать Акселя самостоятельно. Вся эта котовасия продолжалась недолго – Мина быстренько поднялась, отряхнулась, догнала коробку и приостановившуюся Лизу и продолжила так, словно ничего и не случилось: - ...не говорила. Ничего важного. А идея твоя – замечательная! В самом деле, что может быть лучше? Обязательно это отметим!...
Запыхавшиеся, довольные собой и предвкушающие радостную встречу, подруги нетерпеливо постучали в дверь больничного крыла и протиснулись внутрь, разом притихнув. Мадам Помфри, против обыкновения, не зашикала на них, а по-доброму улыбнулась и знаком разрешила пройти. Да, сегодня здесь перебывали многие. Мина пригладила встрепанные волосы и огляделась. Аксель...Аксель лежал слева от входа на койке и голова его была перемотала бинтами.
Мина расстроилась. Причем вовсе не потому, что бинты указывали на серьезность заклятия – просто ей очень уж хотелось снова полюбоваться Акселем с такими вот ушами. Зрелище то еще!...
- Привет. – тихо сказала она. – Не спишь? А это мы...Пришли понадоедать немного. Как твои...ммм...боевые ранения? – не выдержав, девчонка широко улыбнулась.

 Отправлено: 17.10.09 23:29. Заголовок: Лиза бежала за Миной..

Лиза бежала за Миной, ели успевая вдыхать и выдыхать. Все плотнее прижимая коробку с угощением, девушка старалась не упасть. Казалось, что еще немного и ноги перестанут ее слушаться.
Мина попыталась ответить на вопрос, но у нее это не получилось. Она упала. Лиза налетела на подругу и тоже чуть не отправилась за ней на пол. Но в последний момент неимоверным усилием удержалась на ногах. И остановилась, наблюдая, как жестяная коробка с печеньем катиться сама собой в сторону больничного крыла.
Мина вскочила на ноги, отряхнулась и как не в чем не бывала, заговорила. Лиза успела только немного удивиться, как они продолжили свой путь. И наконец добравшись до цели остановились у дверей. Лиза тяжело дышала. Девушка поправила волосы, заправляя непослушную прядь за ухо. И последовала за Ми. Мадам Помфри улыбнулась Лизе и Мине, от чего у первой на душе стало как-то светлее.
Акселя Лиза увидела не сразу, так как была очень увлечена разглядыванием коробки с шоколадными лягушками. Убедившись, что коробочка не помялась, девушка окинула взглядом и само помещение. И увидев Акселя помахала ему рукой и тепло улыбнулась.
И вслед за подругой подошла к постели больного.
- Привет! – весело произнесла Лиза. – Это тебе!
Девушка протянула Акселю свое угощение.
- Надеюсь, я не ошиблась с выбором!? – Лиза мягко улыбалась, ее глаза светились.
Она снова заправила не существующую прядь за ухо.
« Господи, Лиза перестань вести себя как маленькая девочка!» - мысленно отругала себя девушка.
Протянула руку и погладила Себастьяна, который мурчал лежа рядом с Акселем.